Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

АЛЛА ОСИПЕНКО: «Я ВЫРОСЛА В СЕМЬЕ, ГДЕ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО БЫЛА РОССИЯ…»

Беседу ведет Владимир Желтов
Алла Осипенко.
Фото из семейного архива

Алла Осипенко. Фото из семейного архива

Алла Осипенко… Казалось бы, сколько воды утекло с тех пор, когда поклонники задыхались от одного счастья видеть ее в танце — на спектаклях Кировского театра, труппы Бориса Эйфмана?! Легенда отечественного балета!.. Впрочем, в начале января, как в былые времена, восторженная публика Большого драматического театра имени Г. Товстоногова то и дело срывалась на аплодисменты — потому что на сцене Алла Осипенко! В представлении, устроенном для «любимой Терпсихоры» Романом Виктюком и солистами балета театров Санкт-Петербурга.

А за полгода до того, во время приезда в родной город по семейным делам, Алла Евгеньевна неожиданно получила приглашение от художественного руководителя Театра музыкальной комедии Александра Белинского сыграть роль балерины (самою себя?) в спектакле Кирилла Ласкари «Жизнь артиста».

Выдающаяся балерина и… оперетта? Было интересно узнать, что она сама думает по этому поводу?

— Мне моя учительница, великая Агриппина Яковлевна Ваганова, говорила: «Осипенко, с твоим характером закончишь в мюзик-холле!» Что в общем-то и случилось. Так что ничего удивительного нет.

Удивительное, как оказалось, другое: непростая человеческая судьба — женщины, матери, не так давно потерявшей единственного сына, бабушки. Да, уже бабушки…

«Сменить фамилию мне казалось предательством…»

— Алла Евгеньевна, вы — Осипенко…

— … По отцу, по матери — Боровиковская. Да, мой предок — художник Владимир Лукич Боровиковский. А прадед Александр Львович Боровиковский, сенатор и тайный советник, был поэтом. Печатался в «Отечественных записках» и в популярности среди студенчества соперничал с Некрасовым. Дед, тоже Боровиковский, Александр Александрович, — очень известный в Петербурге фотограф.

Папу в тридцать седьмом году посадили. Мама с ним развелась. Когда я должна была получить паспорт, мама просила, чтобы я сменила фамилию Осипенко на другую. Мне казалось это предательством по отношению к отцу, и я сказала: нет! Может быть, взрослые хотели таким образом оградить меня от серьезных неприятностей, не знаю. Мы с мамой больше никогда не касались этой темы.

Алла Осипенко.
Фото из семейного архива

Алла Осипенко. Фото из семейного архива

«В балет я попала исключительно благодаря своему характеру…»

— Алла Евгеньевна, каким образом балет стал вашей судьбой?

— В детстве я была далека от всего этого и в балет попала исключительно благодаря своему характеру. Балериной хотела стать моя мама. Но до революции нужны были рекомендации известных балерин, и ей одного голоса не хватило.

Что я стану балериной, никто не думал. И я не думала!

От рождения я была жутко кривоногая… Когда в доме собирались родственники и друзья, мама садилась за рояль, а я танцевала. Гости перешептывались: «Ах, какая очаровательная Ляляша, жаль, конечно, но балериной ей не быть!» К трем годам ноги у меня выпрямились. Но это еще ничего не значило.

В первом классе я увидела объявление: в школе организуется хореографический кружок. Это слово мне ничего не говорило. Но я прочитала и более важное для себя: занятия два раза в неделю после уроков! Вот это меня очень даже устраивало. «Ага, значит, я два раза в неделю смогу приходить домой поздно! (Для меня пять часов — уже было поздно!) А до того времени смогу быть свободной!»

В конце учебного года учитель хореографии, с которым я дружна была всю жизнь, до его кончины, сказал бабушке: «У вашей внучки ужасный характер! Девица своенравная, но… Мой вам совет: отдайте ее в хореографическое училище».

Фото А. Осипенко из семейного архива

Фото А. Осипенко из семейного архива

«Что такое балет, я поняла в эвакуации…»

— Вы в училище поступили до войны?

— В субботу, 21 июня 1941 года, нам объявили, кто принят, а 22-го началась война.

Мама хотела меня в эвакуацию отправить со школой, где я уже год отучилась и где меня знали, но, слава Богу, кто-то ей посоветовал: школ много, а балетное училище — одно, лучше отправьте с ним…

Уехали мы сначала в Кострому. Начались бомбежки, и нас перевезли под Пермь, тогда — Молотов. В Палазне на Каме (сейчас ее затопили — там сейчас водохранилище) пережили первую военную зиму.

