«АРМАСТАН»

Каарин Райд.
Фото из архива театра

В театре «Угала» в городе Вильянде праздновали
юбилей одного из лучших режиссеров Эстонии Каарин
Райд. Праздник состоял из трех спектаклей самой Каарин Райд: «Вишневый сад», «Чайка», «Дядя Ваня». Но начну я с другого, не менее сильного впечатления, а именно — с нового здания городской библиотеки, которое буквально за четыре месяца было построено в Вильянде и состоит из двух зданий общей площадью 2 тысячи 900 квадратных метров. Каждый день сюда заходит 800–900 человек. Такое количество читателей директор библиотеки Эви Мурдлаа объясняет в первую
очередь тем, что книги в Эстонии стоят едва ли не на порядок дороже, чем в России.
Когда Эви Мурдлаа сказала,
что библиотекари получают 6 тысяч рублей в месяц, российская делегация испытала
шок. Это много больше, чем
в России. Но за трехкомнатную квартиру человек платит
в Эстонии около 200 долларов в месяц, а если у вас нет
проездного билета, то городской транспорт обойдется
вам в 100 долларов в месяц.
Считайте сами. Кстати, деньги в библиотеку поступают из городского бюджета. Московскую прессу библиотека
получает бесплатно, а на эстонскую должна подписываться. Оборудована читальня для малышей с игрушками, компьютерными играми
и специальным дизайном.
Еще есть отдельный кабинет
с выходом в Интернет, час
пользования кабинетом стоит 4 кроны, это 8 рублей.
Единственный минус — отсутствие кафе… Эту бы проблему российским библиотекарям и читателям. Зато
есть выставочный зал — такой же, как в «Угала». Программки спектаклей театра, кстати, разложены на всех
полках библиотеки, которая была построена стараниями мэра города Вильянде и его заместителя, художественного руководителя театра «Угала» Яака Аалика.
Именно он и затеял юбилейный фестиваль Каарин
Райд.

Первым показали «Вишневый сад» — когда-то все
актеры, в нем занятые, работали в «Угала», а потом разошлись по разным заводям. Исполнитель роли Лопахина Эльмо Нюганен — руководитель таллиннского
«Линна-театра», в роли Раневской — прима «Линна-театра» Анне Рееман. Несколько лет спектакль не шел, и актеры собрались на репетиции за три дня до юбилея
Каарин Райд. И сыграли спектакль, ничуть не уступавший тому, что я видела в 1993 году.

«Вишневый сад» оформлен Ингрид Агур — постоянным соавтором Каарин Райд. Главное в ее решении —
белый полог из легкой ткани, нависающий над сценой.
Это и образ вишневого сада, и занавес в бальной зале усадьбы, и саван для Фирса, и снег, и покрытые им надгробия
людей, живших давно и надеявшихся на нас с вами.

«Вишневый сад». Театр «Угала». Сцена из спектакля.
Фото из архива театра

Первыми на сцене появятся Дуняша и Лопахин.
Ведро с цветами он поставит прямо на стол — характеристика готова. Фирс, заметив это, немедленно снимет ведро, переставит цветы в вазу. Старый хранитель дома одет
в строгий черный костюм и белые перчатки, он распоряжается всем и всеми и, как о малых детях, заботится о Раневской и Гаеве: ей подушечку под уставшие ноги,
ему — пальто на плечи. Раневская — красивая гордая женщина, вся сияет, кружится, а за нею тенью бредет и не решается подойти неуклюжий Лопахин в дурно сидящем
костюме. Он ловит подброшенные ею в воздух перчатки, он ловит каждый ее жест и взгляд. Все его деловые
разговоры рассчитаны только на то, чтобы привлечь ее
внимание. То, что Лопахин любит Раневскую, любит безумно, вы почувствуете сразу.
Поднявшаяся суета с бесконечно сшибающим все предметы со своего пути да к тому
же поющим Епиходовым (Аллан Ноорметс), с Шарлоттой
(Анне Валге), вошедшей в дом
с кукольной собачкой; с Яшей
(Уллар Сааремае), одетым в купальный костюм а ля «каникулы Бонифация», — ни на
секунду не заслоняет стоящего поодаль Лопахина. Он решится выйти вперед, только
когда долговязый, перемещающийся носками внутрь, весь
перекособоченный Петя (Андрес Ноорметс) привлечет
внимание Раневской своими
бесконечными монологами и та станет ему улыбаться.

