«ДА ВЫ, КНЯЗЬ, АРТИСТ!»

В спектакле «Идиот» нового театра «Мастерская» три исполнителя роли князя Мышкина: разные
по возрасту, амплуа, внешним данным. Но все трое
одинаково подлинны. Так что веришь режиссеру Григорию
Козлову, как бы говорящему спектаклем: князь
Мышкин — один из чистейших и святейших образов
русской культуры — может быть разным.

Многоликость главного героя будто утверждает
возможность его существования в жизни. И в то же
время князь Мышкин перестает быть конкретным
человеком, становясь явлением, архетипом, в какой-то
степени учением о жизни. Но если роман Достоевского
по сути своей трагичен, то спектакль получился
куда более жизнеутверждающим, наполненным верой
в людей.

Один из Мышкиных, Максим Студеновский, сказал:
«Каждый зритель откликается лишь на одного князя
Мышкина, которого видел первым». Мне же кажется,
что это триптих, что три спектакля c разными
исполнителями главной роли — части единого целого.

Все три князя объединены детскостью, непосредственностью
восприятия окружающего их мира, ранимостью.
И все же каждый из актеров играет про свое.

Мышкин Евгения Перевалова — философ, другой
знаменитый «Лев Николаевич», и даже не он как конкретная
личность, а воплощение его учения: непротивление
злу насилием, абсолютная вера в доброту
человека (Перевалов даже в жизни чем-то похож на
толстовца и носит в основном косоворотки). Этот
князь — насыщенная жизнь человеческой души, где воплощен
не один мир, а много. Перевалов—Мышкин одновременно
ведет различные темы, словно играет
фугу. В жизни у артиста Перевалова такой же глубокий
взгляд, как у его персонажа, но есть и странное
свойство — смотреть вкрадчиво. Он одновременно
и не здесь, и не внутри себя, а где-то между.

Князь Евгения Шумейко всем своим существом открыт
миру, он тянется к людям, у него артистический
дар рассказа-показа (а не притчевого повествования,
как у Перевалова). Мышкин—Шумейко все воспринимает
заостренно, играет стаккато. Его князь
меньше человек, больше артист, оттого и ребенком
кажется, оттого и полон очарования, оттого всем
сразу становится необходимым. Женя Шумейко похож
на гимназистов Бунина, Алданова, на тех чистых,
прекрасных юношей, про которых мы читаем в прозе
XIX — начала XX века, но, увы, больше не встречаем
в веке XXI-м.

Максим Студеновский играет скорее великого композитора,
ученого — это угадывается даже во внешнем
виде. В князе Студеновского, одетом в широкий,
помятый плащ, есть неряшливость человека, постоянно
отвлеченного важной темой, мыслью. Кажется,
этот Мышкин обладает какими-то обширными
знаниями, всегда озабочен какой-то идеей. Музыкальная
тема этого князя — кантилена. Студеновский —
умный артист, владеющий своей профессией. Его не
сразу можно почувствовать, он воспринимается не на
уровне эмоционального потрясения, в него нужно всматриваться.

С каждым из них мы говорили отдельно, лишь потом
три разговора соединились в один.

Дарья Коротаева Я буду называть слова —
а вы давать свои определения. Театр?

Евгений Перевалов Компания.

Евгений Шумейко Жизнь, добро.

Максим Студеновский Это то же самое,
что спросить: «В чем смысл жизни?» Для меня театр —
это возможность высказаться, театр — это и компания
людей, театр — это добро и зло; театр — это идея,
мысль; но, мне кажется, всего этого мало для определения
театра…

Коротаева Спектакль?

Перевалов Откровение.

Шумейко Суть, судьба.

Студеновский Игра, имеющая цель, потому что игра без цели — странная вещь. Жизнь людей,
картины существования, их мысли, судьбы.

Коротаева Роль?

Перевалов Подвешенная.

Шумейко Здесь и сейчас.

Студеновский Это то же самое, что назвать
фамилию живого человека и попросить определить,
кто он такой. Каждая роль — отдельный человек, отдельный
организм, который нуждается в отдельных
эпитетах и собственных характеристиках. Но если
в двух словах, любое появление на сцене — уже роль.

Коротаева Артист?

Перевалов (улыбается) Всемогууущий!

Шумейко Идет и добивается!

Студеновский Проводник.

Коротаева Профессия?

Перевалов Сварщик.

Шумейко Я не знаю, что это такое.

Студеновский Это очень важная часть жизни, как кислород. Я пробовал себя в других профессиях,
учился в «нормальном» вузе, и я знаю, что такое не
любить свою профессию, не иметь к ней предрасположенности,
внутреннего хотения. Это образ жизни.

Коротаева Автор?

Перевалов Ерофеев.

Шумейко Доверие, погружение.

Студеновский В мире театра автор — «царь»
действия, спектакля, он его основа.

