«У вас есть „Hand Made“, а в Америке — „Пилоболус“,
но все-таки они совсем разные», — примерно
так сформулировал для меня один театральный русский
американец. В искусстве подобные прецеденты
встречаются сплошь и рядом. Однонаправленные
идеи носятся в воздухе, неизбежно порождая
сходные способы своего выражения,
зачастую провоцируя художников
на последующую борьбу за «право
первородства». Очевидцам же достается
не менее азартное занятие, сходное
с игрой в поиск «десяти различий»…
Но сначала в глаза непременно бросаются
сходные детали. Названные
коллективы по праву заслужили каждый
свою, вполне шумную, славу, создавая
эффектные сценические композиции,
где главную роль играет
«театрально-живописный код» (словами
Ю. М. Лотмана). В основе выразительных
средств — виртуозная ансамблевая
техника, с помощью которой из
актерских тел складываются визуальные
образы. Они активно востребованы
«смежными областями»: рекламной индустрией,
церемониальной культурой, телевидением. Происхождением
своим одинаково обязаны учебному процессу:
оба зародились в результате работы над заданиями
по движенческим дисциплинам, которые впоследствии
стали основой оригинального стиля. И вот
тут самое время искать различия.
Танцевально-акробатический этюд «Пилоболус»
(по названию быстрорастущего мха с крепкими корнями)
появился на свет в 1971 году в колледже Дортмут
в Нью Хемпшире (США). Его создателям (Джонатан
Уоллкен, Мозес Пендлтон, Робби Барнетт и Ли
Харис) не только удалось доказать своим педагогам
возможность преодоления гравитации художественными
средствами, но и дать жизнь целому арт-
организму (сегодня «Пилоболус» — это солидная
театральная компания, с многочисленными престижными
наградами, имеющая свою школу, институт, театр,
троих художественных руководителей и всемирную
известность).
«Страна теней». Театр «Пилоболус».
Фото Д. Кейн
Театр пластики рук «Hand Made», можно сказать,
рождался дважды: в 1999-м (когда на факультете
театра кукол СПбГАТИ был показан зачет-
представление «Игра в 44 руки») и в
в качестве зачета по пластике рук другим студенческим
курсом было показано представление «Потехе
— час», ставшеее основой репертуара нынешнего
театра). Сегодня этот молодой театр под художественным
руководством артиста петербургского
БТК Андрея Князькова, не имеющий ни бюджетного
финансирования, ни постоянной крыши над головой,
— одно из ярких и даже, невзирая на фактическую
бессловесность, «шумных» явлений российской
сценической пластики. Кажется, что без театра
«Hand Made» не обходится ни одна более или менее
грандиозная церемония: будь то открытие фестиваля
КукАрт, вручение кинопремии «Золотой Орел» или
новогодние корпоративы крупных компаний. Эффектные
номера на практически любую заданную
заказчиком тему не могут не притягивать зрительский взгляд и не удивлять поистине неистощимой
постановочной изобретательностью. Но есть у громкой
известности «Hand Made» и оборотная сторона:
он приобрел репутацию не столько новаторского
пластического коллектива, сколько завсегдатая помпезных
официальных мероприятий. Впрочем, и самые
предвзятые из театральных теоретиков, даже те
из них, кто не склонны считать «Hand Made» явлением
в полной мере театральным, признают высокий
технический класс производимого им сценического
продукта.
В феврале
— спектакль «Viva Italia» (премьера состоялась
в Венеции), а в апреле «Пилоболус» приехал на гастроли
со «Страной теней» (режиссер JorgeDelgadillo).
И мы получили очередной серьезный повод для
поиска сходств и различий.
На сцене оперного театра Консерватории американская
труппа показала этакую фрейдистскую историю:
юная героиня оказывается в мире фантасмагорических
образов, порожденных в ее подсознании
бушующими гормонами. Кипят котлы в какой-то
«адской
кухне», расцветают гигантские фаллические
цветы, огромная рука протягивается, чтобы оторвать
девушке голову и заменить ее на собачью, с трогательно
дрожащими ушками. Символика легко читается:
на пути осознания своей женской природы героине
приходится столкнуться с ее инстинктивной составляющей
и пережить связанные с этим потрясения.
