В этом году на постановочном факультете
СПбГАТИ закончили учебу студенты
мастерской Вячеслава Окунева, одного из
самых востребованных художников музыкального
театра. Курс изначально набирался
с целью подготовить молодых художников
для работы в оперных и балетных театрах,
где существует своя специфика и порой
есть технологические отличия от театров
драматических. Всегда интересно видеть,
каким образом личность и характер
мастера отражаются на студентах, и в этом
случае человеческое обаяние и артистизм
Окунева, способность его дарования соединять
художественные традиции с современным
взглядом, определенная «элегантность» творческого мышления явно сказались
на его учениках. Все, как один (барышни
в большей степени, чем молодые люди),
производят впечатление интересных сложившихся
личностей, художников, владеющих,
помимо своей профессии, способностью
свободно общаться и разговаривать.
Тип мрачного молчаливого таланта,
считающего, что дело художника — только
показывать, а не рассказывать, что макет
и эскизы — очевидный и самый убедительный
аргумент, в нынешнем театральном
мире становится все менее популярным.
В обязательный набор профессиональных
качеств сценографа сегодня входит также
умение разговаривать: объяснить и защитить
свою идею, грамотно, спокойно и дипломатично
вести диалог и — увы! — быть
готовым к компромиссам, когда речь идет
о реализации проектов, ибо практика показывает,
что финансовые возможности театров
сильно «отстают» от замыслов и творческой
фантазии молодых художников.
На дипломной защите окуневцы продемонстрировали
готовность к профессиональной
жизни и показали замечательную
выставку, которая позже, в июле, была экспонирована
в залах Дома Актера. Впрочем,
студенты этого курса успешно выставлялись
и ранее: в Учебном театре на Моховой,
в фойе Александринского театра, в студии
Bye Bye Ballet на Белинского (Первый Съезд
РХС). Помимо хорошо выполненных макетов
обращали на себя внимание эскизы костюмов,
в большинстве случаев поданные
как графические серии на листах большого
формата, например костюмы Екатерины
Малининой к опере Стравинского «Похождения
повесы» — яркие декоративные гуаши,
не совсем обычные композиции. Все
решение — изящное, очень прочувствованное,
по-женски эмоциональное, легкое, но
при этом по-мужски продуманное и полноценно
оснащенное — своей «странностью»
как нельзя лучше соответствует опере Стравинского.
Как и в самой опере, в представленной
сценографии возникает тень некой
двойственности, аберрации сознания
и опрокидывания привычных стереотипов,
парадокса. Написанная русским композитором,
она по теме и сценической истории
— абсолютно европейская. Известно,
что Стравинский в последний период своего
творчества с недоверием относился к понятию
«музыкальная драма» и ценил оперу
в классическом понимании — с номерной
структурой, ариями, дуэтами и речитативами,
как в XVIII веке. Опера состоит из многочисленных
цитат и даже самоцитат — музыкальных
и сюжетных. В главном герое —
Томе — соединились сразу несколько оперных
мифов: Орфей, Дон Жуан, Фауст, Адонис.
Вот эту смесь стилизации и классики,
мотивы постмодернистского палимпсеста
берет за основу своего решения Екатерина
Малинина. Использованы конструктивные
принципы построения и смены декораций
театра XVIII века, но образный ряд, безусловно,
выстроен «из сегодняшнего дня».
Фронтально расположенные, оснащенные
кулисными тягами прорези для проезда
сценических конструкций в конце концов
превращаются в пустое, но «перевернутое»
пространство, где небо и земля меняются
местами — как добро и зло, разум и безумие
в жизни сценических героев. Стилизованные
детали, вроде круглых прозрачных
деревьев, световая партитура, предложенная
художницей, покартинная разработка
— все вместе говорит о тонкости
понимания и проникновении в материал,
как драматургический, так и музыкальный.
Елена Вершинина для дипломной работы
выбрала тему серьезную — оперу «Макбет» Дж. Верди. Макет впечатляет, вызывает
сложные многообразные ассоциации: это
и средневековье, и сегодняшний день, и механистичность
военной машины, перемалывающей
пушечное мясо, и «рваное» небо.