Коротаева Художник?

Перевалов;в Дали.

Шумейко Стремление, желание.

Студеновский Актер тоже художник.

Коротаева Какое из перечисленных слов имеет
для вас наибольшее значение?

Перевалов Дали.

Шумейко Театр!

Студеновский Я думаю, художник — c его
мысли все и начинается.

Коротаева С каким багажом вы пришли в академию?
С каким выпустились?

Перевалов Я пришел c трехлетним багажом
знаний, после театрального училища в Екатеринбурге.
Мой педагог Елена Алексеевна Казакова обучила
меня простым человеческим вещам, которые помогли
мне при поступлении и при обучении в академии
даже больше, чем какие-то навыки профессии.
И я ими до сих пор живу: нужно уважать женщин
и держать спину прямо. Мой мастер в академии тоже
очень нравственный человек, поэтому я и в жизни
от него что-то перенял. Он дал мне многое. Григорий
Михайлович любит теплый театр. Для него главное —
то, что между людьми.

Шумейко Я из Тулы. Родился в театральной семье.
Папа и мама у меня — режиссеры, оба заканчивали
«Щуку». Так что c шести лет я выходил на сцену
Тульского академического театра драмы. Моя мама
там и сейчас работает зав. музыкальной частью. Иногда
ставит спектакли. Так что я ребенок театра, все
время крутился в этой среде, и мне очень нравилось.
Надо мной смеялись ребята во дворах, но я не обращал
внимания и говорил: «Да! У меня спектакль
сегодня!» Я даже сыграл Колю в «Месяце в деревне». А в академию я уже пришел c «багажом»: пролетел
везде в Москве, никуда не поступил. Изначально
я даже не хотел в Петербург ехать (ведь Тула —
Москва: всего лишь 2,5 часа), думал еще поступать
в Ярославль (у нас в Туле филиал Ярославского театрального
института) и был уверен, что туда пройду
точно. Либо мог еще пойти в наш «кулек» — и остался
бы при тульском ТЮЗе — без проблем! Но меня привезли
сюда в последний день, а тут — добро (в Москве
на поступлении все жестче как-то, именно по атмосфере).
А вышел из академии… Познакомьтесь c Григорием
Михайловичем Козловым, Григорием Ефимовичем
Серебрянным, Алексеем Юрьевичем Потемкиным,
Аркадием Константиновичем Ковалем, Галиной
Ивановной Бызгу, Евгенией Ивановной Кирилловой,
Игорем Сергеевичем Качаевым, c Екатериной Ивановной
Мареевой — со всеми нашими педагогами,
и просто поживите в этом. А если еще пытаться их
понять… Вот c таким багажом я и вышел: c умением
включаться в людей, которые тебя окружают, которые
знают… не все, но очень многое, и все про одно, но
каждый по-своему. Я в какой-то момент почувствовал,
что понял что-то, но через какое-то время пойму,
что ничего не понимал… и так дальше и дальше. Не
знаю, как сформулировать, чему конкретно научил
меня Григорий Михайлович. Я его безумно люблю, он
талантливый человек, который на сто процентов отдается
театру. Научил — ВСЕМУ! Был дурак дураком.

Студеновский Я довольно хорошо учился
в школе, мне легко давались точные науки, так что
мог поступать в хороший престижный вуз. И поступил
в Балтийский государственный технический институт
им. Устинова. У меня должна была быть замечательная
специальность — расчет траекторий
летательных аппаратов. Очень, между прочим, прибыльное
дело. Но начиная со второго курса я стал
медленно разочаровываться во всем. Князь Мышкин
говорит, что каждый день ему становится дороже,
а мне каждый день становился тяжелее. На третьем
курсе меня озарило — я понял, что хочу заниматься
чем-то другим. У меня еще со школы была тайная
мысль — хотел быть композитором, и мне помогла
моя любовь — музыка. Я считаю, что музыкальное
и театральное искусства не просто перекликаются,
а не могут друг без друга существовать. Еще я занимался
танцами, развивал тело. Во многом мне помогли
родители, мама моя была актрисой, но в свое время ушла из профессии и посвятила себя детям. Она
сыграла исключительную роль в моей жизни, хотя
свою любовь к актерскому труду никогда не навязывала.
Школьником я ходил в детскую театральную
студию, но тогда еще даже намека не было, что это
может быть серьезно… И вот однажды (я очень хорошо
помню этот день — это было как в кино) я пошел
рано утром на учебу в «военмех», c черным тубусом
в руках, c чертежами, c портфелем, и увидел — представь
себе — длинный-длинный коридор и серыесерые
стены. И эта серость начала на меня давить,
я физически не мог там находиться, дышать не мог.
Решил поступать в Театральную академию — не взяли.
Потом нигде не учился год — морально собирался,
попробовал работать в театре, вышло это не очень
удачно: там я чуть не надорвался, и у меня возникло
отвращение к делу, ощущение того, что если театр
устроен так, то мне нечего в нем делать. Но это чувство
я смог в себе перебороть. И судьба преподнесла
мне подарок — наш театр «Мастерская» устроен по-другому,
и в нем мне комфортно, в нем я могу дышать
полной грудью.

