«Белоснежка». Национальный хореографический центр в Экс-ан-Провансе (Франция).
Режиссер и хореограф Анжелен Прельжокаж,
сценография Тьерри Лепруста,
костюмы Жана Поля Готье
Участие «Белоснежки» Прельжокажа
в программе международного
фестиваля искусств «Дягилев. P. S.»
оправдывает себя: главные составляющие
спектакля подобраны вполне
«по-дягилевски», с расчетом на верный
успех. В числе авторов: Готье — разрушитель
стереотипов, свободолюбивый
эксцентрик-провокатор, знающий
толк в самопиаре; Прельжокаж — титулованный
и, как кажется, творчески неиссякаемый хореограф. Литературная первооснова
— романтическая сказка братьев Гримм — прекрасно
подходит для создания сюжетного балета, коими
нас не часто балуют хореографы-модернисты.
Одна из важнейших удач Прельжокажа — выбор
музыкального материала. «Белоснежка» на музыку
Малера — неожиданное и в данном случае не лишенное
содержательности сопоставление. Постромантизм,
кризис «конца века», поиски гармонии человеком,
потерявшим веру в цельность мира… Малеровская
музыка — одна из основ для прочтения
авторской концепции.
Звуковой ряд спектакля создает «глубину», органично
сплетается с визуальным (декорации и костюмы),
создавая уникальную атмосферу балета-сказки.
Создатели визуального ряда: Лепруст, известный
питерскому зрителю по минималистичным декорациям
«Парка» Прельжокажа, и Готье — предлагают
традиционное для знаменитого кутюрье смешение
стилей и эпох от Древнего Египта до современной
коллекции высокой моды, создавая при этом художественно
цельный мир спектакля.
Прельжокаж почти не отступает от сюжета сказки.
За исключением того, что Белоснежка и Юноша,
который оживит ее поцелуем, узнают и полюбят
друг друга еще до появления мачехи, как уже бывало
в других интерпретациях. Это вполне оправданный
ход, позволяющий создать большую мужскую партию,
развить любовную линию и, разумеется, усилить
драматизм. Также можно отметить и появление
из потустороннего мира Королевы-матери, которая
попытается поднять-унести с собой отравленную
Белоснежку.
Пролог — довольно затянутый, но несомненно
содержательный — задает тему рождения и смерти.
После металлического грохота в стелющемся по полу
дыму очень долго, медленно, тяжело идет Королева
с сильно выдающимся животом, в черной короне,
черном платье и накидке-шлейфе. Кажется, мы
в мире ее боли и одиночества — в преддверии смерти.
Родив в муках, она затихает, умирает, лежа на
полу. В музыке флажолеты струнных — тревожный,
таинственно-сумрачный тянущийся звук. Мрачная,
странная картина — пустынное царство небытия.
В самом начале Прельжокаж намеренно ломает
традиционное представление не только об этой
сказке, но и картине мира в целом. Рождение ребенка,
в обычном сознании событие светлое и радостное,
здесь показано через смерть, боль, патологию.
Двое слуг и король, кажется, не слишком расстроены:
без должного пиетета тело осматривают и уносят,
король забирает ребенка. Возможно, Королевамать
нужна была лишь для рождения наследника?
Затем типичный прием подмены танцовщицы (за
двумя серо-белыми ширмами) позволяет показать,
как девочка, танцуя со счастливым и любящим отцом,
превращается в девушку.
