Я МОГ ДЕЛАТЬ ЧТО ХОТЕЛ. И ДО СИХ ПОР ДЕЛАЮ!

Литовского кукольника, режиссера и художника Виталиуса
Мазураса в России не видели давно — хотя
по сей день многие из нынешних «патриархов» кукольной
сцены называют его среди своих учителей, а в его
вильнюсской мастерской на улице Диджое по-прежнему
рождаются кукольные герои. Один из них — марионетка
поросенок Икар из сказки Дональда Биссета — дал
имя маленькому, но активно работающему театру,
который в Литве знают и как «Театр Нийоле и Виталиуса
Мазурасов». Как режиссер и художник Мазурас
сотрудничает c литовскими театрами кукол,
вильнюсской Академией музыки… Но, увы, подавляющее
большинство его последних работ уже не первый
год остается за пределами внимания российской публики
и театральной общественности, некогда активно
приветствовавшей их реформаторский месседж. Вот
разве что «Красная Шапочка» (Паневежисский театр
кукол, 2004) объехала почти весь бывший Союз.

Анна Константинова Виталиус, когда вы
в последний раз были в России со своими спектаклями?

Виталиус Мазурас  Уже почти никогда… Мы c Нийоле* только в 1994 году привезли спектакль «Женемелис» и показали его в московском театре «Тень».

* Нийоле Мазурене — жена и единомышленница, актриса театра

Константинова Расскажите, пожалуйста, о театре
«Поросенок Икар». Российскому зрителю он ведь
совсем не знаком…

Нийоле Мазурене Появился наш семейный
театр в 1995 году. Я уже не первый год выступала
в детских садах, читала сказки, чаще всего — сказку
Дональда Биссета «Про поросенка, который учился
летать», и у меня была вот эта прекрасная марионетка-поросенок.
Меня стали приглашать все чаще и чаще,
это как раз совпало со временем, когда все открывали
какое-нибудь дело — и я тоже! Зарегистрировалась как
индивидуальный предприниматель.

Мы c Виталиусом стали работать уже вдвоем. Появился
«Жеменелис» (1993), потом — «Три поросенка» (1998), «Семеро козлят» (1998), «Бузинная матушка» (2005), «Снежная королева» (2008)…

Константинова …Некоторые из них — c теневыми
куклами. Когда вы стали делать такие спектакли?

Мазурас Несколько лет назад все вдруг «вспомнили» о том, что есть театр теней. Мне тоже стало интересно,
я взял цветную пластиковую пленку, прозрачную
ткань… Сделал «Снежную королеву». Спектакль
весил всего 40 килограммов, и мы поняли, что
такой театр нам подходит! Сейчас мы делаем теневую
«Красную Шапочку» (которую я уже ставил раз пять
или шесть, но только в куклах).

Константинова Для путешествующего театра
вес спектакля более чем важен…

Мазурене Мы побывали со своими спектаклями
в Швеции, Дании, Финляндии. Но в России смогли
показать только «Жеменелиса». Вот он, Жеменелис:
маленький, деревянный, на штоке.

Мазурас Маленький театр — значит, маленькие куклы!
На круглом столике их много умещалось, разных…

Мазурене Посередине стола стоял большой
самовар c головой наверху — это был важный богатый
господин, к которому парень по имени Жеменелис
пришел наниматься на службу. Ему поручили
возить воду и дали маленького конька в помощь. Однажды
парень нашел очень красивое разноцветное
птичье перо…

Константинова Как в сказке Ершова «Конек-Горбунок»?

Мазурене Нет, не совсем, хотя и похоже. Жеменелис
тоже поймал птицу, а потом нашел девушку, которая выходила из моря и пела. Но, конечно, его хозяин
сам захотел на ней жениться, а девушка потребовала
достать свое кольцо c морского дна, и он нырнул за
ним и утонул. А Жеменелис c морской девушкой сыграли
свадьбу.

