Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА

НЕТ ОТВЕТА…

А. Пантыкин. «Мертвые души». Свердловский театр музыкальной комедии (Екатеринбург).
Дирижер Борис Нодельман, режиссер Кирилл Стрежнев, художник Сергей Александров

Статья эта выходит в свет, когда основные страсти по «Мертвым душам» в Свердловской музкомедии уже улеглись. Впечатления первые и последующие опубликованы, они нашли воплощение в горячих, почти единодушно положительных откликах. Добавить что-то новое к уже сказанному — задача неблагодарная. Может, надо просто расставить какие-то дополнительные акценты, вычленив то, что близко тебе.

Спектакль понят, описан, осмыслен глубоко и подробно. Он задел. Он вызвал эмоции, размышления, ассоциации, сравнения. Так давненько не бывало с современным произведением в области мюзикла — я не умаляю прежних заслуг театра из Екатеринбурга и его работ типа «Храни меня, любимая» и «Силиконовая дура». Там было о чем поспорить. Здесь все объединены пониманием затронутых проблем и возможностью пойти в этом общем понимании все дальше вглубь: вспоминать и бесконечно комментировать эпизоды, диалоги, интонации, пластику, намеки, розыгрыши, подмены, перебивки настроений и тем. Замечать умело сделанные превращения одного в другое: печального в смешное, смешного в страшное…

Е. Зайцев (Чичиков).
Фото В. Пустовалова

Е. Зайцев (Чичиков). Фото В. Пустовалова

Сцены из спектакля.
Фото В. Пустовалова

Сцены из спектакля. Фото В. Пустовалова

Он плотный, этот спектакль, — по смыслам, по деталям, казалось бы, мелочам. В итоге он содержательно плотный. Каждый слой публики найдет в нем свое. И аудитория на таких сценических явлениях способна расшириться, принять в свои ряды тех, у кого не очень успешный и развитый в России жанр — мюзикл — вызывает только высокомерное пожатие плеч…

Обычно мюзиклу недостает содержательного и художественного объема, есть в нем грех упрощения, дайджеста, иногда ощипывающего классическую литературную основу музыки до схемы и даже примитива. Какие там приращения смыслов… «Мертвые души» Н. Гоголя — это кайф, и мюзикл по такой поэме — самоубийство. Что этими средствами можно прирастить? Только изувечить можно! Так казалось…

А. Пантыкин и его «сообщники» — поэт К. Рубинский, режиссер К. Стрежнев, завлит Е. Обыденнова — решили иначе: идея обращения, а главное, идея приращения — их ноу-хау. И дело не только в музыке (она замечательно остроумная в том смысле, что именно острая и именно умная), а в самом замысле привлечь «всего Гоголя». Соединить Чичикова с Хлестаковым, сделав его продолжателем авантюрных приключений бессмертного Ивана Алексадровича, и далее в сценический текст добавить видений бессмертных героев, роли которых исполняют обитатели города N, и фраз типа «если бы нос Никанора Ивановича», или «панноч ка померла», или «поворотись, сынку» и т. д. Авторы набрались наглости «великого писателя земли русской» дописать до Салтыкова-Щедрина и отправить героев в город Глупов, припомнить Сухово-Кобылина с его чиновничеством и много еще кого припомнить. Словом, не только Гоголь, но и кое-кто из русской литературы прошлого и настоящего попал в орбиту внимания. А уж сколько их попало из области музыки… Селифан в прологе напоминает Юродивого из «Бориса Годунова» Пушкина—Мусоргского, Петрушка — Задрипанного мужичонку из Лескова—Шостаковича, капитан-исправник Дормидонтов — россиниевского дона Базилио с его клеветой. А интонации уэбберовского Иуды, отзвуки тех же «Мертвых душ», но уже Р. Щедрина, а изысканные хроматизмы Прокофьева, секундовый ход — зерно, из которого прорастают все основные темы. И сколько еще жанровых отсылов — к танцу, романсу, арии, эстраде, самой что ни на есть серьезной опере, причем разных веков и народов…. Когда перечисляешь источники, может показаться, что музыка коллажна и цитатна, как положено в постмодерне. Да, это есть, но ее особенность — в абсолютной индивидуальности. Это пантыкинские интонации, обороты, лексика — его музыка. Она узнаваема совсем не потому, что представляет собой некое общее место всего на свете слышанного и, значит, написанного (что написано, композитор знает хорошо и точно), — это «все на свете» переработано в свое, знакомое, но неповторимое. И это мастерски сделано — из лейттем и лейтритмов, повторов и развития, умения соединить музыку с драмой, с событием, рассчитать кульминацию и предвидеть внезапную остановку, пойти на радикальную перебивку жанра и настроения, поставить многоточие, не дать разрешения, когда, казалось бы, необходимо уже прийти к тонике. Словом, «Мертвые души» — сложное музыкальное произведение, может, уже и не мюзикл, а современная опера, не в том смысле, что рангом повыше, а в том, что в принципе повыше; в том, что это нечто новое, чему еще надо придумать название. И с этим «креативным валом» замечательно справляется оркестр театра под руководством Б. Нодельмана