С чем выпустился?.. У нас уникальная школа.
Я очень благодарен нашим педагогам. Эту классическую
школу театрального искусства очень часто, к сожалению,
обходят стороной. Знаю, что ребята c некоторых
курсов не получают азов профессии, а ведь они
очень важны. Мы занимались тренингами c педагогом
по различным системам: и Гротовского, и Станиславского,
немного касались и dell’arte. И если Алексей
Потемкин — это ответвление школы Корогодского, то
Аркадий Коваль — это мастерская Кацмана, в какой-то
мере и додинская. Затем начались спектакли —
настоящая учеба. Галина Ивановна Бызгу принесла
на наш курс свободу. Сначала мы были погружены
в «Идиота», в тонкий психологический жанр, в полутона.
Но тут появился человек, который сказал: «Ребят,
есть и другое!» — и мы окунулись в совершенно
иной мир, мир широких мазков «Сна в летнюю ночь».

Очень важно для артиста, говоря нашими словами,
«наиграть». Те часы, которые ты находишься на
площадке, имеют огромную ценность: постепенно
начинаешь не бояться ее, а любить. Одна из заслуг
наших педагогов — большое количество спектаклей.
Это и есть наш багаж: часы жизни на сцене, часы опыта.
Григорий Михайлович — потрясающий человек.
Мы могли без конца репетировать, у нас могла долго
не выходить какая-нибудь сцена — и вдруг приходил
он и говорил что-то такое, от чего эта сцена начинала
дышать. Он нас и научил существовать на площадке,
любить ее, чувствовать друг друга, относиться тоньше
к партнеру, любить партнера так, как делает он:
любит каждого артиста и каждого по-разному. Теперь
у нас есть свой театр, но одно дело — играть дома,
в стенах родной академии, и совсем другое — когда
зритель пришел посмотреть не на студентов, благосклонно
улыбаясь и прощая помарки и ошибки, а уже
на профессиональных артистов. Тут начинается совершенно
новый этап нашей жизни…

Коротаева Куда теперь устремлен ваш творческий
взор?

Перевалов Внутрь себя. Я хочу учиться, заниматься
профессиональным развитием. Я должен сейчас
понять, что мне больше нужно. И тогда уже можно
будет пойти в театр и что-то «отдавать». Я пока не
считаю, что достаточно приобрел. Есть же еще и театр
представления, есть цирк… Хочу сейчас немного
позаниматься телом, развитием жеста.

Шумейко Творческая установка у меня одна
c ребятами: мы очень горим нашим театром и не хотим,
чтобы все это кончилось (естественно, все понимают,
что это может разрушиться из-за массы проблем).
Наша цель — чтобы театр существовал и после
нас, и после-после нас. Мне нравится, что мы делаем,
нравятся те спектакли, в которых я не участвую,
я смотрю их и учусь на них. И я хочу, чтоб так было
пос-то-ян-но! А нравственная установка — семья, это
самое главное. Академия меня научила этому: c момента
поступления я стал совершенно другим человеком.

Студеновский Продолжать учиться, постигать
профессию, копать, искать в себе разные грани.
Иногда ты сам не знаешь, что есть в твоей душе, надо
это исследовать. Установки у меня, конечно, серьезные,
но плох тот солдат, который не метит в генералы.
Я все же не буду открывать все карты. Сейчас у нас
в жизни происходит очень крупное событие — рождение
нашего театра, и надо трудиться вдвое.

Коротаева Итак, «Идиот». Кто был первым
желающим сыграть князя Мышкина? И пробовали ли
вы других героев романа?

Перевалов У нас демократическая мастерская,
там все всегда пробуют все. И из этой общей каши
каждый для себя берет то, что чувствует. И роль князя
складывалась всеми вместе, так же, как и любая
роль в этом спектакле. Нам дали роман в середине
первого курса, и весь второй курс и половину третьего
мы работали, жили в «Идиоте». Кроме Мышкина
я пробовал и Фердыщенко, и Рогожина, и от каждого
персонажа по чуть-чуть. У нас и девушки пробовали
мужские роли. Если кого-то осенило: «А, я чувствую!» — он идет и пробует. Рогожина, например,
было необходимо попробовать, если пробуешь Мышкина.

