ПОГОВОРИЛИ

30 марта спектакль «Сиротливый Запад» был отдан на рассмотрение исключительно
однородной аудитории. Студентам
петербургских вузов. На обсуждение,
длившееся без зависающих пауз до последних
минут впуска в метро, остался практически весь зал, что удивительно,
так как диалог со зрителем форма забытая,
устаревшая и, казалось бы, уже не
востребованная. Ан нет. Молодые люди
продемонстрировали и ненасильственный
интерес к факту искусства, и разговорчивость,
а квартет артистов, режиссер
Виктор Крамер и художник Максим
Исаев, театральные критики Николай Песочинский
и Катерина Павлюченко — демократичный
стиль разговора и неподдельное
желание услышать нечто для
себя важное.

Несколькими фрагментами прямой
речи есть резон поделиться с читателем.

Станислав, студент философского факультета
Санкт-Петербургского университета

— Игра, вот это передвижение по сцене,
ну, логистика такая что ли, просто потрясает.
Я даже не знаю, как свои впечатления
словами выразить. Ну, вот так: у меня есть
мечта. Да, I have a dream. Я бы хотел, чтобы
когда-нибудь после такого спектакля никто
бы не захлопал. И вот это была бы высшая
похвала. Я ждал, что такое случится,
но пока не случилось. Спасибо большое!

Неназвавшийся молодой человек

— в этом спектакле чувствуется доминирование
эстетики постмодернизма.
Многие театры боятся ставить такого
рода драму. Ненормативная лексика не
бьет по ушам, воспринимается достаточно
органично. Появляется тенденция приближения
театра к жизни. Когда сегодня
смотришь какой-то спектакль или советский
фильм, становится смешно, например,
когда речь о войне, а герои говорят
литературными фразами.

В коммуникативном аспекте этот спектакль
рассчитан на очень узкий круг людей,
людей с большим филологическим
багажом. Говорить о каком-то духовном
потенциале спектакля сложно, поскольку
эстетика постмодернизма подразумевает
голый интеллектуализм. Герои
встраиваются в какие-то определенные
схемы, которые зритель начинает заполнять
определенным содержанием. Смотреть было очень интересно, потому что
у героев психологическое наполнение
получилось! Спасибо артистам, которые
выкладывались.

Кирилл, студент IV курса РГПУ им. А. И. Герцена

— До этого я видел нечто подобное
в спектакле «В Мадрид! в Мадрид!». Что
я хочу сказать про Мартина МакДонаха?
Когда я впервые пошел на «Человека-подушку», меня этот спектакль внутренне
изменил. Если раньше для того, чтобы
измениться, я шел традиционным путем,
то есть читал книжки: Библию, Коран, то
сейчас ощутил что-то новое. Меня ткнули
в собственную грязь. Так как я занимаюсь
педагогикой и ничего не знаю про постмодернизм,
то считаю, что действенный
педагогический способ показывать молодым
такие спектакли. Людям говорят
со сцены: вот, вы такие.

Леонид, студент

— Мне показалось, что была идея воссоздать
неких Бивиса и Бадхеда и перейти
на более глубокий уровень. Но что-то помешало
актерам сделать разницу более
ощутимой. Или, может быть, это была такая
задумка, чтобы не выходить из образов
Бивиса и Бадхеда?

Неназвавшийся молодой человек

— Просматриваю в спектакле историю
двух братьев, очень интересную, историю
убитого отца, тоже интересную. Вопрос:
если героиню убрать из спектакля, что-нибудь
изменится?

Виктор Крамер исчерпывающе ответил
на все студенческие вопросы: «Цель постановки
— чтобы вы увидели, что в отношениях
братьев где-то далеко-далеко
есть все-таки любовь. И если она есть —
мир спасется. Поэтому в нашем понимании
спектакль несет только позитивный
свет и заряд. Человек, который его искренне
воспримет, он не испугается, он
должен выйти с надеждой».