О СПЕКТАКЛЕ

Спектакль тянет не на театроведческий разбор,
а на конспирологический анализ, что, конечно,
тоже интересно, но к художеству не имеет
отношения. Каковы истинные мотивы работы
известного и талантливого режиссера, побросавшего
в белый мешок не живущие рядом вещи
и даже не попытавшегося их между собой связать,
объединить хоть чем-то, кроме физического
соседства? С Billy’s Band понятно — это просто
пиар-ход, стремление получить то, что сам не заработал,
— публику определенного склада, которая
ТЮЗ им. Брянцева обходит за километр, а на
Билли, Рыжика, Матезиуса и Жидких — пойдет
куда угодно. И собственно, если команда Билли
там и не «убивает время», то теряет его, потому
что их участие в спектакле — номинальный и неосмысленный
акт, им не дали толком выразиться
и с контекстом не связали никак. Их искусственно
«высадили на чужую почву», энергетически пригасили,
потому что если бы они заработали хотя
бы вполсилы, то перекрыли бы всех, кто на сцене
и за сценой, вместе взятых.

«Актуальность» тюзовского «Лира», громко заявленная
в анонсах, не возникает за счет участия
славной группы и непастернаковского перевода
Шекспира. Билли Новик в роли шута вполне себе
забавен и неконцептуален, опять же — его просто
«используют», никакой связи с Лиром, линии
роли — нет. Как пойдет, так пойдет. А не «идет».
Потому что. Дрейден артист особенный, оранжерейный,
его нельзя кинуть на площадь, под грубые
сапоги. Затопчут. Природу его дарования — раз
уж приглашают на главную роль, и он ее играет —
надо как минимум учитывать, если не плясать
от нее, организовывая действие. Режиссер — игнорирует.
Получается прямо подстава. А дважды
лауреат-художник выстроил — тоже как нарочно
— пространство широкое, гулкое, площадное,
оно, конечно, само по себе классное, но своей
условностью этому Лиру неподходящее и очень
требовательное: здесь каждый жест как на ладони,
пардон за дурной каламбур. Здесь нужна
хореография-режиссура, четкая, чистая внебытовая
пластика, до пальчика поставленная. Громко
топающая по фанере кучная толпа из герцогов
и графьев озабочена лишь тем, чтобы не промахнуться
мимо узкого мостика или ступенек, а королевские
дочки (некоторые специально приглашены
в театр на эти роли) — чтобы на наклонном
пандусе не свалиться на каблуках, запутавшись
в хитросплетениях костюмных фантазий Степановой.
Уже им всем не до игры, главное — не пасть.
Увлекшись Шекспиром, художник нуждами артистов
и техническими возможностями театра пренебрегла,
не говоря уж о том, что и с режиссером
на берегу не очень сговорились. Красиво, но
не сюда. Или — не отсюда. Зайцы бессмысленно
таксидермические на гробах… Правда, говорят,
они уже исчезли. Ясно, спектакль сырой, но таким
он и останется, потому что в нем вся структура,
все связи — вязкие, как клейстер, бесформенные,
необязательные. А ведь какие высококачественные
исходные материалы были… И какая
замечательная, многообещающая афиша и программка
в конверте!