Ж. Кокто. «Несносные родители». Омский театр драмы.
Режиссер Сергей Стеблюк

«Ужасные родители» Ж. Кокто — знаменитая мелодрама,
написанная в 1938 году для
«больших бульваров». Центральная героиня, Ивонна, фанатично любящая своего сына… Сын Тео, влюбляющийся в девушку Мадлен и не подозревающий, что она — любовница его отца Жоржа. Потеря сына, случайное самоубийство матери…

Назвав спектакль «Несносные родители», Омский театр
сменил жанр. С. Стеблюк поставил не мелодраму, а драму,
поменяв сюжетику взаимоотношений героев и мотивы их
поступков и сопроводив спектакль музыкой в исполнении
«Tiger Lillies». Это уже не голос
французского шансона, это нечто другое, не вполне человеческое, но очень красивое.
Другое время — другие песни.

В спектакле остается история безумно любящей сына
матери, но кардинально меняется характер героини. Валерия Прокоп замечательно играет не маниакально зацикленную на любви к сыну героиню,
а личность художественную,
инакую, не такую, как все. Она
читает стихи, она путает реальности… Эта инакость сразу
вычленяет Ивонну из общего
ряда героев — с их обычными
жизнями, чувствами, интригами. Поэтому она сразу обречена стать жертвой. Но не жертвой своей истерической любви
к сыну, а жертвой мира, в котором все должно быть регламентировано, все должно быть в порядке. «Табор» — так презрительно называет сестра Ивонны Лео (Н. Василиади), всю жизнь влюбленная в Жоржа,
дом своих родственников.
Она — адепт порядка. Но, споря с Кокто, у которого «табор» —
обаятельное, но отрицательное явление мира (непонятно,
на что живут, чем занимаются…), Стеблюк отстаивает права этого богемного образа
жизни, этого «табора», он сталкивает мир художественности и мир порядка, борясь с морализаторским пафосом Кокто, у которого торжествует именно
порядок буржуазного мира.

Омская драма играет очень
понятную историю о том, как
образ жизни (так знакомый нам
по нашим будням!), когда все
упорядочено, все на своих местах и все не живо, где у каждого своя роль в многолетней
лживой и ложной ситуации, —
все это побеждает живую
жизнь. Жизнь, может быть, неврастеническую, глупую, но истинную. Это совершенно другой сюжет. Стеблюк сталкивает
Ивонну — и упорядоченный мир.
Мир побеждает. Жорж, Лео,
прагматичная девушка Мадлен, нежный Тео вполне организуют свою «жизнь втроем»…
Все про всё будут знать, никто
ни про что не будет знать —
главное, чтобы был порядок. Но зачем миру женщина, у которой
страсть заглушает разум, которая любит сына как подружка
(Фрейд, алло!), у которой все —
чересчур… Мальчик, папа, девочка прекрасно обойдутся без
нее. В финале Ивонна похожа
на Кабирию, глаза ее так же
полны слез, и цитаты из Феллини очевидны. И если у Кокто
смерть настигает Ивонну как
возмездие за безумство безоглядной, неупорядоченной
(небуржуазной) любви к сыну (в истерике она пьет таблетки), то в спектакле ее смерть — почти
коллективное убийство. Занятые собой и своими отношениями, все прочие просто забывают о ней. Ивонне остается
только выпить дозу таблеток —
и никто этого не заметит…

Бороться с Кокто — мастером интриги — трудно. Выходит
ничья.

На стороне Стеблюка — изумительный актерский дуэт
В. Прокоп и Н. Василиади: удивительное чувство партнерства, умение солировать не перекрывая другого, бездна нюансов, взаимных пассов — и, с другой стороны, способность
занять все пространство сцены.

Но на уровне знака остался
изобразительный ряд (художник И. Кутянский). Образ прозекторской, морга, в котором
происходит действие, не дает
движения жизни, диалога порядка и хаоса. Неточные, аляповатые костюмы героев
(Ф. Сельская) транслируют намерение добиться некоего эстетизма, не чуждого Кокто, но оборачиваются кичем.

А еще в спектакле есть молодой Ангел. Он живет своей
внимательной, сосредоточенной жизнью, в унисон жизни
героев, наблюдая за ними
сверху и иногда спускаясь в табор. Пока в этом таборе еще
живет Ивонна. Очевидно, завтра он улетит.