Батсухийн Зориг, Найдакова В. Ц.
Монгольский театр: первая пол. ХIХ в. — нач. ХХI в.
М.; Улан-Удэ, 2006.
Этим летом я побывала на своей родине, в Бурятии,
в Улан-Удэ — городе контрастов и мистических совпадений.
Восток и Запад сошлись в этом месте и, будто
сговорившись, создали свой, не поддающийся обычной
логике мир. В этом городе живет и работает доктор
искусствоведения, профессор, театровед Валентина
Цыреновна Найдакова. Она рассказала мне, что
в 2005 году к ней обратились друзья безвременно
ушедшего из жизни монгольского театроведа Батсухийн
Зорига, известные театральные деятели Монголии
и Москвы, с просьбой отредактировать текст диссертации
об истории монгольского театра, чтобы впоследствии
его можно было издать.
Найдакова не сразу согласилась стать редактором.
Ведь диссертация и монография — два разных жанра.
Да и само исследование Б. Зорига завершалось 1980-ми,
а шел уже 2005 год. Издавать книгу по этим материалам
в 2005 году было бы нецелесообразно. Но и не делать
книгу было нельзя: в ней содержались открытия.
Ведь раньше считалось, что в Монголии не было своего
постоянно действующего театра. Ученые опровергли
этот факт. На протяжении тридцати лет велись
научно-исследовательские работы, которые подтверждают:
наравне с фольклорными видами театра
бытовал театр, который с подлинной художественностью
отражал жизнь кочевников. Этот «театр впервые
открыл занавес в Гоби в 1832 году и просуществовал
почти 100 лет» (с. 43). Его инициатором был ноёнхутухта
V Дулдуйтын Равжаа*, сформулировавший
основные требования к постановке спектакля и исполнению
актеров. Для первой своей постановки
он выбрал «Историю Лунной кукушки» и решил ее
в жанре жития. Это история о принце, постигшем искусство
йоги, которое дало ему возможность перемещать
сознание из одного тело в другое. Но принц стал
жертвой коварного обмана: его физическая плоть
была выброшена в воду, а сознание перешло в тело
кукушки. И все же обман и предательство не разрушили
чистоту его помыслов и не поколебали высокие
принципы буддийской этики. Д. Равжаа полагал,
что в этой этике наиболее точно и доступно изложено
учение буддизма, что позволяло создать спектакль,
отвечающий национальному менталитету. Постановщика
увлекли художественность и изначальная поэтичность
этой истории. В оригинале название звучит
как «Назидательное сказание царевич-бодхисатва,
или Лунная кукушка Голубая шейка». Оно вместило
в себя религиозно-философскую основу буддийского
учения, сочетая его с бытовыми картинами повседневной
кочевой жизни.
1 Дулдуйтын Равжаа (1803–1856), подлинное имя Данзанравжаа,
известен в народе как «гобийский ноён-хутухта» (ноён — господин,
хутухта — одно из наиболее высоких духовных званий в ламаизме).
Под театр приспособили помещения храма, что
дало возможность создать двухъярусную сцену. Театр
активно привлекал зрителей разных сословий, которые
размещались перед храмом тоже ярусно: первый
ряд имел сидения, во втором — сидели в седлах на конях,
а в третьем зритель располагался на верблюдах.
Даже в сокращенном варианте спектакль шел десять
дней (были случаи, когда укладывались и в меньшие
сроки). Для того чтобы сыграть его полностью, потребовалось
бы больше месяца. Этот театр — воплощение
того лучшего, что можно было встретить в Китае,
Индии и Тибете. Все это явилось поворотным моментом,
изменившим отношение к феномену монгольского
театра. Встреча с авторами новой книги об этом театре
и для меня стала событием.
«История Лунной кукушки» развеяла сомнения
В. Ц. Найдаковой, она взяла на себя смелость стать
не только редактором, но и соавтором книги. Так
была написана четвертая глава, охватившая период
истории монгольского театра с 1989 по 2006 год. Изменилось
название книги и ее временные границы.
Книга Б. Зорига и В. Ц. Найдаковой — это труд,
основывающийся на архивных материалах. В нем использованы
воспоминания артистов и режиссеров,
исследования ученых, театроведов, историков Монголии,
России и Бурятии.
При всех дружественных отношениях между бывшими
СССР и МНР, начиная с народной революции
в Монголии, то есть с 1921 года, театральное искусство
этой страны широкому кругу российской общественности
мало известно. Первая книга о монгольском театре
на русском языке вышла в 1947 году в Москве (Г. А. Уварова
«Современный монгольский театр»). Книга Б. Зорига,
В. Найдаковой — вторая. Она знакомит читателей
с древними пластами зрелищной народной культуры,
идущими от исполнителей-сказителей героического
эпоса, преданий, песен-диалогов, песен-пьес, от творчества
сказителей «юртового» искусства«, религиозных
ритуалов — шаманских и буддийских. Б. Зориг виртуозно
описал все детали, нюансы мистериального театра
Цам, дал сравнительный анализ с Цамом Тибета, образно
комментируя своеобразие монгольского религиозного
обряда, при котором возникает объем реальных событий,
но присутствует и сокровенно авторское.
Особенно привлек мое внимание раздел «Театр
Данзанравжи». О великом ноёне-хутухте V Дулдуйтыне
Равжаане рассказано в предыстории появления
книги, и все же вернуться к этой замечательной
личности необходимо. Д. Равжаа — религиозный деятель,
представитель направления красношапочников
(сажийн ёсны). Он получил блистательное образование
в области буддийской философии и поэтики,
слыл талантливым переводчиком с тибетского
на монгольский язык, разбирался в искусстве и эстетике.