Балету учились… в церкви. Голод, холод… Маленькими, мы начали понимать, что такое искусство. Потом мы перебрались в Курью и там уже занимались в бараках, где тоже было очень холодно: мы на ручку, которой держались за палку, надевали варежку, и нас учили, как держать вторую. В сильные морозы приходилось заниматься в пальто.

В эвакуации младшие и старшие классы объединили: те учащиеся, что поступили в 41 году, и те, которые уже заканчивали училище, занимались вместе. И мы так там сдружились! На долгие годы нас объединила эвакуация!

Теперь, когда объясняешь детям, что балет — это на всю жизнь, что его надо любить, доходит далеко не до всех.

Нам же, эвакуированным, любовь к балету прививать не приходилось, и потому она такая искренняя.

«Вне сцены у меня характер не борцовский…»

— Алла Евгеньевна, цитирую Энциклопедический словарь: «Осипенко — выдающаяся классическая балерина…» И идет перечень партий: Хозяйка Медной горы, Панночка, Дездемона, Одетта-Одилия, Раймонда, Клеопатра…

— Моя карьера в Кировском театре сложилась не так, как бы мне хотелось. Да, была точка отсчета — «Каменный цветок». Да, наутро мы проснулись знаменитыми! Но в дальнейшем я ведь из классического репертуара ничего станцевать не смогла, не смогла дотянуться до того уровня, который был в «Каменном…» А там, честно говоря, не было какого-то особого исполнения. Там фигура хорошо легла на образ. И потом. Я была, вероятно, первая балерина в Советском Союзе, которую выпустили на сцену обтянутой в трико. Без пачек. Еще и поэтому роль как-то особенно прозвучала.

Моя жизнь в Кировском сложилась по принципу: я тебя породил — я тебя и убью! «Ну какая из нее Жизель! — говорили про меня. — Не то амплуа! Ну какая из нее Раймонда! Два тура не может вертеть!..» То есть своим исполнением в «Каменном…» я как бы сама себе перешла дорогу. Вне сцены у меня характер не борцовский. Если мне говорили, что это не мое амплуа, я верила. Говорили, что я не могу вертеть два тура, я верила, потому что, действительно, у меня бывали случаи, когда я падала от этих двух туров.

Я проработала в Кировском театре двадцать один год. А когда ушла из театра, там танцевали уже без оглядки на амплуа. Особо не задумываясь, подходит — не подходит «Лебединое озеро», подходит — не подходит «Жизель»…

«Кагэбэшники в Лондоне меня закрывали в номере…»

Фото А. Осипенко из семейного архива

Фото А. Осипенко из семейного архива

— Я полагаю, что в самооценке своего таланта вы чересчур беспощадны. В таком случае, едва ли бы нашлось объяснение тому, что вы имели большой успех в Европе…

— Недавно я передала в Музей театрального искусства диплом, которого удостоилась еще в 1956 году. Первой из советских балерин я получила премию имени Анны Павловой, за четверть века до того утвержденную. После меня ее получили Уланова, Плисецкая… Мне просто повезло, что первая. Я о премии даже и не говорила никому, потому что никто у нас в стране не знал, что это за премия. Ну подумаешь, диплом! Подумаешь, подписанный Кшесинской, Преображенской, Вырубовой, Лифарем! А с другой стороны, за одно это в тюрьму могли бы засадить! Диплом я в сундук положила и сказала маме: «И не вспоминай, и не показывай!»

Меня и сейчас в Европе пожилые люди помнят, узнают, вздыхают: «Боже мой! 61 год, Париж!..» Я уже, кажется, забыла. А они помнят! Но после того, как в том же 61-м на Западе остался Нуреев, меня тоже перестали выпускать из страны. Я была «невыездная»…

— С чем это связано?

— Вероятно, боялись, что и я останусь.

— Но для этого еще нужно было вернуться в Союз. После Франции, без «заезда» домой, театр гастролировал в Англии.

— Да, Рудик остался в Париже. А в Лондоне меня кагэбэшники открывали и закрывали в номере. Мне было приказано при выходе из театра после «Каменного цветка» говорить, что я не Осипенко. Разуверить поклонников труда не составляло: я, блондинка, танцевала в черном парике. Выхожу — «Вы Осипенко?» — «Нет, Осипенко сзади!» И поклонники бросались к какой-нибудь красавице, идущей следом. Скажем, к Лиле Петровой, девушке неземной красоты. От фантазии кагэбэшников я пришла в восторг: какая прелесть, я всегда буду говорить, что Осипенко сзади!

