В июне 2010 года во второй раз прошла лаборатория
молодой режиссуры «ON.Театр», организованная
неутомимым продюсером Миленой Авимской на территории
театра Ленсовета и БДТ. Первая часть, как
и в прошлом году, приговаривала молодых режиссеров
к современным пьесам, хотя, кажется, в
новых интересных текстов был исчерпан. Тем не менее
19 «лаборантов» нового призыва и участники прошлогоднего
ON.Театра с товстоноговским репертуаром
в портфелях начали марафон 2 июня… и бежали
до
М. Дмитревская, и Г. Стрелков, на обсуждениях первой
трети марафона были П. Руднев и К. Матвиенко, затем
эстафету принял О. Лоевский. На всем протяжении
лаборатории вбегал, яростно хлопал дверями, убегал
и снова появлялся А. Могучий. Собственно говоря,
такая сменяемость экспертов была вызвана объемом:
35 показов! И когда днем спрашиваешь соседа: «А что
мы смотрели утром?» — это нормально…
Проблемы возникали острые. Недоделанные пьесы
встречались с мало умеющими режиссерами, да еще
стремящимися на большую сцену. На материале новых
пьес нам показывали старый театр, но ведь и новые
пьесы ничего нового театру не предлагают. Об этом
с самого начала предложил задуматься А. Могучий: когда
же драматургия делала театру предложение нового
способа существования?
Чехов. Несомненно. Но дальше — через Володина до
Вампилова и Петрушевской — совершенствовался закон
психологического театра, каждое новое время требовало
о себе новой правды, но сказать, что требовался
новый язык, — нет.
Абсурдисты. Несомненно.
А дальше? О. Мухина в «Тане-Тане» дала ТЕКСТ,
в котором режиссерской воле было свободнее, чем раньше,
— это была канва для собственно режиссерского
вышивания суверенных сюжетов.
Дальше Гришковец на время потребовал от театра
«новой естественности». А затем, пожалуй,
«Валентинов день» Вырыпаева предложил новый способ
существования: актер должен был держать еще
и литературно-культурную составляющую, взаимодействовать
с ТЕКСТОМ как частью роли.
За новатора теперь у нас — Пряжко, но, хотя его
«Запертая дверь» была лучшим показом лаборатории,
для театра такие тексты — никакое не новое, как ни
доказывают это апологеты Пряжко. Это просто проза,
рассказ-наблюдение, чреда ремарок, и ставить это
можно привычными для театра способами. Да, он описывает
происходящее в настоящем времени, а не как
классики в прошедшем: «Он шел и думал». Но у театра
никогда нет прошедшего, у него всегда только настоящее:
актер на тексте «шел» — идет. Поэтому текст
Пряжко типа: «Она сидит и ни о чем не думает», — ничего
нового театру не предлагает. Так мне кажется…
Но как же скучно без УМНОЙ драматургии! И прав
А. Могучий: не нужно было приговаривать режиссеров
к современным пьесам, нужно было дать им свободу.
Но что выросло — то выросло. И, не стремясь объять
необъятное, молодые критики выбрали из ON.Театра
лишь то, о чем хотели написать. Без обязаловки.
Комментарии (0)