Шумейко Первым желающим был я. У меня
друг очень хороший есть, Сергей Интяков, он от нас
ушел, сейчас заканчивает Школу-студию МХАТ. Мы
c ним вместе в общаге жили, а он такой здоровый —
Рогожин… И у нас просто получилось раньше остальных.
Нам еще не требовалось быть именно Рогожиным
и Мышкиным, мы только правильно проверили
ситуацию (нас так учат, и эти странные слова — наша
кухня). И оттого, что мы были «друг в друге», и оттого,
что наша очень хорошая подруга Арина Лыкова
была для нас обоих как бы Настасьей Филипповной,
и оттого, что помогал нам Риккардо Марин, — проба
получилась. И даже не я вскрыл Мышкина, а Сергей — Рогожина. Григорий Михайлович увидел что-то
важное в этом этюде. Мы, кстати, очень ждем Интякова
в наш театр, я его жду. Потом я пробовал Колю
Иволгина, даже думал, что буду играть его, и Ганю.
Но потом решили оставить только Мышкина и заниматься
спокойно, серьезно.

Студеновский Кто был самым первым, я теперь
не вспомню. Но не я. Когда нам впервые дали роман
«Идиот», я страдал излишней скромностью. Может,
это была трусость или страх, скорее всего, я просто
не понимал, как подступиться к огромной роли.
И наши первые опыты действительно были очень
наивными. Сначала я попробовал Ганю. В чем прелесть
Достоевского: когда читаешь роман, ты сам понимаешь,
на что отзывается твоя актерская природа,
и тут уже не может быть ошибки, ты либо чувствуешь,
либо не чувствуешь. Я даже Рогожина пробовал, его
было интересно исследовать, хотя я понимал, что из
меня Рогожина не выйдет, если иметь в виду классическое
представление об этом персонаже. Но эта проба
для меня была очень важна, потому что Рогожин
совершенная противоположность Мышкина, если
у него любовь-сострадание, то у Рогожина это болезненная
страсть, практически животное чувство. По
психофизике своей я не Рогожин, но всегда интересно
найти в себе какие-то крайности, а они есть в каждом.

Коротаева Был ли роман «Идиот» любимым
или вы прочли его только к репетициям?

Перевалов Я, честно говоря, впервые прочел
роман на первом курсе. После «Идиота» я прочитал
«Бесов». У нас есть еще две работы по Достоевскому:
«Кроткая» и «Сон смешного человека». И сейчас, наверное,
мой любимый роман Достоевского — «Идиот».

Шумейко Честно говоря, я его прочел, когда
дали. И как только прочел, он сразу же стал для
меня любимым. Есть в нем что-то такое… Поэтому
я и решил попробовать Мышкина, хотя сам прекрасно
понимал, что в 16 лет — какой же я Мышкин. Но
что-то в меня «попало», не могу словами объяснить,
сейчас начну какими-то междометиями изъясняться
и прыгать.

Студеновский Это был мой любимый роман.
Удивительная вещь: еще до поступления у меня была
безумная мечта сыграть эту роль. И такое совпадение,
что на курсе дали именно «Идиота». В душе я понимал,
что это не может быть просто так, что этот шанс
нельзя упустить.

Коротаева А что для вас Достоевский? Достоевский
— это… В двух словах.

Перевалов Это такое… молитва, что ли… что-то
очень интимное. Вечером. В темной комнате.

Шумейко Гений. Вот «Идиот»: у каждого человека
в романе есть своя жизнь, которая была до,
которая сейчас, которая будет потом, которую можно
додумать. Все ясно про каждый характер, почему
он такой, а не иной. Там все прозрачно. Очень хорошо
сказал кто-то из педагогов на мастерстве: Достоевский
начинает роман c того, чем Толстой заканчивает.
То есть сразу же все очень остро. Не то чтобы
Толстой хуже (Толстой лучше: Ясная Поляна, Тула —
земляк), но Достоевский сразу же все сталкивает.
У него все герои сумасшедшие русские люди. Он пишет
очень остро про Россию. Я не «формулятор»…

Студеновский Достоевский — клад для актера.
Театр не исследует «с холодным носом», и Достоевский
не дает нам такой возможности. Очень
часто — во многих пьесах и романах — есть возможность
существовать, не особо затрачиваясь. Достоевский
помог разбудить нашу, на тот момент еще
спящую, актерскую природу, он всегда исследует пик.
По своей энергетике первый акт в романе «Идиот» начинается
как пятый, как кульминация. Каждое слово
в Достоевском — по градусу как финал. Так что возможности
расслабляться нет. И когда мы нашли это,
тогда и стали двигаться в правильном направлении.

Коротаева А какой момент в романе стал для
вас ключевым в понимании роли?

Перевалов Этого со мной не произошло, весь
роман — одно большое объяснение князя Мышкина.
Он — не вспышка. Я его даже сейчас не понимаю, конечно,
я его чувствую, но чувство это — всего лишь
капля.

Шумейко Монолог о Мари.