Собачка в платьице путешествует по фантастическим
ландшафтам, пытается обрести друга среди
людей, участвует в охоте на уток, становится узницей
садомазохистского цирка, убегает от своих мучителей,
оказывается в лесу, населенном кентаврами,
падает на дно морское и в финале буквально собственными
руками «переделывает» собачью голову
в девичью. А «проснувшись», радостно обнимается
с родителями, конфликт с которыми пережила перед
тем, как погрузиться в сон (те не одобряли ее желания
накрасить губы помадой).
Сюжет воплощается в приемах театра теней на
двух экранах: один (побольше) опускается с колосников,
второй (поменьше) передвигают по сцене сами
артисты — все атлетического сложения, одетые в подобие
прозодежды спортивного стиля (облегающие
шорты и топы, призванные, главным образом, не давать
лишних объемов или складок при создании теневых
фигур). Такой прием можно, наверное, назвать
«полуоткрытым»: прежде чем стать безголовым карликом
или слиться с другими в силуэт слона, кентавра,
фантастического растения, актер вполне показательно
прокатывается в кувырке — дабы честно
продемонстрировать материал каждого нового визуального
трюка.
Драматургия спектакля представляет собой последовательно
смонтированные теневые эпизоды
фантастического путешествия героини, периодически
выходящие в «живой план» (таким образом, например,
представлен тот самый жутковатый цирк,
в котором практически обнаженную девушку, посаженную
на поводок, дрессируют и демонстрируют).
Теневые эпизоды на меняющих цвет экранах (желтый,
красный, синий, зеленый), по сути, представляют
собой вариации тех образов, с которыми не знаком
разве что ни разу не вышедший в интернет (где
во множестве выложены фрагменты пластических
номеров в исполнении этого коллектива и рекламные
ролики крупнейших мировых компаний с его
участием, а также знаменитая теневая миниатюра,
которую «Пилоболус» исполнил на церемонии вручения
«Оскара» в 2007 году). Впервые к теням театр
обратился в 2006 году, создавая рекламный ролик
одной копании (произнесение имени которой стало
бы рекламой фирмы, избежим этого), и в результате
последующих экспериментов в этом направлении
появилась «Страна теней».
Нельзя не отметить точнейшую исполнительскую
технику. А самым интересным
элементом представления оказываются,
как ни парадоксально, бессюжетные
коротенькие рефрены-связки
в живом плане. Когда спящая героиня
проплывает перед нами на руках партнеров,
создается то самое потрясающее
впечатление «преодоления гравитации»:
девушка в белом платьице буквально парит
над сценой, а поддерживающие ее
артисты словно растворяются в воздухе,
подобно хорошим кукловодам, которых
«не видно из-за куклы».
Таким образом, остается лишь сожалеть,
что мы увидели безусловный брэнд
современной зрелищной культуры, а самобытный скульптурно-акробатический
стиль «Пилоболуса» в гастрольной постановке
остался недопроявленным.
Сюжет представления «Вива, Италия!» (режиссер
Андрей Князьков, художник Юлия Гольцова), петербургскую
премьеру которого сыграли артисты театра
«Hand Made» на сцене Комиссаржевки 5 мая, оказался
вполне ожидаемым для знакомых с творчеством этого
коллектива: череда номеров, объединенных в сюжет
путешествия «на лайнере авиакомпании „Hand
Made“» по солнечной стране архитектурных достопримечательностей,
прославленных вин, великих
кутюрье и так далее. В этом спектакле — результаты
поисков и экспериментов молодого театра. «Hand
Made», активно и изобретательно эксплуатируя уже
найденные способы выразительности, постоянно
обогащает палитру постановочных приемов, используя
в своих выступлениях свет ПРК, находя эффектное
применение тканям, бамбуковым тростям, воздушным
шарам и другому реквизиту. Как говорит
Андрей Князьков, название «Hand Made» предполагает
не только пластику рук в чистом виде, но и все
то, что может быть сделано на сцене руками артистов
из «подручных» средств. Будь то условные «мозаичные» изображения Колизея, Пизанской башни и собора
Св. Петра из светящихся в ПРК белых пластинок
(под звуки неизбежного «О соле мио» эти изображения
сменяют друг друга, к финалу номера преобразуясь
в шаржированный портрет самого певца, от которого
в результате остается лишь широко раскрытый
рот). Или большая тарелка с кучкой «спагетти» — белый
шнур внезапно взвивается в воздух и становится
«живой» графической линией, рисующей на черном
фоне персонажей песни «Люблю я макароны»…
«Viva Italia». Театр «Hand Made».
Фото из архива театра
Правда, эксперименты в работах «Hand Made» не
всегда приводят к эстетически безупречному результату.
