«Священная книга оборотня» (flashback по роману В. Пелевина).
«Такой Театр» (на сцене театра «Особняк»).
Авторы проекта и исполнители Анна Вартаньян, Юрий Лейкин
Начинать разговор о новом спектакле с размышлений
о романе, выбранном для инсценировки, совсем
не обязательно и, более того, далеко не всегда правильно,
но — да простят мне авторы «Книги» подобный
приступ литературоцентризма! — на этот раз хочется.
Во-первых, «А Хули» (второе название
«СКО») — просто очень приятное, как
говорят, качественное чтиво: легкое,
ироничное, без всякой зауми и вместе
с тем многослойное, как в жанровом
отношении (мелодрама + авантюрный
роман + фэнтези + социально-политический
памфлет + …), так
и в языковом. Безусловно, это романигра,
и комментарий, предваряющий действие, заботливо предупреждает
читателя, что «настоящий текст… не заслуживает, конечно,
серьезного литературоведческого или критического
анализа… и интересен он исключительно как
симптом глубокого духовного упадка, переживаемого
нашим обществом», — однако такой лукавый сократический
ход лишь усиливает любопытство (к тому же
достаточно вспомнить, кому этот комментарий принадлежит!).
Но дело-то вот в чем: наряду с явными
признаками привычно «постмодернистской» литературы,
«Священная книга оборотня» проникнута, на
мой взгляд, каким-то особенным, прозрачным лиризмом.
Здесь есть Автор, и он мало того что не прячется
в густой сети заимствований, подражаний, перепевов
и аллюзий (хотя всего этого тоже с избытком) —
он в какие-то моменты буквально вопиет, а в какие-то
тонко улыбается со страниц книги, то афоризмом, то
метким определением «цепляя» читателя на крючок…
Прочитав «СКО», можно понять, что имели в виду
критики, называвшие Виктора Пелевина реалистом,
романтиком и даже сентименталистом (вот, к примеру,
Д. Быков: «Тексты его пронизаны той детской грустью,
какая бывает, знаете, в сумерках, когда смотришь
с балкона на людей, возвращающихся с работы»). Как
достигается подобный эффект — не мне судить, но он
есть и будет приятным сюрпризом для тех, кто привык
считать Пелевина циником… или для имеющих представление
о «СКО» лишь по пересказу сюжета или аннотации:
проститутки, полковники спецслужб, нефть,
кетамин, олигархи и т. п. — уже пугает, правда?
Ю. Лейкин (On — Серый).
Фото М. Кобзаревой
Это во-первых… а во-вторых (и в главных!), не
так уж часто современный театр дает повод испугаться:
обращения к прозе Пелевина до обидного редки.
Навскидку можно припомнить, пожалуй, лишь антрепризный
опыт «Чапаев и Пустота» П. Урсула да
«Бубен верхнего мира» М. Брусникиной в Театре им.
Пушкина. Но то — давно, то — Москва… и удачными
в художественном отношении ни первый, ни второй
спектакль столичные коллеги не называли. Возможно,
есть еще что-то — прошу прощения за неосведомленность,
но очевидно, что явление «Театр Пелевина» —
совсем молоденькое, робкое, слабое, как жеребенок на
тощих неустойчивых ножках. Факт не просто странный
— поразительный, ведь даже тот, кто принципиально
не интересуется современной литературой, презирает
ее и не читает никогда, о Пелевине-то уж наверняка
что-то слыхал. Неприятное слово «культовый»
здесь, увы, самое точное из определений: Пелевин, как
к нему ни относись, крупнейшая фигура отечественной
словесности постперестроечного периода. Гений
он или мистификатор — пока неизвестно, но в историю
литературы вошел с триумфом. Дело даже не в популярности
— в конце концов, мало ли кто сейчас популярен,
— а в том спектре возможностей, которые
могут дать театру его тексты. На любой режиссерский
вкус, любые жанры, сюжеты… клондайк! Но нет —
тихо. То ли и впрямь неинтересно, то ли побаиваются
чего-то. «Несценично» — сегодня уже не оправдание.
Может, как материал для кино? На сайте творчества
писателя были упоминания о готовящейся экранизации
«Generation П», но в широком прокате фильм так
и не появился…
Безрадостно. И вот — премьера «Такого Театра»,
маленького негосударственного коллектива, лишний
раз подтвердившего свое реноме не только людей
смелых и решительных, но и образованных, творчески
зрелых и остро чувствующих день сегодняшний.