Студеновский Трудно сказать, очень много
разных эпизодов, и каждый вскрывает что-то новое.
Я перед спектаклем заново занимаюсь текстом, даже
в какой-то мере снова его исследую. Потому что знать
все невозможно. Конечно же, есть очень «громкие»
эпизоды. Мы, например, делали этюд (очень жаль, что
он не вошел в спектакль), который много дал нам. Это
когда Мышкин приходит к Рогожину и понимает, что
Настасья Филипповна мертва, — и это нужно было
проиграть, прожить, этюд длился более 30 минут: неспешно,
подробно. Тогда я что-то понял и «зацепился» за Льва Николаевича. В первой части это пощечина,
это сцена разговора c Ганей, это монолог о Мари.
Каждая сцена на вес золота.

Коротаева Князь Лев Николаевич Мышкин —
идиот: соединение несоединимого. Это имело для вас
значение?

Перевалов Вот тут я так глубоко не думал, потому
что, наверно, если бы я начал над этим задумываться
— ничего бы хорошего не вышло. О сложных
психологических вещах не говорили — мы шли от
себя. Наверно, Григорий Михайлович (я просто уверен)
думал об этом — понимал, как управлять созданием
образа, двигал нас к нему. Но разговора как такового
никогда не было — я не помню.

Шумейко Безусловно! Хоть он и плохо помнит
жизнь в России, но чему-то обучен еще до Швейцарии
и не может в пояс кланяться, а только голову склонит,
потому что князь. Лев Николаевич Мышкин — мы
это разбирали очень подробно. Потому что Толстого
тогда считали странным человеком, который радуется
тому, чему уже никто не радуется, самым «незначительным» вещам — детям, например. Лев Мышкин
— и сила, и слабость, то есть он очень мудрый
человек, и он непросто так себя ведет, я не совсем согласен
c тем, что Мышкин такой простачок-дурачок.
Я, Мышкин, просто все вижу, что c вами происходит — c тобой, c ним, c ней. Я все вижу, но я не просто
это скажу, я скажу это так, чтобы попало и чтоб
ты поняла, что все просто: мы видим друг друга, мы
любим друг друга. Мышкин любит людей, это самое
важное, на мой взгляд. Что касается слова «идиот»
(хотя мы делали в этюдах припадки), я не считаю это
слово таким уж важным.

Студеновский Да, конечно. Князь Мышкин —
очень противоречивая натура. В какой-то момент мне
казалось, что я его понял, — и вдруг он начинает вести
себя совершенно неадекватно, следуя его же логике
— он должен был поступить иначе! Никогда не
знаешь, как он поведет себя дальше, — в этом интерес,
в этом и загадка.

Коротаева Достоевский в черновиках называл
Мышкина — князь Христос, это было для вас важно?

Перевалов Если сравнивать c другими нашими спектакля
ми, то в спектакль «Идиот» очень
тепло выходить. В этом и была,
наверное… святость, потому что
я каждый раз чувствовал, что имею
какую-то связь…

Шумейко Я знал об этом,
но значения это для меня не имело. А как сыграть, что он провидец? Если какой-то зритель увидит во мне Христа, это будет здорово, но я просто не понимаю, как
это сделать.

Студеновский Я знал это,
но нам это мало бы помогло в создании роли — это интересно как
литература, но как артист я ведь не
могу сыграть Христа. Конечно, чтобы сыграть Мышкина,
нужно было преодолеть в себе какие-то моменты.
Под влиянием роли мой характер изменился, мне
пришлось над собой поработать, чтобы иметь право
от его имени говорить на сцене. Но, несмотря на это,
Мышкин — человек; я не играю дух, я играю человека.

Коротаева Сложно играть прекрасно-положи
тельного героя?

Перевалов Я не играю прекрасно-положитель
ного героя, упаси Господи! Играю себя в предлагаемых
обстоятельствах. Обстоятельства здесь плотные,
и взять весь этот объем нелегко.

Шумейко Конечно, сложно. Нужна ненавязчивость.
Актерски это решается за счет партнера. Я же
по-настоящему всех партнеров люблю, правда, всех посвоему.
Скорее всего, актерски это так: я люблю Ганю
как человека и хочу ему помочь, я также люблю Колю —
моего партнера, и есть какие-то вещи, в которых я хотел
бы ему помочь, но как Женя не готов это сделать, а на
площадке я как Мышкин это беру на себя…

Студеновский Мне кажется, это невозможно.
Не думаю, что я сыграл положительно-прекрасного.
Ведь этот человек, говоря правду, каждый раз бередит
чужие раны. В его присутствии люди себя чувствуют
дискомфортно. Хотя он делает это по велению сердца,
не думаю, что в нашем понимании это всегда правильно.
Мы привыкли думать, что Мышкин прав, но
мне кажется, что это некий штамп.

Коротаева Про какие ценности вы играли?

Перевалов Да про простые! Сострадание к людям,
помощь — истовое желание помочь и неистовое
желание помочь.

