Петербургский театральный журнал
16+
№ 39

В НОМЕРЕ:


К ВОПРОСУ О РУССКОМ

О двуединстве «родного» и «вселенского» в народной культуре красноречиво свидетельствуют самоназвания европейских народов: старая добрая Англия, прекрасная Франция, ученая Германия, благородная Испания, святая Русь.

АЛИСА ФРЕЙНДЛИХ В СПЕКТАКЛЕ «ОСКАР И РОЗОВАЯ ДАМА»

Алиса Фрейндлих сделала невозможное. Она прошла сквозь время и ничего не потеряла из дара. Значит, это возможно. Значит, человек способен стоять на своем, как Александрийский столп. Нравственный, всеми ощущаемый смысл спектакля, помимо того, о чем рассказывает нам по ходу действия Фрейндлих, — еще и в ней, в ней самой.

«НА ДНЕ» В НЕБОЛЬШОМ ДРАМАТИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ

Спектакль «На дне» прорывается за щадящую границу художественного восприятия. Режиссер нарушает принятую сегодня (а вообще исторически подвижную) степень условности и артистического оформления грубого материала жизни.

ВОЛОДИНСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ «ПЯТЬ ВЕЧЕРОВ»

Володин, конечно, идеализировал человека, но не сильно, потому что в его время людей можно было не преображать, а только типизировать. Он в 60—70-е годы был более богат счастливыми, хорошими впечатлениями от людей. Это происходило и благодаря его характеру,­такому отзывчивому, любящему. Трудно сейчас представить такого человека, как Володин. Ему просто не выжить в современных условиях. Его сочтут блаженным, дурачком или вообще не заметят.

«ОСЕНЬ МОЕЙ ВЕСНЫ»

Он действительно привез «Осень», но отобрав ее у нас и сделав личной собст­венностью: «Осень моей весны» значилось на входе, что отметало любые посягательства и подтверждало опасения — там, за дверью, другой спектакль.

ТЕАТР ПЕТЕРА КОНВИЧНОГО

Театр Конвичного узнаваем, ­странен и порой фантасмагоричен; это простран­ст­во для свободного полета творческого воображения. После постановки в Большом «Летучего голландца» театр Конвичного пришел и к нам, в Россию.

БАЛЕТНЫЕ ПРЕМЬЕРЫ ПЕТЕРБУРГА

Удивительным выдался месяц октябрь в нашем скудном на новинки балете — одна за другой три премьеры: «Мусагет» Бориса Эйфмана, «Ромео и Джульетта» Юрия Петухова (театр «Хореографические миниатюры») и «Распутин» Георгия Ковтуна, сделанный для Фаруха Рузиматова с труппой национального Русского балета «Возрождение».

ЧЕТЫРЕ «ЦАРСКИЕ НЕВЕСТЫ»

Практически всем операм Римского-Корсакова сопутствовало непонимание, причем непонимание действенное. Полемика вокруг «Царской невесты» развернулась еще в то время, когда Николай Андреевич не успел закончить партитуру.

СОДЕРЖАНИЕ