Но для того чтобы все закончилось так хорошо, конек
попросил, чтобы Жеменелис его убил — в русской
сказке такого не было. И конька убили, но он не исчез,
а воплотился в добрые дела и отдал Жеменелису свои
силы, чтобы тот стал новым добрым господином.

Константинова А как вы считаете, сказка c таким
финалом подходит для детей?

Мазурене Конечно. Это же поэтическая сказка,
почти весь текст я пела. Сыграла этот спектакль для
детей двести раз — и всегда дети пели вместе со мной.

Константинова И родители вам никогда не
говорили: «Как же можно этого конька убивать, дети
расстроятся»?

Мазурене Но ведь во всех сказках кто-то кого-то
убивает! Для того чтобы выжить. Потому и нужны
сказки, чтобы дети знали о том, что так бывает и в жизни.
Иначе, когда ребенок вырастет и встретится c первой
же, самой простой проблемой, для него настанет
почти конец света!

Правда, у нас есть детские сады, куда ходят дети
очень богатых родителей. Как-то раз я позвонила
в один из них и предложила сыграть «Красную Шапочку». Но мне сказали: «Нет, ведь там есть волк, который
ест бабушку! Нам нужны только такие сказки,
где никто никого не бьет, не ест, не обижает».

Мазурас Знаете, есть родители, которые приходят
на наш спектакль и говорят: «Мой ребенок не сядет
на ковер! Давайте нам кресло, мягкое, полированное
и все такое…».

Константинова А помните, вы упомянули,
что ваших «Семерых козлят» кто-то счел непристойными,
потому что там была очень смешная коза, c грудями,
на которые надеты обычные резиновые соски?

Мазурас Конечно помню! Мы показали спектакль,
директор детского сада вызвала меня в кабинет,
и я целый час ей объяснял… Претензии были, что я эти
соски повесил не в том месте — у настоящей козы они
ниже находятся. Она меня отчитывала: «Зачем детям „такое“ показывать?». А я отвечаю: «Что же, по-вашему,
детям надо показывать козу-инвалида? Как же у нее
тогда козлята появятся?» Но она все возмущалась: «Вы
что, не понимаете, нас это шокирует!» Потом мы еще
поговорили о театре — и директор мне рассказала, что
спектакль Вайткуса ее тоже шокировал. А я ей сказал,
что это хорошо, ведь когда нет шока от искусства — то
и говорить не о чем. Действительно: если ты заплатил
за билет, пришел в театр и там немножко поспал, а потом
проснулся — все уже уходят… Что интересного?

Константинова Недаром вас знают как великого
реформатора и образец свободы художественного
высказывания… Оказывается, вы борец даже на
«детской» территории!

Мазурас Первые пять лет в театре я боролся сам
c собой, чтобы забыть все, чему учился. А потом у руководства
терпение лопнуло, меня отстранили от работы.

И так было не раз, но я 35 лет работал — во всю
силу, и днем и ночью, мог за выходные сам переделать
то, что за неделю сделали цеха. Я был доволен, несмотря
на то, что все эти годы мне долбили: «Ты ничего
не умеешь, ты все делаешь плохо, потому что у тебя
нет театрального образования, только художественный
институт».

И когда я делал какой-нибудь очередной «кривой»
спектакль, как, например, «Эгле», то только приезжие
критики из Москвы и Петербурга его приветствовали.
Помню, Виктор Новацкий сказал в присутствии представителей
Министерства культуры: «Вы Мазураса не трогайте!» Но меня потом обвиняли в том, что я их
всех подкупил: Уварову, Калмановского, Глазунову…

Константинова Это о первой или второй редакции
«Эгле»?

Мазурас Первую я сделал в 1975 году в Каунасе
как художник (режиссером был Стасис Раткявичюс).
Сначала я предлагал свой замысел, c деревянными куклами,
напоминающими о мотивах литовской архитектуры,
в Вильнюсе. Но главный режиссер тогда категорически
отверг мое предложение, мы повздорили,
и все закончилось моим увольнением. А каунасский
спектакль поехал на фестиваль в Ригу. И получил там
все главные призы.

