А. де Бенедетти. «Паола и львы».
«Русская антреприза» им. А. Миронова.
Режиссер Евгений Баранов
После премьеры «Дней нашей жизни»,
спектакля серьезного и глубокого, в «Русской
антрепризе» захотели поставить легкую
комедию. Выбор пал на пьесу «Паола
и львы» итальянского драматурга и киносценариста
Альдо де Бенедетти, автора сценария
к популярному послевоенному мюзиклу
«Вернись в Сорренто». Пьеса, написанная
в 1960-е годы прошлого века, на родине
была впервые поставлена только в середине
1990-х, но вслед за тем неожиданно
имела успех в России. Наверное, категория
успеха в десятилетие общественных переворотов
могла бы стать предметом отдельного
разговора, но, думаю, в случае с пьесой
де Бенедетти главной пружиной зрительского
интереса стало все же не кассовое
название «Сублимация любви», под которым
она появилась в русском переводе,
а тот факт, что в ее любовном треугольнике
есть по крайней мере одна по-настоящему
интересная роль, сенатора Леоне Савасты,
которую на сцене московской «Табакерки»
сыграл сам Олег Табаков.
Между тем «Паола и львы» не бесхитростная
комедия, слишком причудлива в ней
игра судьбы и сюжета. Итак, сюжет. Сенатор
Саваста приглашает в свой дом симпатичную
журналистку, вполне элегантно
пытается ей понравиться, но взбалмошная
особа неожиданно требует соблазнить ее
каким-нибудь невероятным способом. Сенатор обескуражен, насмешница Паола покидает
его дом, а из-под дивана, как черт
из табакерки, появляется нежданный третий
— драматург Пьетро Дегани, обнищавший
и голодный, который вошел в случайно
открытую дверь в поисках еды и оказался
заперт снаружи. Разгневанный сенатор,
поначалу принявший Дегани за вора, узнав
правду, проникается сочувствием к бедному
гению, автору пьес с прямо-таки отчаянными
названиями «Апрельский ураган»
и «Свихнувшаяся колокольня», а у того за
поеданием сенаторских бутербродов рождается смелый план: подписать свои творения
именем Савасты, чтобы они смогли увидеть
свет. Сенатор соглашается, афера удается,
пьесы с успехом идут на сцене, и вот
в гостиной Савасты вновь появляется Паола,
заинтригованная тем, что при первом
свидании не смогла разглядеть в хозяине
дома столь оригинальный талант. Но на сей
раз экстравагантная литераторша чуть не
бредит диалогами из пьес Дегани и даже за
дверью спальни пытается разгадать загадку
души их автора — так что сенатор вновь
терпит неудачу в любви. И тогда в спальню
Леоне Савасты вместо него под покровом
ночи входит драматург, а наутро Паола,
раскрывшая тайну этих двоих благодаря
оставленным в спальне башмакам Пьетро,
по секрету от сенатора диктует его босому
камердинеру (это, разумеется, Дегани)
номер своего телефона.
Стоп, читатель, откроем карты. Это только
одна из возможных логик драматурга,
наиболее последовательная в пьесе. Но
есть в ней и немало противоречий. Прежде
всего, кто этот Дегани — несчастный графоман
или все же предприимчивый плут не
без писательских способностей, у которого
в нужном месте и в нужное время мгновенно
созрел столь остроумный план? А Паола,
имя которой вынесено автором в название
пьесы? Быть может, она тут главная
героиня и вовсе не комический персонаж,
но «укротительница» двух «львов»-мужчин,
разоблачившая их аферу? Только вот если
поведение героев не объяснить комедийной
неадекватностью, как оправдать нагромождение
откровенно-фарсовых непристойностей?
Недаром автор все же подсовывает
Паоле в финале те самые башмаки,
будь она в здравом уме и твердой памяти,
разоблачить ночную подмену не составило
бы труда.
При всей занимательности интриги пьеса
де Бенедетти из тех произведений, в которых
автор не вполне внятно обнаруживает
собственную художественную логику.
Наверное, поэтому прекрасный артист Евгений
Баранов, чей режиссерский опыт невелик,
заблудившись в жанровых лабиринтах
пьесы, не определился и в жанре спектакля.