Меня, «невыездную», в Ленинграде чуть позже разыскивали (потому что помнили) гастролирующие звезды мирового балета, находили и первым делом спрашивали: «Алла, сколько у вас детей?» — «У меня один сын — недоумевала я. — А почему вас это интересует?» — «Да потому что на вопрос: „Где Осипенко, почему с вами не приехала Осипенко?“ — западные журналисты постоянно получали один и тот же ответ: „Осипенко рожает!“»

Сказать, что я была наглухо закрыта, нельзя. Мне разрешали выезжать в соцстраны, в Монголию и даже на Ближний Восток, в Дамаск, откуда никуда не убежишь!

И все же Нуреев советовал — передавал со всякими оказиями, — чтобы я где-нибудь осталась.

Фото А. Осипенко из семейного архива

Фото А. Осипенко из семейного архива

«В защиту Нуреева на суде выступили даже рабочие сцены…»

Нуреева обвинили в измене Родине, Роза, сестра его, добилась, чтобы его судили — заочно! Статья, которая ему грозила, имела «вилку» — от 7 до 15 лет лишения свободы. На суде в защиту Рудика выступали даже рабочие сцены. Из балерин я одна пришла и выступила. И удалось доказать, что Нуреев остался на Западе не преднамеренно, что его вынудили остаться, в том числе и наш доблестный КГБ. И ему дали семь лет — за непреднамеренную измену Родине.

Я была тесно связана с сестрой Рудика. Общались, правда, мы с ней на конспиративном уровне. Роза очень боялась — и не безосновательно! — преследований и подслушиваний. Она звонила: «Алла, тебе нужны сосиски?» Если я говорила: «Нужны» — это значило, что ко мне можно прийти. А если: «Нет, у меня есть сосиски» — она понимала: приходить нельзя.

Однажды она звонит мне: «Алла, тебе нужны сосиски?» — «Не нужны» — «Как не нужны?! Самые настоящие! Я, — говорит, — килограмм достала! Хочу поделиться…»— «Давай, неси!»

«Я могла остаться на Западе. И не раз…»

Первое предложение остаться я получила еще в 56-м, когда ездила с Театром Станиславского в Париж. В 58 году мне в Югославии предлагали остаться: «Вы не исключительно классическая танцовщица, вы должны и модерн танцевать. Мы вам дадим немножко денег, немножко апартаментов…»

Впрочем, году в 76-м мы с мужем (и партнером) Джоном Марковским чуть было не ухали. Я поддалась на его уговоры. Может быть, он был прав, когда говорил: «Это и для Вани будет лучше. Сына надо увезти от этой жизни!» Пришло приглашение, но нам его не отдали, сказали: не приходило! Но то, что приглашение было, я знаю точно. Брат эмигрировавшего актера Лёскина говорил мне: «У меня в письме написано, что приглашения вам и мне посланы одновременно. Я его получил, а вы?..»

Мы так и не уехали. Слава Богу!

«По заграницам я мотаюсь от нужды…»

— И все же теперь вы в Питере — редкая гостья.

— По заграницам я мотаюсь почти десять лет, но это от нужды. На что жить? Когда я уезжала в первый раз, у меня пенсия была сто двадцать рублей! А мне еще надо было сыну помогать…

— Алла Евгеньевна, сейчас вы в Соединенных Штатах Америки…

— Да. А начала с Италии, куда меня пригласили в гости. Потом перестройка, и я получила сразу четыре приглашения — выехать. Пока я решала, куда мне ехать, позвонила Наташа Макарова: «Алка, поезжай в Италию… через Лондон. Я ставлю „Баядерку“ и хочу, чтобы ты мне помогла». Наташа мне купила билет, потому что денег у меня не было. Я прилетела в Лондон с авоськой и дамской сумочкой. Там я пробыла две недели, после чего продолжила путь. В Италии я встретилась с Рудиком Нуреевым. Через 28 лет!

Когда он узнал, что я прибыла по гостевой визе (я до сих пор по гостевой езжу), сказал: «Алла, обратно вы не поедете! Будете преподавать здесь». — «Да я не умею!» — «Ничего, научитесь!» И он меня пригласил преподавать в Гранд-Опера, где тогда был директором.