Я УЧИЛСЯ В ЛГИТМИКЕ (НОВОЕ НАЗВАНИЕ ИНСТИТУТА НИКАК НЕ УКЛАДЫВАЕТСЯ В МОЕЙ ПАМЯТИ), ЗАКОНЧИЛ В 1977-М, И МОИМ МАСТЕРОМ БЫЛ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ РЕЖИССЕР ИЗААКИН АБРАМОВИЧ ГРИНШПУН. ОДИН ИЗ ОСНОВАТЕЛЕЙ ТРУППЫ ОДЕССКОЙ МУЗКОМЕДИИ, ОН НАЧИНАЛ ВМЕСТЕ С МИХАИЛОМ ВОДЯНЫМ ЕЩЕ ВО ЛЬВОВЕ. ПОСЛЕ УХОДА ИЗ ОДЕССКОГО ТЕАТРА УЕХАЛ В ЛЕНИНГРАД, СТАЛ ПРЕПОДАВАТЬ, ВЫПУСТИЛ НЕСКОЛЬКО ОТЛИЧНЫХ КУРСОВ. КСТАТИ, КУРС, НА КОТОРОМ УЧИЛСЯ Я, БЫЛ АКТЕРСКО-РЕЖИССЕРСКИМ, И ЭТО БЫЛО НЕ СОВСЕМ ТИПИЧНО ДЛЯ ТОГО ВРЕМЕНИ. НА НАШЕМ КУРСЕ БЫЛО 16 АКТЕРОВ И 4 РЕЖИССЕРА, И Я СЧИТАЮ ЭТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫМ ИЗОБРЕТЕНИЕМ — У НАС ВСЕГДА БЫЛИ «ПОД РУКОЙ» АРТИСТЫ, С КОТОРЫМИ МОЖНО БЫЛО РАБОТАТЬ… ГРИНШПУН, ДАВШИЙ МНЕ «АЗЫ» РЕЖИССЕРСКОЙ ПРОФЕССИИ, МОЙ ПЕРВЫЙ УЧИТЕЛЬ, НО — НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ. ВСЕМ, ЧЕГО МНЕ УДАЛОСЬ ДОСТИЧЬ В ЖИЗНИ, Я ОБЯЗАН ЕЩЕ ДВУМ УНИКАЛЬНЫМ ЛЮДЯМ. ДИПЛОМНЫЙ СПЕКТАКЛЬ Я ОТПРАВИЛСЯ ДЕЛАТЬ В СВЕРДЛОВСКИЙ ТЕАТР МУЗЫКАЛЬНОЙ КОМЕДИИ, К ВЛАДИМИРУ АКИМОВИЧУ КУРОЧКИНУ. ОН СОЗДАЛ ДЛЯ МЕНЯ ПРОСТО ИДЕАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ: ЛУЧШИЕ АРТИСТЫ ТРУППЫ БЫЛИ В МОЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ, ЛЮБОЕ МОЕ ТВОРЧЕСКОЕ НАЧИНАНИЕ ВСТРЕЧАЛО ЕГО ПОДДЕРЖКУ. И Я СДЕЛАЛ ЗА 4 ГОДА 5 САМОСТОЯТЕЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК. ИМЕННО У КУРОЧКИНА Я УЧИЛСЯ ТОМУ, ЧТО ТАКОЕ ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ТЕАТРА, КАК СОЗДАТЬ И СОХРАНИТЬ АТМОСФЕРУ ТЕАТРАЛЬНОГО ДОМА, ОСНОВЫВАЯСЬ НА ЛЮБВИ К АРТИСТУ. А ВЕДЬ ТОГДА НИ Я, НИ ВЛАДИМИР АКИМОВИЧ НЕ МОГЛИ ДАЖЕ ПРЕДПОЛАГАТЬ, ЧТО ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ СУДЬБА «ВЕРНЕТ» МЕНЯ В СВЕРДЛОВСК УЖЕ ГЛАВНЫМ РЕЖИССЕРОМ И ВСЕ ЭТИ ЗНАНИЯ И УМЕНИЯ ОКАЖУТСЯ ЦЕННЕЕ ВДВОЕ…