Константинова Вторая «Эгле» появилась в довольно
проблемные перестроечные времена.

Мазурас Я вернулся к «Эгле» через десять лет,
уже работая в театре «Леле». Сначала я прочел поэму
Марцелиуса Мартинайтиса на тот же сюжет — но ничего
в ней не понял. Там было очень много почти пустых страниц, со звуками «футь-футь-футь», знаете,
вроде как ужи ползают… А мне хотелось какую-то
историю в ней найти — и я нашел: «На берегу моря
женщина стояла. Она вошла в глубину и растворилась
в ней…», и прочее, и прочее. Вторая «Эгле» вышла под
названием «Дочь земли».*

* В 2007 году в репертуар театра «Леле» вошла третья редакция,
тоже под названием «Дочь земли».

Половину спектакля я придумал почти сразу и в основу
решения взял античные мотивы о зачатии героев
и богов, где все происходит на уровне поэтических
образов и аллегорий. Когда я рассказал Мартинайтису
о своем замысле, он за одну ночь написал вторую
часть пьесы! О том, как героиня возвращается домой,
выходит из воды — и сходит c ума. Потому, что нет
уже на земле ее родного дома, нет братьев, время все
унесло. А наши политики и критики, которые пришли
на премьеру, сказали: «Это же очень „черный“, антисоветский
спектакль, о том, как советская власть все
уничтожила!» «Дочь земли» разрешили показать пять
раз, чтобы хоть немного возместить финансовые расходы,
а потом закрыли.

Весной 1986-го спектакль увидел один немецкий театральный
деятель — и нас пригласили в Германию, на
фестиваль. Но Чернобыль сильно осложнил дело, и до
Германии мы добрались только через год…

Константинова Как приняли «антисоветский» спектакль в Европе? Ничего в нем не нашли предосудительного?

Мазурене Хорошо приняли. Как-то получилось,
что мы играли «Дочь земли» в основном в немецких
школах, старшеклассникам. Они прекрасно все воспринимали.
Когда Уж забрался Эгле под юбку — весь
зал смеялся, и дети, и преподаватели. И никто не возмущался,
что детям показывают «запрещенный секс».

Мазурас Мы все время чувствовали, что делаем
спектакли «незаконные». В советское время это было
ужасно азартно, понимаете? Сделаем «незаконно» —
и покажем «незаконно»!

Я для себя открыл, что могу говорить об «этом» со
сцены, совершая другое физическое действие — и это
развязало мне руки. Поэтому у меня герой берет в руки
такой… условный мужской орган, который в роли кувшина
стоит на пьедестале, а у женщины в руках круглый
сосуд — и туда герой наливает воду из своего
«кувшина». Потом женщина достает из своего сосуда
куклу ребенка. Вот такой откровенный кукольный
акт. По этому же поэтическому принципу сделан и весь
спектакль. Я мог делать что хотел. И до сих пор делаю!

Константинова И до сих возвращаетесь
к сюжетам своих «незаконных» спектаклей. Расскажите,
пожалуйста, о своей работе со студентами вильнюсской
Академии музыки, о спектакле по поэме Мартинайтиса
«Суд над ягненком»*.

*  Поэма написана по мотивам литовской сказки, схожей по сюжету c русской — о сестрице Аленушке и братце Иванушке. У Мартинайтиса, а затем и в спектакле Мазураса эта сказка превратилась
в философско-поэтическую историю об отношениях личности и социума.

Мазурас Пьесу я переименовал (может быть,
зря), спектакль 2010 года называется «Частная территория», потому что действие очень связано c реалиями
сегодняшнего дня. А поэма Мартинайтиса написана
навечно, она всегда будет современной, как «Кошкин
дом» Маршака!

