А. Чехов. «Иванов». «Такой Театр».
Режиссеры Александр Баргман, Анна Вартаньян,
художник Николай Чернышев
Несколько лет назад я посмотрела «Иванова» даже
не на премьере, а на прогоне, сыром и неудачном. Что
меня понесло на прогон — не знаю, но с тех пор я все
время надеялась пересмотреть его. Наконец это произошло.
«Иванов» оказался спектаклем цельным и умным,
живым, красивым, волнующим. Перед шестьюдесятью
зрителями, не рассчитывая ни на что, кроме их
отклика (ни на награды, ни на премии, ни на рецензии),
актеры играют с удовольствием, вдохновенно.
В. Коваленко (Иванов), А. Вартаньян (Сарра), Г. Алимпиев (Шабельский).
Фото О. Кутейникова
Тонкий, нервный, размагниченный Иванов — В. Коваленко.
Этот Иванов как будто балансирует на краю
трясины, иногда соскальзывая и почти смиряясь с тем,
что тонет, иногда выбираясь на твердую почву, делая
попытку жить заново. Вот, собранный, подтянутый,
входит он в свой кабинет, готовый, наверное, сесть за
стол, разобрать бумаги, что-то написать, — но застает
пьяную компанию, тут же доктор в очередной раз
требует объяснений, потом неожиданно врывается
Сашенька с любовными ласками и слезами, потом появляется
умирающая Сарра… И вот уже вновь он развинтился,
хватается за голову, физически страдает от
разговоров.
Страшны сцены Иванова с Саррой А. Вартаньян —
полные ее мучительной нежности, нестерпимого желания
и его — нет, не равнодушия, не безразличия…
Он замирает, словно бы весь как-то подбирается внутренне,
пытаясь даже не дышать, чтобы она не ощутила всю глубину отсутствия чувства. Но она все же ощущает,
хотя и не хочет верить в этот ужас.
Интересно, что Сарра в этом спектакле всегда называет
мужа Коля. Не Николай, не Nicola, как в пьесе. Домашнее,
уменьшительно-ласкательное имя. Наверное,
так она хочет быть ближе, подчеркивает эту уже миновавшую
близость. Замечательно решена их последняя
сцена, когда они обнимаются, Иванов подхватывает
хрупкую женщину на руки, прижимает к себе, а слова:
«Замолчи, жидовка, ты скоро умрешь», — шепчет ей
на ухо, тихо-тихо, почти ласково, как шутку, но потом
пугается сказанного, падает, рыдает… А Сарра его —
его! — утешает, гладит, успокаивает. И, все повторяя:
«Когда? Когда?», медленно уходит, растягивая по площадке
длинный белый шарф-саван, который станет
подвенечным покрывалом Шуры.
Очень изменилась по сравнению с премьерой Шурочка
— Г. Жданова. Актриса за эти годы успела дебютировать
в режиссуре (и получить за дебют «Софит»), приобретенный художественный опыт явно
пошел ей на пользу. Саша казалась на выпуске вульгарной,
нагловатой девицей. Сейчас ее история полна
драматизма. На дне рожденья — эпатаж, попытка взорвать
пошлость обстановки, вывести из себя окружающих.
Сразу видно, как она влюблена в Иванова. Потом
приехавшая в его дом Саша плохо причесана, измучена
бессонницей, искренна, несчастна, слезы на глазах…
Но пока еще полна веры в себя и в любовь (актриса деликатно
намекает на то, что Сашина жажда «спасать» —
забавна). В последнем действии она — усталая, растерянная
и раздраженная женщина, лицо ее потухшее,
некрасивое…
Жданова существует очень подробно, рисунок
роли — мягкий, без грубых акцентов, курсивов. Отличная
работа.
Да вообще весь ансамбль достоин подробного разбора.
Каждый из персонажей по-своему одинок, посвоему
одержим — практически у всех есть мания.
Честный до идиотизма доктор Львов — А. Лушин (он
играет человека в крайней степени гневного возбуждения,
перенапрягшегося и сломавшегося в итоге). Шумный,
куражливый авантюрист и пьяница Боркин —
П. Юлку (актер необыкновенной органики и юмора).
Несчастный, желчный и совершенно потерянный Шабельский
— Г. Алимпиев. Помешавшаяся на идее накопления
Зюзюшка — Е. Липец (героиня здесь совсем
не отвратительна, она замучена алкоголизмом мужа —
А. Алексеев и «безудержностью» эмансипированной
дочери). Чудесная певица А. Худова играет свою Бабакину
глупой блондинкой, Барби средних лет, у которой
при этом тоже есть маленькое, жалкое, но всетаки
сердце. Близнецы П. и Г. Татаренко меняют маски,
бодро и ритмично ведут спектакль.
В «Иванове» заняты актеры разных театров, и нельзя
сказать, что их стили игры причесаны под одну гребенку.
Но внутреннюю тему «Иванова» они все ведут,
каждый оказывается важен для общего звучания болезненной
и горькой музыки.
Апрель 2010 г.
Комментарии (0)