ВЛАДИМИР ЕГОРОВИЧ ВОРОБЬЕВ — ОТДЕЛЬНАЯ «ПЕСНЯ» В МОЕЙ СУДЬБЕ. ПОСЛЕ НЕСКОЛЬКИХ АБСОЛЮТНО СЧАСТЛИВЫХ ЛЕТ В СВЕРДЛОВСКЕ Я УЕХАЛ ОЧЕРЕДНЫМ РЕЖИССЕРОМ В ЛЕНИНГРАДСКИЙ ТЕАТР МУЗЫКАЛЬНОЙ КОМЕДИИ. ТАМ ТОГДА ЦАРИЛ ВОРОБЬЕВ, УЧЕНИК ТОВСТОНОГОВА, ВЛАДЕВШИЙ УНИКАЛЬНЫМИ СЕКРЕТАМИ ПРОФЕССИИ. УМЕНИЕ ПРИДУМАТЬ СПЕКТАКЛЬ, НАЙТИ ВЕРНЫЙ СПОСОБ РАБОТЫ С АРТИСТАМИ — ВСЕМУ ЭТОМУ Я НАУЧИЛСЯ У ВЛАДИМИРА ЕГОРОВИЧА. РЕЖИССЕР — Я УБЕЖДЕН В ЭТОМ СЕГОДНЯ — ДОЛЖЕН ПРОЙТИ «ШКОЛУ ВЫЖИВАНИЯ», НАУЧИТЬСЯ «ПРЕОДОЛЕВАТЬ НЕПРЕОДОЛИМОЕ», ЧТОБЫ СОСТОЯТЬСЯ В ПРОФЕССИИ ПО-НАСТОЯЩЕМУ. ШКОЛА ВОРОБЬЕВА БЫЛА ЖЕСТОКОЙ — ЕГО КРУТОЙ НРАВ ИЗВЕСТЕН ВСЕМ, КОМУ ДОВЕЛОСЬ ВСТРЕЧАТЬСЯ С ЭТИМ ТАЛАНТЛИВЕЙШИМ ЧЕЛОВЕКОМ. НО ИМЕННО ГОДЫ РАБОТЫ С ВЛАДИМИРОМ ЕГОРОВИЧЕМ Я ИСКРЕННЕ СЧИТАЮ ИСТИННОЙ ШКОЛОЙ ПРОФЕССИИ…

Я БЛАГОДАРЕН СУДЬБЕ, ЧТО ОНА ПОДАРИЛА МНЕ ЭТИХ ТРЕХ УЧИТЕЛЕЙ. И Я БЛАГОДАРЕН СВОИМ УЧИТЕЛЯМ ЗА ЛЮБОВЬ, КОТОРУЮ ВСЕГДА ЧУВСТВОВАЛ. ЭТО ПРАВДА: ДАЖЕ ВОРОБЬЕВ ЛЮБИЛ МЕНЯ, Я ЗНАЮ ТОЧНО! И ЭТО ЕЩЕ ОДИН УРОК. ТЕПЕРЬ Я САМ — ПРОФЕССОР ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО ТЕАТРАЛЬНОГО ИНСТИТУТА И УБЕЖДЕН, ЧТО БЕЗ ЛЮБВИ НАУЧИТЬ ПРОФЕССИИ НЕВОЗМОЖНО.