Подчеркнутая конструкцией лестница власти,
спиральная дорога, которая в конечном
счете никуда не ведет или — ведет к обрыву,
обрыву жизни, обрыву разума. Использованы
агрессивные металлические фактуры,
траченные войной, изъеденные временем,
сочетающиеся с мехом и черным полиэтиленом,
создающие ощущение посткатастрофического
пространства, в котором
жизнь как таковая долго длиться не может…
При этом в сценографии разработан динамический
ход, развитие, в соответствии
с драматургией, когда «пустынное» начало
в сцене с ведьмами усиливает предчувствие
роковой фатальности происходящего. По
центру сцены — винт «военной мясорубки»,
эшафот и одновременно площадка для увеселений
— танцев с «шестом» (в его роли тот
же страшный винт), супружеское ложе и стол
для пира королевских гостей. Стремление
к власти требует все нового оснащения, новых
атрибутов — сцену заполняют конструкции,
имеющие значение как в бытовом, так
и в формально-пластическом, и в философском
смысле. Пространство, как бы вращаясь
вокруг винта мясорубки, «загружается», становится
давящим, душным, лишается «воздуха». И наконец, финальная мизансцена,
закольцовывающая пластическую тему, —
снова пустыня, уже выжженная трагедией,
только лобное место с торчащим посередине
винтом, «попыткой вертикали», и куском
зловещего черного дырявого неба. Костюмы
вписаны в общее сценографическое решение:
«черные дыры», пятна, возникающие
на плащах, одежде или даже голом теле, становятся
символами смерти, неизбежностью
в этом черном мире, где мужчина подчиняется
и уступает желаниям женщины — властвовать
и убивать, а не созидать и любить.
Решение мощное, дающее основания полагать,
что автор — талантливый, перспективный
художник с самостоятельным и оригинальным
мышлением.
Еще одна интересная — и не такая мрачная
— пластическая идея принадлежит Валентине
Серебренниковой, выбравшей для
своей дипломной работы оперу Б. Бриттена
«Сон в летнюю ночь». Музыкальные критики
утверждают, что эта опера — одна из
лучших среди наследия английского композитора,
страстно увлеченного своим соотечественником
— Шекспиром. В комедиях
Шекспира игра стилями — излюбленный
прием. И в «Сне» этот прием реализуется
в полной мере: действие происходит в различных
местах и в различных эпохах — это
и шекспировское время, и Древняя Греция,
здесь одушевленный Волшебный лес и невероятные
превращения персонажей. Здесь
афинские ремесленники, разыгрывающие
действо о Пираме и Тисбе (шекспировский
«театр в театре»), здесь эльфы и ослы среди
действующих лиц — это игра, игра не только
стилями и временами, но игра с реальностью,
возможная именно в театре. И художница
подхватывает эту озорную шекспировскую
и бриттеновскую игру и продолжает
ее в своем решении. Однако добавляет
некий взгляд современного, трезво
и иронично мыслящего человека: основным
пластическим мотивом становится мотив
сна и — всего, что связано со сном как
физиологическим состоянием: на сцене
кровать, пуховая перина, матрасы с пружинами,
подушки. Но только в виде, столь
же далеком от реальности, как и Волшебный
лес в пьесе. Декорация вызывает в памяти
ассоциации откуда-то из детства, когда
пространство под столом или бабушкиной
пружинной кроватью открывало целый
неизведанный мир — стоило только
залезть туда и спрятаться от взрослых. Решение
веселое, остроумное и изобретательное
— пружинные сетки в виде двух
фронтально расположенных подъемных
площадок во всю ширину штанкета, опускаясь
и поднимаясь, создают места действия,
пружины «под кроватью» образовывают колышущийся
Волшебный лес, эскизы костюмов
сделаны вполне в ключе сценографии,
поддерживают и развивают основную пластическую
и смысловую тему.
Все художники этого курса достойны внимания
и отдельного разговора — и Михаил
Липовских с неординарным подходом
к мюзиклу Р. Коччанте «Собор Парижской
Богоматери», и Дмитрий Петухов, представивший
изысканную, интереснейшую версию
декораций и костюмов к «Орфею» на
музыку Монтеверди, и Марсель Колмагамбетов
с проектом «Призрак оперы» Вебера,
и Андрей Горлов с темпераментным живописным
решением мюзикла «Чикаго»… Им,
а также их не менее талантливым однокурсникам
Алексею Воронову, Сергею Новикову,
Софье Матвеевой, Варваре Егоровой, Любови
Полуновской, Елене Олейник хочется
пожелать успешной профессиональной
судьбы — все основания для этого есть.
Комментарии (0)