ЛЮДИ. ГОДЫ. ПИСЬМА

Берг Р., Биневич Е., Тамарченко А.
Переписка из трех углов: Эпистолярный роман.
СПб., 2009.

Фамилии, указанные на обложке этого издания, принадлежат
авторам публикуемых писем. Но у самой
книги практически один автор — Е. Биневич. Именно
ему принадлежит идея сделать на основе переписки
эпистолярный роман и ее реализация. Когда в 1970-е гг.
по разным причинам уехали в США Р. Берг, а вскоре
супружеская чета Тамарченко, Е. Биневич остался на родине. Он — единственный обладатель всех писем,
включая копии собственных. Ему же старшая дочь
Р. Берг предоставила фотографии из архива матери,
которые помещены в конце книги вместе с материалами
из его личного архива. Замысел романа возник
в 2001 г., и тогда же было испрошено согласие остальных
(важный этический момент). В результате получилась
не просто публикация с предисловием и комментариями,
как принято, а книга со своим сюжетом,
охватывающим четверть века, с продуманной композицией
(четыре части, считая Эпилог). Она содержит,
кроме писем, авторский текст, написанный уже в процессе
работы. Этому тексту, который дается фрагментами
в начале и внутри каждой части, переписка более
всего обязана своим превращением в эпистолярный
роман.

Фрагменты имеют ярко выраженный личностный
характер. Автор вспоминает о тех, с кем переписывался,
о причинах их эмиграции и переменчивых обстоятельствах
заокеанского житья-бытья; размышляет
о перипетиях своих отношений с ними, заново переживая
былое. В 3-й части приведена дневниковая запись,
сделанная в 1987 г. под свежим и окрашенным
горечью впечатлением от первого приезда А. Тамарченко
из-за границы.

Название книги отсылает к историческому прецеденту
— «Переписке из двух углов» Вяч. Иванова
и М. Гершензона, изданной в 1921 г. Но различия перекрывают
сходство. То была экстравагантная затея Вячеслава
Великолепного, возмечтавшего устроить интеллектуальный
«пир во время чумы», переписываясь
из одного угла комнаты с находящимся в другом углу
Гершензоном, который против воли был втянут в претивший
ему неуместный способ общения. Инициатор
переписки с самого начала планировал опубликовать
ее. Эпистолярная форма в данном случае — игровой
прием, придуманный Ивановым, которому ничто не
мешало просто разговаривать с «сокамерником».

«Переписка из трех углов», напротив, началась и протекала
естественно, как единственная возможность
общаться для людей, оказавшихся в разных частях
света. Никто из них не помышлял об издании, которое
Е. Биневич задумал почти 25 лет спустя. И «углы»
здесь не буквальные, а метафорические, их разделяют
не комнатные метры, но тысячи километров. Притом
и уехавшие, и оставшийся были уверены, что больше
не увидятся. К счастью, вышло по-другому. В перестроечное
и постперестроечное время судьба подарила
им несколько встреч, которым посвящена 3-я
часть — «Возвращения».

Из обитателей «трех углов» двое, наверное, хорошо
известны читателям «ПТЖ», — во всяком случае,
тем, кто работал или учился на театроведческом факультете
ЛГИТМиКа до его переименования в Академию.
Анна Владимировна Тамарченко преподавала
здесь 17 лет и была одним из самых уважаемых педагогов,
а Евгений Михайлович Биневич — одним из
самых любимых студентов ее любимого курса (выпуск
1967 г.). В книге он называет А. Тамарченко Учителем
(с большой буквы) и пишет, что она сделала его тем,
чем он стал. А стал он верным паладином своего замечательного
тезки Евгения Львовича Шварца, чьим
творчеством занимается со второго курса. В 2008 г. выпустил
ценнейшую книгу «Евгений Шварц. Хроника
жизни». И его духовная близость с Учителем во многом
обусловлена общей любовью к Шварцу, которому
посвящены многие страницы их переписки, хотя
круг научных интересов каждого только Шварцем не
ограничен.

На той же почве образовалась дружба Е. Биневича
с Раисой Львовной Берг — «совершенно ренессансным
человеком», дочерью знаменитого академика
Л. С. Берга. Выдающийся генетик, эрудицией она превосходила
иных гуманитариев, обладала разнообразными
художественными талантами. Ее письма — образец
блестящего литературного стиля. Р. Берг дружила
со многими замечательными людьми — Шварцем,
А. Д. Сахаровым и другими. Западную действительность
она, как и А. Тамарченко, оценивала трезво, не
обольщаясь, но врастала в нее не столь драматично
и в конце концов, судя по письмам, адаптировалась
(А. Тамарченко это, кажется, так и не удалось).

Из писем Р. Берг вырисовывается личность решительная,
энергичная, привыкшая побеждать любые
обстоятельства и добиваться своего. Письма А. Тамарченко,
которая по институтским годам тоже вспоминается
как человек решительный и требовательный,
мягче по тону, часто продиктованы желанием
развеять недоумение или досаду далекого собеседника,
невольной виновницей которых она считала себя.
С Р. Берг они не были знакомы, обе переписывались
только с Е. Биневичем. Ему в родимом «углу» также
пришлось врастать в новую отечественную реальность,
на которую у него «аллергия» и о которой он
пишет с огромной экспрессией.

Четверть века — немалый срок, и между людьми,
разведенными по разным «углам» земли, случались
иногда размолвки, переписка на время прерывалась.
Но недоразумения разъяснялись, обиды (реальные
или мнимые) забывались, и снова через океан летели
письма. Может быть, умение стать выше личных амбиций
и помогло сохранить тесные дружеские связи.

Писали обо всем: о глобальных событиях и о семейных
делах, о своих профессиональных успехах
и неудачах, о радостных и грустных «мелочах жизни». За письмами каждого — особенный человек, со
своим взглядом на жизнь. А из совокупности писем
вырастает образ эпохи, богатой крутыми поворотами,
— недаром «Переписка…» вышла в серии «Историческая
книга».

«Переписка из трех углов», несмотря на набегавшие
порой тени, — пример человеческой стойкости
и верности, трогательной заботы друг о друге, неизменной
готовности помочь: отыскать материалы для
научной работы, «пробить» публикацию, прислать
редкую книгу, лекарство, одежду, а главное — словами
искреннего участия скрасить другому горечь существования.

Жанр рецензии, как правило, требует определенного
дистанцирования от материала. Но трудно соблюсти
это правило по отношению к книге, правдиво
свидетельствующей о жизнях и судьбах, особенно
если некоторые судьбы рецензенту не безразличны.
Одно мелкое замечание: может быть, стоило закончить
Эпилог не последним письмом Р. Берг от 24.02.03,
а авторским текстом, пусть кратким. Это придало бы
симметрию композиции, сделав ее более завершенной.
Как бы то ни было, «Переписка…» как эпистолярный
роман состоялась.

Книга издана в мягкой обложке. Они недолговечны,
а жаль, потому что оформление обложки выполнено
с хорошим вкусом (дизайн И. Н. Граве) и задает
нужную тональность читательскому восприятию: фотографии,
разбросанные конверты и открытки с российскими
и заграничными адресами.

Ноябрь 2009 г.