Первый «Суд ягненка» мы играли на открытии нового
помещения театра «Леле» в 1975 году. А пока работали
над спектаклем, чувствовали себя настоящими
«подпольщиками». Там ведь, например, были сцены,
которые намекали на проблему отсутствия мяса
в Литве: над сценой висели куклы-вороны, и, когда ягненка
собирались резать, они открывали рты и скандировали:
«Мя-са, мя-са!»

А еще в наш театр пришли тогда три артиста из Каунаса,
из бывшей труппы Модриса Тенисона, которая
к 1975 году уже надоела властям. Ведь когда Тенисону
давали возможность работать, то, наверное, думали,
что в его пантомимах будут пионеры флажками
размахивать. А он начал ставить совсем по-другому
и про другое, вымазал артистам лица белым гримом,
как у Марсо… Вот их и распустили в конце концов.

Поэма написана по мотивам литовской сказки, схожей по сюжету
c русской — о сестрице Аленушке и братце Иванушке. У Мартинайтиса,
а затем и в спектакле Мазураса эта сказка превратилась
в философско-поэтическую историю об отношениях личности и социума.

И я пригласил в свой театр трех человек: один из них,
Витас Петрушкявичюс, в «Суде над ягненком» играл
Короля.

Мазурене Он был очень высокий, под два метра.
И красивый*.

* Нийоле Мазурене играла в «Суде над ягненком» (1975) главную
роль — сестрицы Элените.

Мазурас Они все были высокими и в кукольном
театре сразу стали звездами! Потому что тогда у нас
мало было молодых актеров — разве что девочки.

Мазурене Когда они брали в руки куклу — она сразу оживала!

Константинова У мимов?

Мазурас Да, у мимов, обученных Тенисоном.
Сейчас драматического актера учат так, что он все может,
но если дать ему в руки куклу — сразу забывает
то, что умел вчера! А мимы в моем спектакле были на
первом плане, в главных ролях. К сожалению, они довольно
быстро разъехались, один во Францию, другой
еще куда-то. Когда мы показывали «Ягненка» на фестивале
театров балтийских республик, который проходил
в Вильнюсе, я уже ввел вместо них студентов-четверокурсников.

Константинова Как вы считаете, этот ваш
«Ягненок» (и первый, и второй) — кукольный или драматический
спектакль?

Мазурас По-моему, это еще какой-то театр, другой,
который я придумываю «из своего живота». Поскольку
никакого театрального образования не получил,
но живу в театральной среде, которая на меня
влияет.

Сейчас в Литве драматический театр часто использует
кукол, маски, предметы. Расширяет свои возможности
— ведь в советское время он скучал по тем же самым,
кукольным, приемам. И литовские критики, которые
довольно доброжелательно отнеслись к «Частной
территории», сказали, что спектакль сделан в соответствии
c поэтическими принципами литовского искусства,
близкими к принципам театра кукол.

Но когда я пришел в кукольный театр, он был совсем
другим. Ширмовые спектакли, натуралистичные
куклы c длинными ресницами, блестящими глазами
и ручками из папье-маше…

Константинова Тогда попробую сформулировать
по-другому: если подвести какой-то общий итог,
то насколько значим для вас живой план в спектакле?

Мазурас С тех пор как я начал работать — за ширмой поставил лишь один спектакль «Времена года»
(это было, когда я только пришел в театр). Ширма изображала
забор, а само действие (на музыку Сен-Санса,
«Карнавал зверей», без текста) было сделано из рук, веревок
и бытовых предметов. По такому пути можно
было идти и дальше, он мне нравился. Тогда хотели поставить
еще «Времена года» по поэме Донелайтиса —
но не нашлось драматурга, который адаптировал бы
эту поэму для театра кукол. А у меня еще не было опыта,
чтобы сделать это самому. Сейчас-то я и телефонную
книгу могу поставить, причем на любом языке…

Но следующий спектакль, который мы сделаем со
студентами, будет намного более кукольным, чем первый.
У нас в Литве есть две «главные» сказки: «Эгле, королева
ужей» и еще более близкая к фольклору — «Юрате
и Каститис», о любви рыбака и морской царевны. Вот
по этой, второй, мы и будем делать наш спектакль.