Следующая сцена открывает большую затененную
залу. Два высоких, поднимающихся над полом
трона встроены в серо-каменную, слегка подсвеченную
золотистым светом стену из квадратных
плит. Мы словно находимся на приеме у фараона
внутри египетской пирамиды, куда сквозь невидимые
щели пробивается солнечный свет. Белоснежка (плотная, не балеринской конституции танцовщица)
в откровенно декольтированном белом хитоне
с античными мотивами и Король-отец в черном
одеянии (в средневековой стилистике), как у погибшей
Королевы, возвышаются на своих тронах. Следует
(опять же несколько затянутая) сцена танца
придворных. В простом рисунке, парами и рядами,
они танцуют все вместе, затем отдельно — женщины
и мужчины. Неброские костюмы (пастельных
серо-коричневых тонов хитоны, трико, гетры,
подтяжки) и хореография (типичные элементы модерна
и схематизированные классические; греко-египетские
«фрески») создают обобщенный образ
придворных, лишенных каких-либо признаков индивидуальности
и занятых откровенно эротической
игрой (как только пары перестают танцевать, начинаются
объятия и поцелуи). Здесь произойдет знакомство
Белоснежки с Юношей, который подарит
ей красный платок — вполне очевидный символ. На
фоне остальных Юноша выделяется своим одеянием:
на нем оранжевый «тореадорский» костюм и белые
гетры-туфли. Он станцует для Белоснежки в динамичном
мужском трио, построенном на повторе
нескольких комбинаций и большом количестве вращений
на месте, что зачастую является признаком
малосодержательной, «пустой» хорео графии. Затем
последует соло Белоснежки, не лишенное банальности,
призванное, видимо, показать зарождение
в ней любви и чувственности, что станет одной из
важнейших тем спектакля. И в завершение — дуэт
влюбленных (здесь угадывается форма классического
па-де-де).
Появление мачехи на балу, сопровождаемое раскатами
грома, во многом копирует сцену вторжения
Феи Карабосс на именины Авроры в «Спящей
красавице». Однако кроме пантомимных сцен мачеха
в «Белоснежке» наделена большой танцевальной
партией. На ней черный королевский костюм, плащ
с кровавым подбоем, в силуэте и аксессуарах угадывается
стилистика одновременно фашистской формы
и «садомазохистских» костюмов. Новая королева
— красивая, сексуальная, надменная, нервно-злая
и невероятно агрессивная, что отлично выражено
в ее резкой пластике. Ненавидит всех, кроме двух
своих постоянных спутниц-помощниц — пластичных
маленьких черных кошек. Вместе они будут планировать
злодеяния и любоваться своими отражениями
в огромном темном зеркале, обрамленном
черной рамой.
Сцена из спектакля.
Фото В. Луповского
В хореографическом тексте спектакля удачные
решения перемежаются с пустыми и банальными.
К числу находок можно отнести сцену появления
оленя (женщина с обнаженным торсом, оленьими
рогами и игрушечным сердцем на груди) в березовой
роще, пронизанной светом и звуками природы.
«Животное» как бы повторит предсмертный диагональный
ход королевы. Олень очень медленно идет
прямо на охотников (трое мужчин в современной
военной форме и беретах защитного цвета), словно
жертвуя собой, как и Королева, ради Белоснежки.
Хореограф нашел интересную и парадоксальную для
создания образа животного пластику: калейдоскоп
поз, сменяющихся в «технике робота». Картинка напоминает
замедленную дискретную съемку.
Пластическое решение первого эпизода гномов-шахтеров
(с фонарями на голове и в клетчатых
шортах-шотландках) на отвесной скале с пещерами
напоминает цирковую акробатику и отсылает нас
к поискам новых пространств Триши Браун (эксперименты
Танцовщики (закрепленные на тросах) ползают-бегают
по стене вверх-вниз, постепенно усложняя
хореографию разными кульбитами. И вовсе в стиле
детского утренника (намеренный примитивизм),
с хлопками и задорными криками, сделан танец Белоснежки
и семи гномов, сидящих по кругу на полу.
Сцена отравления Белоснежки яблоком шокирует
непривычным для балетного жанра натурализмом
в демонстрации насилия — мачеха запихивает в рот
Белоснежке яблоко и, держась за него, с садистским
удовольствием швыряет и волочит падчерицу по
полу. Танец Юноши с мертвой Белоснежкой — кульминация
спектакля — поставлен на завораживающее
адажиетто из пятой симфонии Малера. Хореография
дуэта — самоцитата Прельжокажа (сцена
в склепе из балета «Ромео и Джульетта»). Юноша, не
находя сил поверить в смерть Белоснежки, пытается
танцевать с ней так, как если бы она была жива.