И в то же время был обычным человеком, наслаждавшимся
жизнью, красотой и общением с женщинами,
знал вкус вина, что совсем не сочеталось
с жизнью буддийского священнослужителя. За свои
неполные 53 года он испытал все радости и горести
жизни в бренном мире. Но именно он увековечил
«Историю Лунной кукушки» и начал отсчет развития
монгольского стационарного театра. Актеры играли
на двух этажах, оркестр был спрятан в карманах сцены,
где, по-видимому, располагался дирижер. Там же,
чуть выше сцены, находился рабочий, управлявший
динамичной и функциональной бутафорией — кто-то
или что-то падает в реку, кто-то поднимается в гору,
пролетают крупные и мелкие птицы. Повыше в кустах
устраивался юный принц, неожиданно для себя превращавшийся
в кукушку. Одежда актеров, пластика,
вокальные партии и речевые диалоги — все было тщательно
продумано и подготовлено.
Порядок проведения спектакля был установлен
Д. Равжой и почти 100 лет после него соблюдался его
преемниками. И это проходило в Гоби начиная с 30-х
годов XIX века и до самой революции.
Б. Зориг смог подать разрозненный и скупой исторический
материл, сохраненный в архивах, как живую
историю театра. Выразительно переданы автором
собранные материалы о музыкальном сопровождении, подробно и красочно описано художественное
оформление спектакля, говорящее о высоком техническом
уровне постановки: «На заднике сцены обычно
рисовали горы, реки, лес, степь… среди голубых
волн волнующегося озера были видны то появляющиеся,
то исчезающие птицы. Имелись способы для
изображения природных звуков и световых эффектов.
Дождь вызывали способом сильного давления на
большой кузнечный мех, наполненный водой, которая
выливалась через душ, закрепленный в горловине
меха, гром изображали с помощью железного листа,
дождь и град путем разбрасывания белых круглых семян
„сарам“, вспышки желтого огня и молнии — путем
сжигания специального состава „танжуу“, приготовленного
из древесной смолы. Пол сцены на нижнем
и верхнем этажах был двойной, с отверстиями для
появления человека снизу или спуска вниз, для имитации
огня и дыма» (с. 50).
Но еще удивительнее, что на сцене прославленного
монгольского театра, где шли лучшие постановки
западноевропейской классики («Отелло», «Король
Лир», «Макбет», «Гамлет» Шекспира, «Кукольный
дом» Ибсена, драмы Шиллера), комедии и драмы
А. Н. Островского, «Мертвые души» Н. В. Гоголя, где
были представлены лучшие произведения советских
драматургов и, конечно же, национальной классики,
в 2005 году по просьбе земляков великого ноёнахутухты
V из Восточно-Гобийского района Монгольский
академический театр драмы им. Д. Нацагдоржа
поручил режиссеру Б. Мунхдоржу поставить «Повесть
о Лунной кукушке». Был написан новый современный
текст пьесы и показан спектакль, а земляки Данзанравжи
оплатили все постановочные расходы. В этом
закономерность и особенности развития театрального
искусства Монголии.
Во второй главе монографии Б. Зорига и В. Ц. Найдаковой
прослеживается живая связь национальных
традиций народного творчества с профессиональной
сценической школой. Авторы исследуют основные
этапы формирования и становления профессионального
монгольского театра в различные периоды
его истории. В 1930–1950-е годы шло формирование
национальной сценической школы.
Содержательным представляется раздел в третьей
главе, где Б. Зориг пишет о сохранении богатых национальных
традиций монгольской культуры и применении
их в художественной практике театра в 1970—
1980-е годы, они определяли направления творческих
поисков драматургов, режиссеров-постановщиков
и актеров этого времени.
И все же образ монгольского театра был бы не
полным, если не упомянуть страницы книги, связанные
с его обращением к переводной драматургии
в 1970–1980-е годы. Текст Б. Зорига и В. Ц. Найдаковой
о постановках Шекспира на монгольской сцене
полон жизни и глубоко аналитичен. Синкретизм, церемониальность,
условность, сплетение зрелищных
фольклорных форм и органичное, почти природное
существование актера на сцене стали созвучны поэтическому духу Шекспира, в этом и своеобразие его
постановок в Монголии. Поразительно, что уже в наше
принципиально неромантическое время в Монголии
сохраняются героико-романтические традиции в постановках
трагедий Шекспира и выразителем сценического
стиля является актер, не скованный концептуальной
режиссерской формой. Земля великих вождей,
священных буддийских монастырей и бурханов,
особой эстетики буддийской философии взращивает
и питает актерскую природу.
В конце ХХ века, усвоив опыт прошлого и следуя
своим лучшим традициям, монгольский театр вступил
в период кардинальных изменений. Молодая
профессиональная режиссура «работает уверенно
и дерзко, ставя на сцене произведения в защиту человека
и человечности», а «соборность» стала одним
из творческих принципов деятельности современного
монгольского театра. Этому посвящена завершающая
глава монографии «Монгольский театр в условиях
посттоталитарного режима (1990–2006)». Она была
написана, как говорилось выше, В. Найдаковой. К безусловным
достоинствам книги необходимо отнести
приложение, составленное Валентиной Цыреновной.
С самой искренней и глубокой симпатией она создала
краткие эссе-портреты основоположников и мастеров
театра современного периода. Появилась новая
книга — новая история, рожденная «Лунной кукушкой» в театре кочевников.
Комментарии (0)