Спектакль Эльмо Нюганена, показанный в самом
финале «Пространства режиссуры», — тот самый случай,
когда мысль о том, что режиссура — это не умение
найти, а умение отказаться, получает наглядное
подтверждение.
Минимум декораций, минимум реквизита — все
внимание сосредоточено на трех актерах.
Лаконичная история первой любви, несостоявшейся
свадьбы, а в итоге — двух сломанных судеб — и все
это на почве националистических предрассудков —
играется эстонскими актерами легко, свободно, как
бы в одно касание, без излишнего психологизма. Целый
ряд переломов в судьбе и главного героя Оскара
(именно от его лица ведется повествование) — Т. Лампа,
и его возлюбленной Эрики — К. Теэтамм проговаривается,
а не отыгрывается. Что, впрочем, понятно:
главный герой вспоминает эту историю (судя по всему,
главный сюжет своей жизни), а память крайне избирательно
относится к эмоциональному опыту, что-то
предпочитая и утаивать. Третий персонаж — дед Эрики
— Калью Орро — находится на периферии действия.
К. Теэтамм (Эрика), Т. Ламп (Оскар).
Фото А. Гущина
Дело даже не в замечательной наблюдательности
артистов: как им удается сразу дать понять зрителю,
что эта любовь — первая, — не знаю. Дело не в непосредственности
реакций и ненавязчивой заразительности
существования — в конце концов, фоменки
и женовачи играют примерно в том же ключе. И дело
даже не в острой современности спектакля — между
коллизиями отношений эстонцев и немцев
и нынешними коллизиями отношений русских и, допустим,
кавказцев нет такой уж большой разницы —
предрассудки на национальной почве крайне живучи.
Вся соль этого спектакля в финальном настроении.
Хрестоматийное «жизнь прошла» — в своем
роде итог жизни. Не удалось, не получилось, не хватило
воли (смелости, силы…) изменить свою жизнь
у Оскара и Эрики. Героиня умерла, рожая ребенка от
нелюбимого. Оскар обречен на вечное воспоминание
этой истории. В начале спектакля он выходит из
темноты небытия, освещая свечой свой путь. В финале
— в пространстве воображения ли, мечты ли, иного
мира (трудно сказать определенно) — им дарована
встреча. Сдержанная интонация спектакля, не предполагающая
выдавливания из зрителя эмоции, сменяется
мелодраматическим «и все-таки они встретились» — единственный стилистический и жанровый
сбой спектакля.
Октябрь 2011 г.
Комментарии (0)