Но стоит ему отпустить тело девушки — и она снова
безжизненно соскальзывает на пол, доводя его
до пароксизма отчаяния, граничащего с агрессией.
Надо отметить мастерство танцовщицы, создающей
иллюзию мертвого безвольного тела, — это
сложная задача, требующая отличной техники и отточенной
работы с партнером. В хореографическом
тексте Юноши есть цитата (проведенная несколько
раз) из «Послеполуденного отдыха фавна» Вацлава
Нижинского: так Фавн медленно ложится и приникает
телом к платку, потерянному нимфой. Этот же
чувственный элемент мы уже видели в танце придворных,
где он, исполненный в быстром темпе, менее
заметен, наряду с цитатами-«фресками» из того
же балета Нижинского. В дуэте духовное и телесное
влечение неразрывно спаяны. При этом телесное по
выразительности превосходит духовное.
В счастливом финале — свадьба, осыпанная золотым
«дождем», — трудно удержаться от ассоциаций
с завершающим модный показ выходом модели-невесты.
Приводят и мачеху — ее заставляют до смерти
танцевать в раскаленных дымящихся башмаках.
Видимо, для того, чтобы не омрачать праздник,
посередине сцены падает занавес, и зритель становится
единственным недоумевающим свидетелем
словно «обрубленного» финала — короткого танца-конвульсии
наказанной по заслугам мачехи.
Вероятно, способ мышления хореографа подсказывает
для создания художественного эффекта чередовать
динамичные сцены — с затянутыми. Банальные и невыразительные — с яркими и нетривиальными.
Безликой массе придворных — безликий
танец. Намеренный примитивизм и однообразно-акробатический
бег по стене — как образ гномов:
шах те ров-трудяг с детски-наивным сознанием, ведущих
«пещерный» образ жизни. Может быть,
и «пресные» любовные дуэты (за исключением
«мертвого») — это способ характеристики взаимоотношений
героев. Возможно… но каков бы ни был
ответ, он не отменит скуки, которую порой испытывает
зритель, созерцая эти «бесцветные» длинноты.
Ведь и безликую массу можно показать, создав
хореографический шедевр.
Сцена из спектакля.
Фото В. Луповского
Прельжокаж наполняет асексуальную сказку братьев
Гримм чувственностью. Некоторые эпизоды
вызывают ассоциации с «Весной Священной» Игоря
Стравинского (например, танец «русалок» на зеленых
камнях). Более того, он сопоставляет инварианты
чувственных отношений: ленивый разврат придворных;
природная сексуальность как инстинкт
(русалки); детскость гномов; извращенные формы
(мачеха); естественная чувственность, свойственная
любви (Белоснежка и Юноша).
Победа, как кажется, досталась любви. Но при
всем том финал не вызывает оптимизма. На свадьбе-дефиле,
серьезно снижающей пафос высокого чувства,
влюбленные вновь оказываются в том же сумрачном
царстве черных королей (неизменно «черная»
власть?). В среде придворных (мужской кордебалет
полностью заменен гномами и военными: «рабочий
класс» и «армия»?) вновь начинается игра обольщения…
Эпилог закольцован с прологом: черная королева,
одиночество, боль, смерть… Станет ли Белоснежка
такой же обреченной «черной королевой»?
В созданном Прельжокажем мире не видно иного
пути. Атмосфера, заданная вначале, остается неизменной
на протяжении всего спектакля. Мрак небытия
не рассеивается, скудный свет в «королевстве» не
становится ярче, да и музыка Малера радости и надежды
не прибавляет. Кажется, взгляд хореографа
на современность довольно пессимистичен. Это мир,
где любовь, способная побеждать смерть, нивелируется
до уровня темы модного показа. Существование
в бездуховном обществе — как жизнь в пустыне,
проникнутая трагическим мироощущением: человек
остается один на один с собой и неизбежным
финалом, путь к которому начинается с рождения.
Октябрь 2011 г.
Комментарии (0)