Не случайно — именно на площадке «Особняка», где
искренне любят всевозможные небанальные решения.
Прибавьте еще пристрастие корифеев «Особняка
» к идеям дзен-буддизма, положенным, как известно,
в основу большинства произведений Пелевина. И наличие
в труппе «Такого Театра» замечательной актрисы,
будто созданной для роли Лисы-Оборотня! Пусть
спектаклю и не придавалось априори программного
значения, но появление «Священной книги…» в репертуаре
абсолютно логично. Результат же… нет, не
разочаровывает. Скорее, удивляет.
Flashback Анны Вартаньян — Юрия Лейкина получился
таким серьезным, как будто ставился не роман
Пелевина, а какая-то Очень Древняя, Очень Мудрая…
воистину Священная Книга. Где и вправду речь идет
о гуру, духовном пути, поиске Сверхоборотня, радужных
потоках и т. п., а не сверкает изящное жонглирование
понятиями и терминами псевдовосточной метафизики.
Неожиданностью оказался даже не столько
принцип инсценировки (он незамысловат: вырезано
все, что имеет отношение к конкретным социальным
реалиям, а значит, указывает на место, время и персоналии),
хотя проследить фабулу по ходу спектакля
не читавшим «СКО» затруднительно, — нет, удивило
само отношение команды «Такого Театра» к материалу.
Такое ощущение, будто актера (и особенно актрису)
страшно раздражает пелевинский юмор и они
изо всех сил пытаются «вытащить» из произносимого
текста как можно больше многозначительности (вряд
ли стоит комментировать, как это выглядит, к примеру,
в сатирическом эпизоде «Дискурс»!). Не обошлось
и без некоторых корректировок: например, Александр,
по роману — генерал ФСБ, в спектакле таковым не назван, а внешне больше всего
напоминает хмурого рок-музыканта в черном,
но это не бессмысленно и даже оригинально
в свете задуманного. Пусть так.
Странно другое. Забавная, почти анекдотическая
история про Лису-проститутку,
которая, влюбившись, обрела новое представление
о реальности и преобразила
силой своего чувства жуткого Волчару
в добродушного Пса (он же Пес-Пиздец),
эдакий парафраз «Аленького цветочка»
в путинской — постпутинской Москве,
превратилась на сцене в какую-то мрачную,
депрессивную притчу с древнекитайскими
монахами… И потому зритель,
настроившись на Нечто Сакральное,
недоумевает, слыша со сцены разухабистую
речевку про «Кукис-юкис…».
А. Вартаньян (Ona — А Хули).
Фото М. Кобзаревой
Визуальная организация спектакля
продумана до мелочей, каждый предмет
не случаен. Слева — включенный
телевизор (у Пелевина есть понятие
«медитации на ТВ»), рядышком — аквариум, где вместо
рыб плавают два яблока, изображения которых проецируются
на большой экран (любовные акты оборотней
в «СКО» происходят сложным «кинематографическим»
способом, и нагляднее сценографии не придумать!),
в центре сцены — чемодан, простенький символ некоего
Пути, предстоящего главной героине; повсюду — книги,
книги… И от того, с какой тщательностью выстроена
сценография, тоже возникает двойственное ощущение:
вроде все так и должно быть, но в такой пространственной среде не шутят. То и дело слышен звук взлетающего
самолета — при чем тут?.. Ах, да! Способ сбежать из этого
мира, переменить реальность, ведь, как помнится, А Хули
покинула Землю, оставив лишь рукопись «СКО» в Битцевском
парке… Кирпичные стены «Особняка», слегка
прикрытые треугольными полотнищами ткани (паруса?..
волны?..), как всегда в этом театре, придают оформлению
особый дух какой-то интимной, доверительной студийности,
неуловимой «экспериментальности». Это здорово,
и это вполне Пелевину адекватно. Как было адекватно
Фришу, Ионеско, Кастанеде, Климу…
Но чудо в спектакле все-таки есть.
Как сыграть животное в образе человека? Животное,
которому две тысячи лет от роду, с внешностью
юной девушки, прячущей под джинсами волшебный
хвост? Оборотня, от имени которого ведется повествование;
Лису-интеллектуалку, цитирующую классиков
постмодерна и волшебные сказки? Существо поразительной
красоты и недюжинного ума, обретающее свое
истинное «я» в истинной любви?..
Посмотрите, как это делает Анна Вартаньян, —
и узнаете.
Июнь 2010 г.
Комментарии (0)