ВАЛЕРИЙ ДЬЯЧЕНКО В РОЛИ ГРАФА КЕНТА
Дьяченко, которого мы привыкли видеть в роли
маленького человека со сложной душевной организацией, сыграл вдруг крупного человека c простой
душой. Как правило, роль Кента остается в тени более мощных фигур, и назначают на нее резонеров
среднего дарования. И в спектакле, в принципе рассчитанном на приглашенного премьера, более того —
премьера и Ко, собственно тюзовская труппа должна была отойти куда-то в контекст, однако Дьяченко уверенно ведет в «Лире» собственную яркую партию.
Это всегда головная боль для режиссера — расхлебывать шекспировские розыгрыши, добро бы
еще в комедии, но как объяснить актерам, играющим
Лира, Гонерилью, Регану, Корнуэла, что вельможа,
которого их персонажи знали буквально c детства,
теперь, неузнанный, выполняет при Лире роль слуги? Ну, допустим, Лир понимает, что это тот самый
граф Кент, и помалкивает, а другие-то что? И здесь
режиссеры и искусствоведы начинают мутные разговоры о природе шекспировской условности.
В. Дьяченко (Граф Кент). «Король Лир».
Фото С. Левшина
Валерий Дьяченко в «Лире» Адольфа Шапиро
разбивает традицию: изгнанный и проклятый королем граф на наших глазах надевает картуз, мажет
половину лица черной сажей, вспоминает о том, что
должен перенять чужую речь, — и буквально становится другим: грубый и хриплый голос, уверенная, угловатая пластика, недобрый взгляд. «Зачем ты
хочешь служить мне?» — спрашивает его Дрейден—Лир. «В вашем лице есть что-то властное», — отвечает Дьяченко, который играет графа Кента, который играет простолюдина-слугу. Далее следует пауза,
во время которой и Лир, и сидящие в зале начинают подозревать, что неузнанный Кент пришел наниматься слугой не за этим. А потому, вероятно, что
достаточно оценил безумие старика и начал самостоятельную игру.
В самом начале пьесы у Шекспира идет сцена, где
граф Глостер представляет графу Кенту Эдмунда.
Сцена эта, бессмысленная для фабулы, имеет принципиальное значение для строения пьесы, здесь —
c места в карьер — знакомятся два полюса трагедии:
суть созидающей преданности и суть разрушающего
эгоцентризма. Через несколько минут на ту же тему
столкнутся уже Лир и Корделия. И здесь Кент—Дьяченко ведет себя необычно: в первой сцене c какой-то напряженной готовностью жмет руку мальчишке
Эдмунду, они, словно борцы перед схваткой, улыбаются друг другу. Надо сказать, что эту сцену Дьяченко
ведет так, словно уже знает — ничем хорошим сегодняшнее утро не завершится и вообще спокойной
жизни пришел конец. Отчего — мы пока не знаем,
а поймем позже. Переодевшись слугой, Кент ведет себя как убежденный оппозиционер, в своей
главной сцене — c колодками — герой Дьяченко
может высказать этой клике правителей то, о чем
вынужденно молчал, будучи придворным: у вас,
друзья мои, такие мерзкие рожи… Собственно,
этот жест — согласимся, вполне бессмысленный
для блага его хозяина, Лира, — выдает нам истинное намерение Кента: почуяв, что в шотландском королевстве пахнет гнилью, и окончательно разочаровавшись в мечтателе-короле, он внутренне готов запустить на эту землю врага: IGNIS
SANAT. И, сказав шотландской элите, кто она
есть, граф c легким сердцем становится на сторону ведомых Корделией чужеземных войск. Так
преданный Кент Валерия Дьяченко сознательно
совершает предательство Родины. И эта интрига
разворачивается на фоне мечтаний Лира, семейной трагедии Глостера, сексуальных поползновений Реганы и Гонерльи. Дьяченко крупно, цельно
и исключительно по-шекспировски играет социальную тему: такую родину надо предать. Как ни
странно, я c ним согласна.
Май 2011 г.
Комментарии (0)