Шумейко Про любовь — во всех смыслах.

Студеновский Есть у Томаса Манна такая
фраза: «Вместо мысли, понятной всем, поставить тайну,
которую невозможно во всю жизнь решить». Тайна
и ее исследование — смысл профессии. Если я тебе сейчас
расскажу, что я играю, то можно не смотреть спектакль.
«Про что» в данном случае это очень большой
пласт. Можно сказать, что я играю про любовь, но про другую любовь. Есть рогожинская любовь —
безумная страсть, тоже крайность,
а есть мышкинская — тоже, на мой
взгляд, безумно болезненная. Не
любовь мужчины к женщине, а, наверно, самый красивый род любви.
Любовь высшая, через боль и страдание. Можно сказать, что и про
спасение людей.

Коротаева Ваш князь получился ребенком, который обижается, прощает, реагирует по-детски. А вообще в современном
мире возможно такое чистое детское сознание хотя бы сыграть?

Перевалов Да. Я и сам ребенок, и мне не хочется
взрослеть.

Шумейко Да… Я думаю. Он ребенок получился
из-за того, что я начал пробовать его в 16 лет, когда
еще сам был ребенком.

Студеновский Я думаю, что в современном
мире судьба такого человека будет несколько схожа
c мышкинской. Конечно, он будет выглядеть умалишенным.
К сожалению, многие люди не понимают
добра, они не принимают его, на него не откликаются.
Мне приходится над собой много работать, чтобы
хотя бы в день спектакля стараться быть, как ты
уже сказала, абсолютно положительным человеком.
Это стоит огромнейшего труда (начиная c того, как
переступаю порог дома, как передаю плату за проезд
в маршрутке, как еду в душном метро), это очень
сложно, почти невозможно.

Коротаева Достоевский пишет про болезненность
времени и про болезненность отдельного человека.
Какого рода бывает болезненность?

Перевалов Болезненность присуща каждому
и, возможно, человечеству в целом. Я чувствую
разницу между искусством от ума и искусством от
сердца. Для меня даже то искусство больное, которое
придумано. Часто это европейский театр предлагает.
Все придумано… такая «фишка», хорошо, умный
человек придумал, может, он даже знал, о чем думал,
но это не трогает сердце. Театр должен трогать сердца,
а не голову — я так считаю.

Шумейко Болезненность может сыграть положительную
роль, если тридцать одинаково больных
людей делают театр. Что касается физической болезненности,
то она дает ощущение здесь и сейчас. Я же
выхожу на сцену на собственных ногах. Если у меня
болит нога, значит, и у Мышкина болит нога, не может
же она не болеть, если она болит.

Студеновский Художники должны быть
болящими. Не физически, я про болезненность внутреннюю;
это должна быть боль «о чем-то», про «что-то». Так странно устроена природа, что художник
почему-то должен испытывать удары судьбы. Я внутренне
против этого, но очень часто он получает пощечины,
и, как ни странно, от этого у него появляется
стимул к работе, блеск в глазах. Мы потом восторгаемся
картинами, нарисованными болезненным умом.
То же можно сказать и про актера: если ты пуст внутренне
— ты не интересен. Все плохо, что чрезмерно.
Так же и чрезмерная болезненность. Хорошо об этом
просто иметь понятие, но быть защищенным, абстрагироваться,
однако и это очень сложно…

Коротаева А в работе над ролью специфическое
заболевание героя имело значение?

Перевалов Да, в начальный период. У нас даже
было такое задание: «узелок Мышкина». И каждый
положил то, что, по его мнению, могло лежать в узелке
князя, когда он приехал в Россию. В моем узелке
были таблетки (у других ребят не было). Таким образом,
я задумывался над болезнью Мышкина. У нас
сделана и вторая часть романа, но мы ее никогда не
показывали. Ее придумал Женя Шумейко, я мало участвовал
в создании. Там они делают припадок, но не
натуралистически, а немного условно. Важно внутреннее
заболевание, а не физиология.

Шумейко Я думал, отчего возникают припадки.
Для меня болезнь — это обостренное сознание.
Все не просто больно, а очень больно. Больнее, чем
всем остальным.

Студеновский В нашем спектакле нет момента
болезни, мы от нее уходим. Но для понимания
роли нужно ее держать в голове, потому что это
другой взгляд. Я подглядывал за тем, как происходят
припадки, хоть это и жутко, но, в силу своей профессии,
я должен был взглянуть. Мы интересовались, как
происходит припадок, какие ощущения человек испытывает
после. Наша задача — поймать взгляд, хотя
бы мысленно пережить это. Даже на секунду. Уже это
дает богатейшую подпитку.

Коротаева Задача Мышкина как литературного
персонажа — напомнить людям о существовании
прекрасного. Та же задача у театра?