Константинова Да, несомненно, в сказочном
материале вы чувствуете себя как рыба в воде. И делаете
поразительные вещи, на мой взгляд! Взять хотя
бы Волка из «Семерых козлят»! Надувная текстильная
кукла, надетая на основание пылесоса, c синим хвостатым
туловищем, болтающимися передними «лягушачьими» лапами и огромной красной головой… Дети
не пугаются?

Мазурас Нет. Бывают на наших спектаклях и совсем
маленькие дети, которые еще не умеют ходить, их
на руках держат. И они, случается, начинают капризничать
— но зато, когда появляется Волк, всегда замолкают.
А после спектакля все обязательно просят: покажите
еще Волка!

Так же его принимали и в Дании. С огромным интересом,
хотя у него даже глаз нет (обычно ведь делают
волка c горящими или блестящими глазами, и у нас
в «Трех поросятах» тоже сначала был Волк c глазами-лампочками)
— только туловище и пасть c зубами.

С этим Волком мы играем два спектакля, и, когда ему
надо залезть в трубу поросячьего домика, я говорю:
«Ну, Волк, снимай штаны!» — и снимаю его c пылесоса.
Дети хохочут!

Константинова Практически универсальный
хищник, похожий на динозавра!

Мазурас Еще одного, похожего, я сделал для театра
в Паневежисе. Там вообще дети сначала сказали,
что это рыба. Но какое это имеет значение, если он говорит
по-волчьи и ведет себя по-волчьи?

Константинова Ест козлят, поросят…

Мазурас Да, и дети его не боятся, воюют c ним!

Константинова Да, пожалуй, это родители боятся, что дети испугаются.

Мазурас Если сказать: «Ой, какой страшный
сейчас придет волк!» — дети, конечно, испугаются.
А я предупреждаю: «Сейчас будет очень глупый
и смешной волк» (он ведь действительно очень глупый
и смешной в сказке), — и они смеются. Главное —
правильно представить этого кукольного героя.

Ребенок ведь иногда боится даже столба. Он боится
темноты, он всего боится, он ведь маленький! А если
вдолбить ребенку что-то — он поверит, что так и есть.

С моим сыном Кристионасом был такой случай,
когда ему было лет пять-шесть. Как-то мы возвращались
c моря, проезжали по городу Тельшей, хотели
зайти в костел, а Кристионас: «Не пойду!» — «Почему,
смотри, какой красивый костел?» — «Потому что
там Бог». Он ведь, как любой нормальный мальчишка,
не всегда вел себя хорошо, а бабушка его воспитывала
так: «Веди себя хорошо, потому что Бог все видит!»

Константинова Детское восприятие — очень
тонкая вещь. Хотя я не уверена, что оно совсем уж не
дано «взрослым»… Как вы думаете?

Мазурас Как-то давно я видел спектакль на фестивале
в Каунасе — его привез кукольник из Бельгии
или из Голландии. Зрелище было для взрослых, артист
на глазах зрителей делал из пластилина разные вещи
и части человеческого тела. Было довольно жарко, хотя
и сентябрь, пластилин плавился. И вдруг в луч «пистолета», освещавшего действие, влетел ночной мотылек
и стал виться, играть у артиста над головой. Куда луч —
туда и мотылек. Весь зал смеется, и артист думает, что
причиной этот огромный пластилиновый орган, который
у него в руках тает и норовит упасть! А зал хохочет.
Не то чтобы спектакль был очень хороший, но вот
такой подарок природа сделала взрослым зрителям…

Декабрь 2010 г.