VOLODIN-FEST.RU: «ПЯТЬ ВЕЧЕРОВ» В СЕДЬМОЙ РАЗ

Вот чем я точно не страдаю — так это раздвоением
личности, но арт-директор Володинского фестиваля
«Пять вечеров» и театральный критик всегда живут
во мне порознь.

Арт-директор должен разложить перед зрителем
пасьянс из новых спектаклей-карт, создать проблемную
драматургию фестиваля.

Критик приходит в зал «с лейкой и блокнотом, а то
и с пулеметом» и наутро обсуждает то, что отобрал
арт-директор. Театры уже давно привыкли к этой моей
«двухличности» (замечательное володинское слово из
«Любимых», вложенное в уста мамы Ларисы Керелашвили).
«Двухличность» позволяет мне видеть процесс
изнутри и снаружи и не путать эти «оптики».

ИЗНУТРИ

Каждый год мы c директором Виктором Рыжаковым
не уверены, состоится ли фестиваль. Но наступает
декабрь — и, еще не зная ничего о «мат. обеспечении»,
стекаются в подвал «Петербургского театрального
журнала», становящегося на полтора месяца штабом
фестиваля, замечательные девочки-менеджеры, ежегодные
энтузиасты этого дела, и начинают шмыгать
туда-сюда студенты-волонтеры под неусыпным руководством
Юли Воронцовой. И вот уже таскают тюки
c «сувениркой», и я уже верстаю буклет и «трамвайки»
(в долг!), и Катя Строганова, завлит Театра на Литейном,
рассылает пресс-релизы и требует от меня всякой
информации, а администратор этого же театра Света
Норман сообщает, что в 9 утра я должна быть на собрании
театральных кассиров… Студенты заранее готовят
материалы к газетке «Проба пера» (в этом году получал
боевое крещение второй театроведческий).

В результате все участники фестиваля накормлены-напоены-
обогреты и обнимают наших девочек при отъезде.
На столах после спектакля каждый вечер вареная
картошка, квашеная капуста и бычки в томате (это особый
объект моего пристального внимания), а в фойе
стоит за прилавком легендарная буфетчица Клава
и торгует по советским ценам бутербродами и водкой.
Роль, не написанная Володиным, стала буквально
«культовой» и исполняется только и исключительно
театроведами — в силу глубокой концептуальности
и необходимости ласкать покупателя и хамить ему
c полным знанием всего творчества Александра Моисеевича.
В этом году, как и в прошлом, за прилавком
стояла Виктория Аминова — театральный обозреватель
«Вечерки» и автор «ПТЖ». За пять прошлогодних
вечеров она набралась леденящих душу впечатлений:
соотечественники выстраивались в дикую очередь не
ради игры, они совершенно серьезно, c боями, набивали
сумки копеечными бутербродами c докторской и,
несмотря на грозный окрик «Одна банка в одни руки!»,
требовали выдать вторые шпроты… Но в этом году
Вика снова собрала волю в кулак… и даже стала «играющей
буфетчицей» в спектакле «Видимая сторона жизни» (спектакль по стихам Елены Шварц игрался в фойе,
где стоял «Клавин буфет», так что Клава наливала Поэту
так же, как наливали «девочки-завлекалочки» в рюмочной
утренние 100 грамм Володину).

В этом году фойе Большого театра кукол, где мы прописались
c прошлого года, оформили ученицы Дмитрия
Крымова, и вдоль стен выстроились черно-белые
фигуры советских людей в натуральную величину…

Каждое фестивальное утро мы собираемся в редакции
«ПТЖ» за чаем и обсуждаем c создателями показанное
накануне. А 10 февраля, в последний день фестиваля,
всегда празднуем день рождения Володина.
С утра едем на кладбище в Комарово, втыкаем в глубокий
снег цветы, кричим верхушкам елок: «С днем рождения,
Александр Моисеевич!» — и выпиваем первую
рюмку за именинника c полным ощущением, что он
сказал нам: «Хлопнем!» — как говорил всегда. Не «дернем», не «выпьем», а именно «хлопнем». Нынче, прежде
чем «хлопнуть», мы буквально утонули по грудь
в комаровских снегах, протаптывая тропу к скромному,
похожему на обложку одной из его книг, памятнику
Александру Моисеевичу. Два километра по морозу
туда, два обратно.

Пресс-конференция. Ответственные за программу.
Фото А. Телеша

…И застряли на обратном пути в пробке. Насмерть.
За полчала до закрытия фестиваля мы оставили автобус
в районе Старой деревни (!) и побежали к метро.
Час бега по улицам, в метро — километров шесть! Задыхаясь,
спрашивали Володина, что происходит (есть
такая традиция: я тычу пальцем в сборник его стихов
— и он отвечает). И он отвечал:

А, к богу!

А, к черту!

По лужам,

по крышам, по шпалам!

Ну, слава Богу, отвечает, — понимали мы и бежали
дальше «по крышам, по шпалам»…

СНАРУЖИ

Седьмой фестиваль продолжил традицию, заложенную
на Втором. Тогда программа тоже носила подзаголовок
«Володин и володинское» и состояла не только
из спектаклей по пьесам Александра Моисеевича.