Перевалов Нет. Я не могу выйти на площадку
c такой установкой, тогда не будет действия. У нас
задача другая — действенная.

Шумейко Вчера директор нашего театра меня
попросил: «Женя, сформулируй задачи театра». Я ему
ничего не сказал, потому что я не знаю. «Напомнить
людям о прекрасном» — это априори точно. А у нашего
театра… наверное, это студийность, мы стремимся
к этому, стремимся создать что-то целостное.
Я, например, о зрителях не думаю, я пока молодой,
мне надо делать то, что я хочу и могу делать, а о зрителях
потом буду думать, когда стану взрослей.

Студеновский Я думаю, безусловно да. О существовании
прекрасного мы своим спектаклем действительно
хотели бы рассказать. Да, это задача и театра.
Но в настоящий момент театр настолько разный
по своим задачам, что я не берусь сказать, какая она
у него сейчас. У нашего же театра нет такого: собрались
и назвали задачу. Нет. Но хотелось бы, конечно,
чтобы зритель уходил от нас не пустой.

Коротаева Один из прототипов князя Мышкина
— Дон Кихот. Нужен ли он сейчас и возможен ли?

Перевалов Нужен! И почему невозможен? Возможен.
Он же… фантазирует. Да и вообще, я за то, чтобы
привнести в наше время как можно больше Кихотов.

Шумейко Да. Возможен. Почему князь Мышкин
Дон Кихот? Потому что он бежит после второго
акта спасать Настасью Филипповну, именно в этом
моменте возникает донкихотство. Он Дон Кихот
в том, что он не должен, а хочет спасти. Дон Кихот,
думаю, это человек, который шел за своей идеей, за
своей мечтой. Стремление к мечте — то, что сейчас
нужно человеку.

Студеновский Дон Кихот нужен. Если бы он
не откликался в дне сегодняшнем — его бы забыли.
Но почему-то до сих пор люди идут в магазин и покупают
книги. Сервантес и Достоевский стоят на полке.
Я верю, что такие люди есть. Я считаю, что детскость
— это то, что нужно долгое время в себе хранить.
Беречь наивность, веру в мечту, иначе, когда это
пропадает, сразу же все становится бедным. Ведь мы
жадно ищем в этих книжках… мечту.

Коротаева Князь Мышкин — носитель истинного
христианского сознания, неспособного разрешить
прямые житейские вопросы. Но ведь жить
как-то надо? Что делать? Выбирать одно из двух или
пытаться найти компромисс?

Перевалов В чистом сознании оставаться.
Князь Мышкин прописан как идеальный человек, который
надорвался. Он, правда, только усугубил проблемы,
потому что вскрыл то, из-под чего вылилось
наболевшее. Получается, что все испортил. Но, наверно,
я все-таки склонен к тому, что должен направлять
свою натуру к идеалу.

Шумейко Я не Мышкин. Я решаю проблемы.
Хотя все их решают, каждый человек находит компромисс.

Студеновский Я крещеный и верующий человек.
Я против чрезмерности, но у меня есть внутренний
уголок веры. И мне так легче, хотя я, к сожалению,
не соблюдаю постов, да и профессия у меня,
которую не принимают многие священники. Однако
я ищу компромиссы — мы живем в XXI веке. Безусловно,
для себя нужно иметь какие-то нравственные
установки, правила. Почему все боялись коллайдера?
Потому что ученые докажут, что Бога нет, а значит,
все можно, можно пойти убить, и тебе за это ничего
не будет, тогда зачем мучиться совестью? Но ведь что
такое совесть? Она же отзывается, я не знаю, где она
находится, но она есть — и в какой-то момент вдруг
начинает свербить. Как это объяснить? К сожалению,
приходится находить компромисс c жизнью. У меня
до сих пор не получилось, если ударят по правой щеке,
подставить левую. Когда меня бьют по правой щеке,
обычно я тоже бью по правой или по левой. Но стараюсь
себя останавливать. Хотя в нашем мире это не
всегда получается, у меня, по крайней мере.

Коротаева А теперь простой актерский вопрос.
Сверхзадача роли?

Перевалов Честно говоря, нам о сверхзадаче
никогда не говорили. У нас есть режиссерская группа
и Григорий Михайлович Козлов — они всегда уходили
в свою режиссерскую комнату и что-то там обсуждали
без нас. Потому что, как я понял, актерам об
этом знать не надо — они будут думать, а актерам не
надо думать — им надо чувствовать. Но я все же, как
человек любознательный, узнал, что такое сверхзадача.
Правда, не знаю, какая сверхзадача у Мышкина.
Я никогда не формулировал, но, наверно, чувствую
это. Может звучать сверхзадача так: спасти?