Поначалу казалось, что режиссер пошел
по пути легкого иронического отстранения
событий. Среди действующих лиц в программке
обнаружились персонажи, отсутствовавшие
у драматурга, — Zanni. Танец
трех этих Zanni (Анастасия Курылева, Роман
Ушаков, Вадим Франчук) в черных юнифах
и белых полумасках, грациозно поставленный
и не менее грациозно исполненный
(режиссер по пластике и сцендвижению
Сергей Грицай), интермедиями пронизывает
все действие спектакля. В пластическом
изяществе Zanni сквозят мягкая ирония
и добродушное лукавство, они здесь
персонажи от театра, а сам театр, представленный
их чудесным кружением, чарует
и манит своей загадкой, когда маски
исчезают в драпировках Владимира Фирера.
Жаль, что интермедиями Zanni режиссерское
отстранение, увы, исчерпывается:
в трактовке героев и событий режиссер отказывается
от театральной условности. Есть
здесь отдельные остроумно поставленные
сцены, например появление Паолы (Инна
Волгина) во втором акте, когда Дегани (Евгений
Баранов), чрезвычайно вдохновленный,
ни в какую не хочет покидать дом, поминутно
навязывая себя хозяину и гостье
в роли камердинера. Но в целом спектакль
противоречив, и, кроме интермедий Zanni,
удалась в нем, пожалуй, только роль влюбленного
сенатора — в исполнении Рудольфа
Фурманова.
Сенатора Леоне Савасту Фурманов играет
в традиционном амплуа простодушного,
и лирико-комедийное обаяние героя щедро
напитано человеческим обаянием исполнителя.
Саваста Фурманова повторяет Паоле:
«Я люблю Вас!..» так же, как мольеровский
г-н Журден твердил свое: «Прекрасная маркиза,
ваши прекрасные глаза…», — и только
развращенный вкус не позволяет героине
Инны Волгиной различить в искренности
интонаций сенатора неодносложность
и небанальность и заставляет предпочесть
стиль и слог какого-то там «Апрельского
урагана». Сенатор Фурманова лишен
надменности, зато не лишен чувства юмора
и живого интереса к людям. Дегани ловит
его не на тщеславии, не на возможности
устроить театральный пиар несостоятельной
политической карьере — судя по
уверенному деловому тону, с каким герой
Фурманова отвечает на телефонные звонки,
в своей сфере он не дутая величина. На
восторженную реплику героя Баранова,
потрясающего схваченной со столика фотографией
в рамке: «Вас знает русский Путин
и наш Берлускони!» — публика отвечает
смехом и аплодисментами, поскольку
фотографию героя Фурманова с Путиным
и Берлускони (на отдыхе в Ялте), стоявшую
на столике у края авансцены, мог разглядеть
перед началом спектакля каждый
входивший в зрительный зал. План Дегани
соблазнил сенатора возможностью завоевать
сердце женщины. Фурманов извлекает
искры смешного и трогательного из всех
возникающих в этой истории комических
положений, в которых оказывается его герой,
незадачливый любовник, опрометчиво
севший не в свои сани. Он пошел на обман
— и за него поплатился. Он единственный
здесь, кому помогает быть убедительным
логика жанра. Чего не скажешь, к сожалению,
о двух других героях спектакля.
Пьетро Дегани Евгения Баранова начинает
спектакль бедным недотепой, но уже
во втором акте в его герое обнаруживается
нагловатая напористость авантюриста,
и эта перемена не убеждает. Что до Паолы,
то Инна Волгина по воле режиссера играет
ее той самой «укротительницей» и победительницей.
И вот в финале сенатор наказан,
а эти двое втайне торжествуют. Но двусмысленное
торжество фигур столь сомнительной репутации старый добрый фарс не
оставил бы без насмешки и внятного назидания,
а интеллектуальная комедия позднейших
времен — без иронического отстранения.
В спектакле же финал лишен режиссерской
рефлексии. Порок наказан, да
здравствует порок? Надо думать, это энергия
заблуждения.
Комментарии (0)