Но в Гранд-Опера на постоянную работу не берут. Я там работала «наездами»: контракт на месяц, еще раз на месяц… Стала давать частные уроки. Более унизительного периода в моей жизни я не знала. Я практически была в услужении некой богатой семьи — французских эмигрантов русского происхождения, которые, что называется, из грязи да в князи. Не хочется даже вспоминать! Но я была вынуждена на это пойти, потому что надо было уже помогать семье сына — он к тому времени женился.

— А из Италии в Нью-Йорк как?..

Фото А. Осипенко из семейного архива

Фото А. Осипенко из семейного архива

— Потом я ушла из этой семьи. Меня в Италии уже знали как педагога и стали приглашать в разные приватные труппы, студии. Владельцами одной студии были двое — один американец, другой — итальянец. Американец решил возвращаться обратно в Америку, в Хартфорд. И меня пригласил на два месяца: давать уроки в Хартфорд-скул, это довольно большая школа, до 500 учеников. После я получила приглашение туда на постоянную работу.

Когда я заявила, что все, хватит, надоело — уезжаю в Россию, домой, мне пообещали подарить грин-карту — вид на жительство, за которую «новые русские» платят бешеные деньги. Я сказала: «Не надо мне вашей грин-карты! Вот где мне ваша заграница!» Но умные люди надоумили: «Алла, не отвергайте! У вас растет внук, и, может быть, надо будет как-то иначе переигрывать свою жизнь — ради внука». И я заключила новый контракт. Честно говоря, это грошовые контракты. Если бы я попала туда танцующей, то, конечно бы, была при деньгах. А педагоги получают небольшие деньги. Когда произносишь: полторы тысячи долларов в месяц, здесь кажется, что это сумасшедшие деньги. Но, извините меня, 800 стоит квартира.

— Вы сами оплачиваете проживание?

— Конечно, сама. А мне ведь нужно еще и питаться. И в Нью-Йорк съездить — это два часа езды! — и спектакли посмотреть, и какие-то дела сделать. Остаются копейки!

Не могу сказать, что за это время я особо помогла в финансовом отношении семье сына, но, по крайней мере, я их одела! Это уже очень много! Деньги, те гроши, которые здесь зарабатывают, которые им пришлось бы потратить на одежду, они могут пустить на продукты и другие необходимые для жизни вещи.

Да, после моего «ухожу» мне прибавили денег. Может, я теперь не один раз в году смогу приезжать в Петербург, а хотя бы дважды — зимой и летом. Тогда мне будет легче переносить разлуку с близкими.

С внуком, с Данилой, у нас прекрасные отношения, удивительная духовная связь! Он каждый раз просит: «Бабушка, ну не уезжай!»

«Ностальгия, как и любовь к России, родилась вместе со мной…»

— Алла Евгеньевна, чем вы объясните ностальгию — кроме любви и привязанности к близким?

— Да тем, что я росла в семье, где превыше всего была Россия. Мои бабушки не говорили: Родина, они говорили: Россия. Они говорили: «Мы пережили пять царей: Александра Второго, Александра Третьего, Николая Второго, Ленина и Сталина!» Понятие «вождь-учитель» для них было как закрытая книга. Они пережили пять царей! Так что я воспитана в любви к России, и воспитана очень серьезно. Ностальгия, как и любовь к России, родилась вместе со мной. Поэтому там меня ничто не радует.

Вот восхищаются: Флоренция! Да, красиво! Но там, как говорит Макарова, куда ни плюнь — везде музей! Хорошо, когда приезжаешь посмотреть Флоренцию, но когда ты работаешь и зарабатываешь на жизнь копейки, тебе не до красот. Ты расталкиваешь туристов локтями, чтобы не опоздать в студию.

Я ходила по берегам Арно и видела Неву! Даже дома Флоренции воспринимаешь по-своему: «Ой, похож! В Ленинграде на Петроградской, вот там такой же…» В Италии я все время жила каким-то вторым планом. Это страшно! Этой двойственностью жить почти невозможно! Доходит до того, что, как теперь говорят, «крыша едет»!

При всей моей любви к музеям, к красоте, потому что родиться в Ленинграде — это значит родиться в красоте, жизнь вне России не для меня.

Январь 1999 г.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (3)

  1. Наталья Сергеева

    Первая балерина в России!!!!

  2. Андрей Сурин

    Дай бог здоровья, замечательная женщина!

  3. Larisa Yablunovskaya

    Большой талант , но незаслуженно недооценён своей любимой Россией ! А жаль !

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*