«Королевы не плачут». Танцтеатр «Крепостной
балет».
Режиссер-хореограф Елена Прокопьева
«Крепостной балет» — один из немногочисленных
танцтеатров Петербурга и чуть ли не единственный
репертуарный — представил новый спектакль «Королевы
не плачут». Название адресует нас к первому
фильму-балету Пины Бауш (которой и посвящена
премьера) — «Плач императрицы» (1992). Ткань спектакля
наполнена аллюзиями, реминисценциями, прямыми
цитатами из фильма, о котором сама Бауш говорила
так: «Отчаяние осязаемо. Так или иначе, этот
фильм — жалобная похоронная песнь». Темы двух
постановок близки: отчаяние, одиночество, душевная
опустошенность, отсутствие любви, счастья, гармонии
в себе и окружающем мире… В центре — женщина, ее
внутренний мир, но словно выжженный ядерной катастрофой.
Однако «угол зрения» двух хореографов различается.
Если у Бауш, хореографа-экспрессиониста,
это реквием по женщине, где главное — визуализированные
в движении эмоции, фиксация состояний, которые
в обнаженном виде «подают» зрителю, то у Елены
Прокопьевой — больше театра, отстраненности,
рациональности, расчета. Люфт между сценой и зрительским восприятием — авторское осмысление, ирония,
самоирония…
Н. Землякова, Е. Кабанов.
Фото М. Олича
Н. Ляпина
Фото С. Уржумцева
Сцена из спектакля.
Фото С. Уржумцева
Структурно «Королевы», как и фильм Бауш, — это
последовательность эпизодов, связанных ассоциативно,
их смена в спектакле происходит через затемнение,
по принципу «кино». Однако зрителю не всегда
удавалось выявить эти связи ни на логическом, ни на
эмоциональном уровне: порой действие казалось затянутым,
уже прозвучавшее многократно повторялось.
Надо отметить, что вторая, доработанная версия спектакля
получилась более лаконичной.
При всем том у Е. Прокопьевой можно обнаружить
подобие сюжетных связей. Нас знакомят с тремя героинями.
Можно сказать — с «героинями нашего времени».
Бизнес-вумен (Анна Иванова) — крупная эффектная
дама в черном платье с декольте, бильярдный кий —
атрибут, подчеркивающий ее своеобразную брутальность,
которая проявляется в пластике — угловатой,
тяжелой… некрасивой, нелепой.
Вторая героиня (Наталья Ляпина) — рыжеволосая
девушка с конституцией подростка, тонкая и наэлектризованная.
Она, очевидно, изнуряет себя диетами
и бесконечно замеряет то объем талии, то длину
ног своим поясом-метром, который станет ее атрибутом
— символом страданий: поясом-ошейником,
поясом-удавкой.
Третья (Наталия Землякова) — «дамочка»-эмансипе
из
стрижку украшает диадема с пером. Она беспрерывно
замирает в разных «красивых» жеманных позах, словно
фотографируется для обложки журнала.
Все так знакомо: три психоза, три маски.
В отношениях с единственным мужчиной (Егор Кабанов)
— видимо, «героем нашего времени», нарочито
бесстрастным, безликим, безвольным, — инициатива
принадлежит женщинам, которые по очереди
перехватывают-принимают
его друг у друга. Однако желанные
отношения не складываются,
любви нет, зато пародии
— сколько угодно. Это
и ироничные вариации с рыжеволосой
девушкой в черной
пачке на тему классического
па-де-де из «Лебединого
озера»; и что-то похожее
на упражнения со шведской
стенкой в исполнении бизнес-вумен.
После соло в эмоционально
пустом герое прорвется,
наконец, «человеческое» — надлом и усталость,
он даже разрыдается, лежа на
полу. Героини (уже пережившие
каждая по-своему подобные срывы), с любопытством глядя сверху
вниз, одарят его, как античные богини, своими
атрибутами.
Эта система образов подсказывает еще
одну аллюзию — античный миф о Парисе
и трех богинях, пожелавших решить, которая
из них красивее. Не случайно в самом
начале на сцене стоит серебристый пластиковый
манекен с отломанной кистью — современный
вариант античной скульптуры.
Однако в современном мире дискредитированных
ценностей стремление соответствовать
эталону женской красоты становится
еще одним психозом.
Королевы Прокопьевой, в отличие от
мужчины и Императрицы Бауш, действительно
не плачут, более того, они по очереди
надевают красные клоунские носы, что
поначалу вводит их в состояние почти что
транса, словно они начинают прозревать
весь ужас своего существования.
В финале же, закольцованном музыкально
с «презентацией» героинь в начале,
они, с уже ставшими им привычными клоунскими
носами и в одинаковых телесных
купальниках с оборочками, отплясывают
под бодрый чарльстон, смешивая пластику
барби, кабаре и танца «маленьких лебедей».
На авансцене неутомимо «гребет» новоиспеченный
мужчина-«индеец», оснащенный
женскими атрибутами: кием-копьемвеслом,
диадемой с пером, черной пачкой
на шее и таким же клоунским носом — эдакая пародия на вечный идеал мужчины-добытчика.
Все герои существуют как параллельные,
не имеющие точек соприкосновения, да и не стремящиеся
к пересечению системы. Музыка смолкает, но
они, как заведенные, продолжают двигаться. Героини
улыбаются, но так ли уж сильно отличается по
эмоционально-смысловому наполнению этот бесконечный
танец в клоунских носах от бесконечного перетаптывания
коричневой болотной жижи — лейтмотива
отчаяния в фильме Бауш?
Музыкальные импровизации Олега Каравайчука
в стиле эпохи немого кино на классические и песенные
темы как нельзя лучше передают состояние героев,
абсолютно несчастливых и одиноких, давно уже занятых
имитацией жизни и оттого неспособных к любви
и серьезным отношениям; существующих в состоянии
психоза, который прорывается через масочную оболочку,
как и характерные диссонансы Каравайчука —
сквозь бодро-истеричные блуждания между мажором
и минором.
В рамках танцтеатра не существует ограничений
для танцевальных стилей. В спектакле Е. Прокопьева
использует много бытового жеста и производных от
него движений; партнеринг и партерную технику; элементы
бытового, джаз- и модерн-танца.
«Королевы не плачут» — это спектакль-размышление
об участи современной женщины, спектакль-констатация:
так есть, и это плохо. Здесь нет (как и у Бауш)
ни надежды, ни поисков выхода. Конструктивно-позитивным
началом в спектакле оказывается присутствие
личности самого хореографа. Осмысляя проблемы
сегодняшнего дня, Прокопьева как бы предлагает
дотронуться до кончика своего носа и проверить — не
красуется ли там красный клоунский шарик?
Октябрь 2011 г.
Комментарии (0)