Э. Нюганен (Лопахин), А. Рееман (Раневская). «Вишневый сад». Театр «Угала».
Фото из архива театра

Во втором акте на сцене появятся красивые люстры
и кресла. Раневская, переодетая в белое, все так же кружится, вьется в танце, но очень уж
не в такт хлопает, не реагирует на дурацкие фокусы Шарлотты, срывает нервное напряжение на Пете, винясь, падает перед ним на колени,
он повторяет ее движение, и они стоят на коленях друг
против друга, упершись лбами, как маленькие разобиженные дети. Пары танцуют и исчезают за занавесом, она
остается одна, Лопахин идет к ней. Она болтает ерунду,
словно бы утешая его, и он, как Петя, от этого говорит
грубости и глупости. И потом, на реплике «Вот идет новый хозяин», ползет к ее ногам и медленно у них расстилается, и видно, как вздрагивает от рыданий его спина.
Вишневый сад продан. Белое пространство перекрашивается в черные тона, со сцены исчезают все предметы,
только несколько стульев валяется тут и там, Лопахин
опять кружит где-то сзади, боясь приблизиться к Раневской. Он хочет сказать «останьтесь», но не может, а почему? И до слез — как они стоят друг против друга — и просто разводят руками: «Ну, что ж тут поделаешь». И потом
на прощанье усаживаются на один стул, и вы становитесь свидетелями единственной минуты
полного и подлинного счастья,
которое сразу же будет разрушено очередной неуместной выходкой Епиходова. Мелодию
глушит стук топоров — в выигрыше остался один только Симеонов-Пищик.

Если «Вишневый сад» с участием самых знаменитых
артистов Эстонии идет на большой сцене в большом зале, то для «Чайки», в которой заняты
недавние выпускники театральных школ, пространство
найдено необыкновенное.
Дело в том, что театр владеет
уникальным европейским зданием из красного кирпича с двумя сценами, огромным
фойе, а в нем во всю длину и от пола до потолка — окна.
За ними — старый собор с колокольней, и пруд с фонтаном, и вдалеке домики. Есть еще маленький бар, именно в нем начинается действие «Чайки» Каарин Райд. Как
вы помните, Маша любит выпить, и появляется она изза барной стойки с рюмочкой в руках, предлагая Медведенко к ней присоединиться. Про Машу позже скажут, что она — «злая». Здесь к такому выводу приходишь
сразу — по тому, как неприязненно и резко она надвинет шапку на глаза несчастного Медведенко. Зол, как и она, Треплев (Эрни Каск), зато решительно милы совершенно влюбленные друг в друга Дорн и Полина. Но прелестнее всех Нина (Анели Ракема). Она совсем не похожа на других виденных Нин. Во-первых, моложе
их всех. Совсем ребенок. Хорошенькая, пухлая, с надутыми губками, простушка. Ясно, отчего интеллигентный хлюпик Треплев так влюблен в нее — естественная
тяга к здоровому, не обремененному рефлексией существу. Ясно и то, что никакой актрисой эта Нина не станет и никогда не примет ее аристократичная капризная
Аркадина (Марианне Кут). Но сейчас все отплясывают
кадриль, и все характеры и отношения выяснены в танце. Особенно уморителен выкидывающий дикие
коленца нецивилизованный колоссальный и с бритым
черепом Шамраев (Тармо Тагаметс).

Важно, что весь спектакль идет под гитарный перебор. Гитарист, он же автор песен и их исполнитель, — Роман Ногин. Он — русский, живущий в Эстонии, и все песни написаны на русском языке. Они современны по звучанию, напоминают немного интонации Владимира Шахрина из рок-группы «Чайф», прямо не связаны с пьесой
Чехова, но задают настроение той или иной сцене.

«Чайка» впервые была показана весной. Нас
встретили зима и холодный ветер, на актеров набросили шубки, зрителей попросили не раздеваться, те и другие вышли и перемешались на балконе театра «Угала».
Аркадина и Тригорин смотрят представление Треплева
и Заречной вместе с настоящими зрителями. Нина мечется вдалеке перед прудом (естественным «колдовским
озером»), и взмахи рук, покрытых белой шалью, потешно пародируют движения крыльев чайки. Она скачет по
ступенькам, валяется в снегу — ничего «декадентского»,
по определению Аркадиной, в этом нет — просто смешной детский утренник. Аркадина Нину просто не любит. Когда Сорин привезет Нину в дом в собственной
инвалидной коляске и она сунет любопытный носик в книгу, которую Аркадина читает, та захлопнет книгу чуть
ли не вместе с Нининым носом. Зато Нина Аркадину
боготворит и уморительно подражает каждому ее жесту. Та топает ногами на Шамраева, топает и Нина — на Полину, стараясь сделать это точь-в-точь как ее кумир,
а получается опять как у расшалившегося ребенка. Воздух все время оглашается ее щебетом-лепетом-хохотом.
Нина и Аркадина несовместимы, как полевой цветок с
голландской искусственной гвоздикой. Нет ничего удивительного в том, что Тригорин — сам опытный рыбак —
клюнет на естественность и милую доверчивость Нины.
Эта часть действия идет в огромном зрительском фойе.
И — параллельно — за огромными окнами. Именно там,
на улице, Тригорин удит рыбку и оттуда подсматривает
за Ниной и бросает в окно снежок, когда она его замечает. В тот момент, когда она подбежит к окну, сплюснет стеклом нос, покажет Тригорину рожки и начнет потешно кривляться, явится Треплев с убитой чайкой. И Тригорин, поняв, что дело плохо, бросит ведро и удочку и побежит на помощь, а Нина рванется ему навстречу, грудью заслоняя его от вооруженного Константина
Гавриловича.