Ночь кино в клубе «Fish-fabrik». Ретро-танцы перед сеансом.
Фото А. Телеша

Ночь кино в клубе «Fish-fabrik». Выступление группы «Друзья Тимофея»
перед показом фильма «Фокусник». Фото А. Телеша

Что такое «володинское»? Это определенное настроение,
отношение к человеку, это нравственные координаты,
ни c чем не перепутанные понятия о добре, зле,
справедливости, свободе личности…

Программу нынешнего Володинского формировали
молодые театроведы Оксана Кушляева, Софья
Козич, Ольга Каммари, Надежда Стоева (СПбГАТИ)
и Ольга Топунова (ГИТИС). Это был в значительной
степени их, студентов, выросших на Володинских фестивалях
разных лет, взгляд на вариации «володинского». Они объехали немало российских городов.
Впрочем, программа формировалась нами без поколенческих
конфликтов, а мне оставалось только гордиться
своими студентами (непрошеная слеза…).

В афише фестиваля были и спектакли по пьесам
Володина. «Блондинка» Санкт-Петербургского Центра
«МИГ» (мы писали о нем в № 61) и «Фабричная
девчонка» из далекого города Черемхово (читайте
о нем в разделе «Карта местности»), но, кроме того,
мы хотели расслышать «володинское» в современном
театре, в нынешней жизни. У Володина нет прямых
продолжателей, «володинское» высвечивается «то
там, то сям», и каждый из представленных на фестивале
спектаклей был одной из его граней, а все вместе
они складывали современное «володинское пространство».

«Старший сын» по А. Вампилову молодого театра
«Мастерская» (мы писали о нем в № 61) — поклон поколению
Сарафановых, всю жизнь сочинявшему ораторию
«Все люди братья». К этому поколению принадлежал
А. М. Володин.

«Печальная история одной пары» — пластический
спектакль Мастерской О. Кудряшова (Москва), в котором
вчерашние студенты по-своему рассказывают
о том, о чем столько раз писал Володин, — о печальных
историях не одной пары…

Володинская тоска неожиданно прорастает там, где
не ждешь: в прелестных детских спектаклях «Почти
взаправду» РАМТа (Москва) и «Ежик и медвежонок.
Диалоги» (Центр им. Вс. Мейерхольда, Москва) звери
испытывают «все наши комплексы», шепчут «Я скучаю
по тебе» и ищут близкую, понимающую душу (мы писали
о них в № 61).

Володин не считал себя поэтом, но поэтом был. Что
такое поэт сегодня? Поэтическая сторона володинского
мира стала одной из главных в программе нынешнего
фестиваля. «Видимая сторона жизни» (Театр на
Спасской, Киров) — моноспектакль по стихам Елены
Шварц, выдающегося поэта, дочери завлита БДТ Дины
Шварц, человека, без которого Володин не представлял
своей театральной судьбы. И жизнь Лены проходила
«на фоне Володина». Театр дал удивительное «житие» (или апокриф?) Елены Шварц, юродивой, пребывавшей
в горних высях, и обозначил те координаты,
в которых можно было воспринимать, скажем, творческий
вечер гостя фестиваля Верой Полозковой («семиотический
Макдональдс» которой нынче так популярен).
Мы хотели возродить «поэтические вечера в Политехническом», что отчасти удалось, но фестиваль
преподнес в этом смысле и многое другое.

Знаю, что сюжеты не складывают, они сами складываются.
На фестивале, по инициативе молодых, прошла
не только костюмированная «Ночь кино», где
крутили старые володинские ленты, но и «квартирники» в Театральной академии. И когда на удивительном
«квартирнике» студентов В. М. Фильштинского
и Г. М. Козлова, замешенном на «Нетрезвых записках»
Володина, вдруг прочел свои стихи молодой артист
Илья Шорохов — это был такой сюжет! Удивительное
— рядом.

Закрытие фестиваля. Фойе БТК.
Фото А. Телеша

Как всегда, в программе фестиваля не только спектакли,
но и утренние обсуждения, конференция молодых
режиссеров «Володин и современный театр», первые
читки новых пьес.

Открывались питерской «Мастерской» — закрывались
«Мастерской» московской, «Рекой» Алексея Паперного
— спектаклем намеренно дилетантским в том
качестве, в каком являются дилетантизмом искусство
Габриадзе и живопись Пиросмани.

«Он вонзает ноги прочно в почву лета и зимы», —
писал о Володине Окуджава. И сегодня, когда людям
нужна опора, володинская почва не хлябает, в нее
прочно вонзают ноги, чтобы не упасть.

Наутро после закрытия, прощаясь c фестивалем,
я еще раз спросила у володинской книжки: ну как?
Что? И Володин ответил:

10 февраля 2011 г. на Комаровском кладбище.
Фото А. Телеша

Уезжаю. Куда? Неизвестно.
Ожидают меня поезда.
В чужеродном тумане окрестном
ожидают меня города…

Надеюсь, уезжает Александр Моисеевич лишь до
следующего года. По стране готовится много володинских
премьер…

Март 2011 г.