КИРИЛЛ СТРЕЖНЕВ

Надо ли говорить, что все вышеперечисленное — богатейший материал для спектакля, для сцены, для Стрежнева, который и сам по себе, и со всеми вместе умеет слушать и слышать — музыку, речь, подтекст… И видеть — вместе с художником С. Александровым. На сцене — уходящий вдаль подиум с тряпичными серо-черными сводами, образующими тоннель, где в конце должен бы быть свет. А тут в конце тоннеля — рука. То ли рука Всевышнего, то ли рука провидения, ладонь (как чаша, как ложе), на которой въезжает в спектакль главный герой — Павел Иванович Чичиков. В общем, в конце тоннеля — сюр, Магритт. Да и Чичиков Е. Зайцева сильно смахивает на Хью Гранта… Голливуд, а вовсе не почтенный господин. Какая кибитка, тройка, тем более птица-тройка… Он из чьих-то рук — может, все-таки хлестаковских. Тем более что «редкая лошадь долетит до середины Днепра», как споет ему вскоре Ноздрев… Зачем же Чичикову лошадь? В спектакле другой мир — мир абсурда. В нем люди отдельно, а души отдельно. Души — балетные, хотя и не из «Жизели» или «Сильфиды», а из хореографических фантазий С. Смирнова и его «Эксцентрик-балета». Угловатые и размашистые, с руками, сжатыми в трясущиеся кулачки, с птичьими поворотами голов — они трогательные, неземные, существуют сами по себе, в губернском городе N такие не проживают.

В губернском городе N проживают монстры. В прямом смысле этого слова — ископаемые, динозавры — бессмертная порода. Чиновники во главе с губернатором надуты, увеличены в размерах, одеты в зеленые мундиры с оттопыренными фалдами, на манер хвоста. Вместо париков у них резиновые шапочки лысин (а может, они бритоголовые), лица нарумянены, лоснятся от вазелина. Важные уроды, дуремары в треуголках с наполеоновскими замашками. Тут работает однозначность карикатуры — ничего человеческого. Они и ходят гуськом, точнее, змейкой или группируются подобно ящеру (например, в финале первого акта). Женщины поданы мягче, им свойственны переживания — по-прежнему ли в моде фестончики или уже на смену пришли воланчики. Они мобильны и мгновенно приспосабливаются к обстоятельствам, могут перейти в оппозицию, организовать партию имени Чичикова, о чем поведать в стиле рэп. Смысл их жизни — мода. Мода на все, не только платья — ничто иное ими не движет. Они, как и чиновники, — обобщенный образ, схема социума, со своими лидерами — губернатором (А. Копылов) и губернаторшей (С. Кочанова).

С. Кочанова (Прасковья Федоровна), М. Виненкова (Лизонька).
Фото В. Пустовалова

С. Кочанова (Прасковья Федоровна), М. Виненкова (Лизонька). Фото В. Пустовалова

Сцены из спектакля.
Фото В. Пустовалова

Сцены из спектакля. Фото В. Пустовалова

Полный страстей, но застывший в пороке мир — на века застывший — до сегодняшних дней. Во что бы ни рядились, барские замашки и методы обогащения как смысл жизни все те же. И у них достойная смена, даже не Чичиков — Лиза, губернаторская дочка (М. Виненкова). Серая мышка, подслеповатая ханжа, способная даже на влюбленность — ничто человеческое ей не чуждо (как и ее мамаше, искренне болеющей за устройство дочери). Она — тайная фальшивомонетчица (эта тема время от времени мелькает в репликах действующих лиц, придавая действию элемент детектива). Она всех облапошит и перехитрит, включая собственных родителей, ибо изумительно лжива и еще быстрее движется к цели предков — нахапать побольше, и чем виртуознее, тем лучше. Она обаятельна и привлекательна, а ум ее и сметка вызывают восхищение — она тоже Голливуд: там воры столь же лихо побеждают воров, празднуя победу вне морали.

Когда лихая парочка а-ля Бонни и Клайд усядется в знакомую руку а-ля Магритт (как мы уже понимаем — в руку дающего), наступит пауза, но не финал. Победные финалы оставим Голливуду. А здесь почти на рампу опустится клеть, выйдет Селифан со своими спутниками — душами и произнесет наконец фразу, над которой бился все время спектакля, учась читать: «Куда несешься ты?..» И выйдут жители губернского городка, попытаются проникнуть сквозь клеть в зал, может, им там, в темноте зрительного зала, почудится свет, но нет, и там тьма. «Не дает ответа», — пропоется, как эхо. И речь не только о России, что само собой, и не о мире — он безумен. Речь о нас — о людях. Куда несемся мы? Как остаться человеком среди живых мертвых душ…

Спектакли Стрежнева всегда про людей, они потому так конкретны при всей образности и обобщенности условного музыкального театра.

«Мертвые души» по жанровому определению авторов — «гоголь-моголь», по методу создания — гротеск: здесь смешаны фантасмагория и лирика. Лирика пронзительна…

Февраль 2010 г.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.