Хочется сказать, что все действие построено на резких сменах настроения, но это неверно. Потому что
грустное и смешное идут рука об руку, действие развивается параллельно, а не последовательно. Там, за окном, бродит Шамраев и показывает Якову, как следует
мести дорожки (машет метлой, будто веслом байдарки),
а здесь, в зале, — выясняют отношения Аркадина и Сорин. Там впавший от любви в детство Тригорин лазает
по фонарному столбу, а здесь Аркадина перевязывает
раненого сына. Там Шамраев тащит под уздцы лошадь,
а здесь Аркадина ругает Треплева «киевским мещанином». От трагического до смешного нет и одного шага.
Только что Аркадина умолила Тригорина не оставлять
ее, и вот уже он сидит у нее под юбкой и, судя по движениям невидимой руки, ищет записную книжку, чтобы
внести очередной «сюжет для небольшого рассказа».
Снег падает вниз, фонтан бьет вверх, и сама собой выходит совершенно чеховская метафора — жизнь давит, а человек рвется вверх, быт жмет к земле, а дух стремится
ввысь. И не выдерживает. В финальной встрече Нины с Треплевым на две-три секунды мелькнет ее прежняя
улыбка, на две-три секунды послышится перенятая ею
у Аркадиной интонация. Вот и все сходство с прежде
милой хохотушкой. Медленно-медленно, странно жестикулируя, видимо читая на ходу какой-то монолог, бредет она вдоль окна.

«Чайка» всегда оставляет по крайней мере один
вопрос: отчего застрелился Константин Гаврилович? Оттого ли, что Нина опять сказала, что любит не его? Оттого ли, что полностью изверился в своем даровании? В «Чайке» Каарин Райд ответ дан. Просто молодой и нервный юноша любил прелестную девушку, дитя природы, а по прошествии времени увидел ее — бескровной,
бесшумной, безумной. И не сумел этого перенести.

Режиссура Каарин Райд, как сами чеховские пьесы, такая же прозрачная, невесомая, все в ее спектаклях сказано между и мимо слов. В актерах Каарин Райд
много характерности, в ее режиссуре — озорного и смешного, но прядет она тонкую, почти невидимую
нить человеческих отношений и судеб. Она сложно выстраивает мотивации и отношения людей в спектакле,
но рассказывает простые и внятные истории. Детское,
легкое, искристое озорство вплетается в мудрое и безрадостное знание человеческой природы.

«Дядю Ваню» играют в старинной усадьбе, в 18 километрах от Вильянде. Переходят и переводят зрителя из одной комнаты в другую. Как и в других спектаклях, второстепенные персонажи ничуть не менее заметны, чем главные действующие лица. Особенно хорош
Телегин (Карол Кунтцель), которого все используют как
подставку. Няня — для своей пряжи, Серебряков — для
доски, на которой он все время подсчитывает выгоды
от продажи дома. Одновременно смешны и трагичны
переживания красавицы Елены Андреевны (Триину
Меристе), которая безумно любит Астрова, но не может ни на минуту вырваться из объятий остальных поклонников. Смешон и страшен профессор Серебряков
(Яан Реккор), вечно прикидывающийся больным на людях выпивоха, пускающийся в пляс, как только его
никто не видит. Райд знает цену физическому действию,
и, когда Войницкий (Пеетер Таммеару) съезжает по перилам деревянной лестницы, перестаешь видеть в нем
взрослого умницу, а замечаешь только то мальчишеское, что действительно остается в большинстве мужчин
до седых волос. И когда Елена Андреевна по-дружески
беседует с Соней, а в это время ножом терзает яблоко,
легко догадываешься об истинных ее чувствах. И если
просто заметил, как никого не слушают и ни на что не реагируют, только смотрят друг на друга Елена Андреевна и Астров (Андрес Ноорметс) в финале — то по телу
пройдут токи их невозможной любви.

«Дядя Ваня». Театр «Угала». Сцена из спектакля.
Фото из архива театра

Вообще, когда совсем не знаешь языка, а я совсем
не знаю эстонского, невольно выделяешь слово, которое, как кажется, повторяется чаще других. Такое слово
во всех трех чеховских спектаклях Каарен Райд — «армастан». Оно значит — перевел мне по ходу спектакля
Борис Тух — люблю.

Через несколько дней после моего возвращения
из Эстонии, в Москву из Америки приехал мой коллега
по радио «Свобода» Юрий Жигалкин и попросил рекомендовать ему хороший русский психологический ансамблевый спектакль. Театр Фоменко был на гастролях,
еще пара спектаклей, выполненных «в традиции», развалилась в отсутствие постоянного режиссерского надзора. За хорошим русским психологическим театром я посоветовала ему ехать в Эстонию.

Декабрь 2002 г.