Шумейко Сверхзадача?.. Роли?.. У нас в мастерской
это слово не звучало. Про это, наверно, можно
по-другому, проще, по-настоящему. Про то, что кого-то
надо спасти, как Рогожина. У Мышкина не получилось
тогда спасти Мари, а сейчас, возможно, получится
спасти Рогожина. Но и не о том, что надо
спасать людей, а просто… посмотрите, как легко спастись
и как легко избежать ненужных, банальных вещей,
в которые люди себя сами погружают.

Студеновский Думаю, это моя внутренняя
лаборатория. Понятно, что такая роль не может пройти
без личного раскрытия, это в каком-то плане «раздевание». Но в жизни есть вещи, в которых я должен
закрыться. Вот когда я умру, кто-нибудь достанет мою
тетрадочку, если она кому-нибудь будет нужна и ее не
сожгут, — и: «А! Он, оказывается, играл про …!» Но
в нашей мастерской люди про это не рассказывают.

Коротаева А что для вас главное в профессии
артиста?

Перевалов Артист — человек, на которого
приходят и смотрят. И тут очень важно, чтобы на тебя
посмотрели и взяли хорошее: доброе, теплое, светлое.
Ну, это как врач, который не должен навредить. Только
актер работает c душами. Это тоже очень важно.

Шумейко Ах, я так молод! Самое главное (мне
так понравилось — не мои слова, Хабенский сформулировал
здорово) — «мне есть о чем c моими партнерами
помолчать на сцене, и чтобы зрители понимали,
о чем мы молчим». Это самое важное. Когда зрители
понимают то, о чем я говорил здесь и сейчас. Конечно
же, я хочу, чтоб люди задумались о том, о чем я задумывался,
когда работал над ролью, когда наша команда
создавала спектакль, чтобы зрители услышали,
что мы хотим сказать.

Студеновский Мне бы хотелось, чтобы зритель
проживал историю вместе c персонажем. И вообще,
самое важное — подлинность, причем в любом
жанре: и в игровом спектакле «Сон в летнюю ночь»,
и даже в «стебе». Например, для меня спектакль «Идиот» — проверка жизни. Возможно ли на сцене 4 часа
подлинно жить? Я надеюсь, что да. Иногда настолько
уходишь в персонажа, что он забирает энергию до
ощущения опустошенности, но оно и приятно — как
будто сделал что-то огромное. И если хоть один человек
ушел в потрясении, значит, уже есть победа. Конечно,
артист должен иметь право на то, чтобы повести
за собой. Кто я такой? Почему зритель должен
за мной идти? Актерская профессия не должна мельчать.
Актер не должен быть безнравственным. Я считаю,
что актер должен быть личностью и к этому нужно
стремиться.

Коротаева Открылся театр «Мастерская». Какие
у вас надежды и опасения?

Перевалов Надежды самые… оптимистические.
Опасения?.. Не знаю. Я туда не пошел, мне еще
рано в театр. Но Григорий Михайлович сказал, что
меня всегда ждет.

Шумейко Опасения у меня очень простые: все
может рассыпаться, лишиться студийности, которая
была на протяжении всех пяти лет. Все может распасться
по множеству причин: из-за того, что перестанем
любить друг друга, из-за того, что перестанем
одинаково думать, когда делаем общую работу, из-за
тех же самых сериалов, в которых все сейчас начинают
сниматься, а если человек уходит — без него тяжело
и приходит он уже другим. Я боюсь, что может что-то
пропасть, — это я про всех, про весь театр, не только
про артистов. А надежда, что мы станем лучшим
театром в мире. Это не голые слова, а… сверхзадача!

Студеновский Надежды очень большие,
и опасения тоже есть. Но надежда умирает последней.
Театр, который только начинает рождаться, сталкивается
c массой проблем, c тем, что мы творческие
люди, не имеющие понятия о финансовых делах, обо
всей бюрократии. Я безумно рад, что у нас появилась
площадка, — могло и этого не быть. Стены этого театра
впитали совершенно другую атмосферу, начиная
c окраски сидений, выражающей для меня слово
«Буфф». Люди приходили сюда за радостью, а теперь
что? Должны приходить на спектакль «Идиот» — это
большая разница. Тем более мы здесь не одни — здесь
много театров, и все-таки сохраняется ощущение чужого.
Так что мы тешим себя крохотной надеждой
найти что-нибудь свое. Но здорово, что есть хоть что-то,
и хочется сказать спасибо за то, что нам все-таки
есть где играть. Опасения большие — как бы все это
не развалилось, пока все держится на энтузиазме. Конечно,
на зарплату актерскую не прожить — все ребята
где-то еще на стороне работают.

Коротаева Последний вопрос, проверка знаний.
Кто такие Мочалов и Каратыгин?

Перевалов Не знаю. А у какого режиссера
они играли?

Шумейко Я знаю, честно… просто забыл. Спасибо
за последний вопрос.

Студеновский Это артисты. Очень хорошие.

Январь 2011 г.