Безусловно неудачной оказалась попытка
интерпретировать историю веронских любовников
с помощью бамбуковых тростей и пластиковых обручей.
А финал спектакля (совершенно сказочную,
тончайшую флуоресцентную панораму венецианской
набережной с проплывающим в ночном небе
львом св. Марка) композиционно почти разрушает
возникающий в центре силуэт Александрийского
столпа с довольно топорно вырезанным ангелом
(в последнем случае претензии, конечно же, адресованы
сценографу).
В созданном по заказу Правительственного фонда
(в рамках Года России в Италии)
представлены и самые расхожие детали «итальянского
колорита», и хорошо знакомые нам элементы
постановочного стиля «Hand Made», например «живые
титры» (названия итальянских городов, по которым
проходит маршрут воображаемого путешествия).
Визуальный ряд «Италии», как и в других работах
театра, представляет собой апофеоз слияния пластического и графического языков: здесь и эффектная
линеарная изобразительность, и элементы драматизма
особого рода, воплощаемые не актером-личностью,
а виртуозным ансамблем, конструирующим
визуальный ряд из собственных рук.
Большая форма в новом спектакле «Hand Made»
все еще весьма условна, драматургическая логика
в целом следует не действенному, а монтажному
принципу, но в каждом из эпизодов присутствуют
композиционные связи, привносящие вполне убедительный
драматизм. Сражение римского гладиатора
с тигром, например, представлено в самой выразительной
анимационной манере: игра сменой планов,
ассоциативный монтаж, визуальные метафоры. Один
из самых сильных моментов: нанесен последний удар
мечом, и грозный тигр-силуэт распадается на составлявшие
его руки, которые замирают на пару секунд,
воздетыми вверх, а затем бессильно падают… Восприятие
образов не только увлекает (а зачастую просто
завораживает магией движения «живой линии»),
но и требует от зрительского воображения активного
соучастия, уже более близкого к драматическому сопереживанию,
чем к чистой созерцательности.
Столь же эмоционально насыщенны ассоциативно-
символические «рассказы» о виноделии (от
оранжевого закатного диска к наполненной его
светом виноградной грозди и так далее, до бокала
с вином, который пригубит влюбленная парочка
— и отправится веселиться в следующий эпизод
под песню Челентано) или итальянском «от кутюр»
(прекрасная дама-Венеция, сооружающая себе наряды
разных эпох и стилей из легчайшей «морской
пены» под арию «Каста Дива») и даже иронично-
залихватские картины простых туристских радостей
(от фотографирования под каждым фонарем
и бросания монеток с Моста вздохов до поедания
огромной пиццы — все перечисленное, напомним,
конструирует пластический ансамбль из собственных
тел и рук!). Строго говоря, анализируя работы
«Hand Made», мы имеем дело со своего рода
«пограничьем»: «кинематографический» визуальный
прием еще не нашел сугубо театрального применения,
хотя очень сильное тяготение к театральности
в нем заложено, а постановочный метод, с помощью
которого создаются представления, по сути близок
режиссерскому этюдному методу.
Останется ли «Hand Made» мастером пластического
афоризма или сможет перейти к более крупной
форме — проблема и творческого роста, и наличия
драматургии (предполагающей определенный тип
композиционных связей, которые именно средствами
этого вида сценического искусства могут быть
реализованы), и — во многом — административной
организации существования коллектива. Негосударственный
театр, постоянно работающий в рамках
заказных проектов, вряд ли сможет позволить
себе надолго «уйти на дно» для глобального осмысления
своих идей и приемов. С другой стороны —
даже если найдется для такого театра «бюджетная
крыша», смогут ли уже привычные к определенному
стилю и режиму работы артисты перестроиться
для «репертуарной» жизни?
Здесь хочется вернуться к теме поиска сходств
и различий. Сегодня в потенциале у «Hand Made»
и почти универсальные возможности освоенного ими
языка сценической пластики, и авторская движенческая
методика (которую уже больше 10 лет успешно
использует в преподавательской и режиссерской работе
их худрук), и уникальный способ коллективного
постановочного мышления (воспитанный и наработанный
со студенческой скамьи). Обладателем аналогичных
творческих качеств давно и повсеместно признан
и американский театр танца «Пилоболус», которому
петербургский театр пластики рук пока что
бесспорно проигрывает в параметрах социальной
и административной обустроенности.
Просто по молодости лет или по другим непростым
причинам? Время покажет.
Октябрь 2010 г.
Комментарии (0)