Меня взволновал материал в № 56, посвященный
ДК Первой Пятилетки. Вообще, «ПТЖ», по-моему,
делает большое дело, успевая на многое откликаться,
кроме непосредственно театра. Историческая память
очень важна, а память о культуре важна вдвойне. Не
хочется, чтобы все уходило в небытие, как ушло в небытие само здание Пятилетки.

Помимо прочего, это было, как теперь говорят, намоленное театральное место. Прекрасное театральное любительство там поселилось давно. И возглавляли дело известные люди. Какие славные имена!
Во-первых, Федор Михайлович Никитин. Это звезда немого кино, знаменитый артист, он потом работал и в питерских театрах. Никитин — основатель
этого театрального коллектива с 1947 года. Потом — Илья Саулович Ольшвангер, замечательный ленинградский режиссер. Сейчас о нем вспомнили
в связи с юбилеем Бруно Артуровича Фрейндлиха.
«Элегия» — знаменитый спектакль, где играли Бруно
Фрейндлих и Валентина Панина, — это спектакль
Ольшвангера. Работали там и другие талантливые
люди, все что-то сочиняли, экспериментировали…
Пятилетка, кстати, первой в Ленинграде подхватила педагогические идеи Н. В. Демидова.

А уже потом этим театром руководил я. И тут
тоже есть очень важные имена. Во-первых, Воля
Ваха, прекрасный педагог, до сих пор работающий.
Много замечательного
сделал там как художник
мой брат, Феликс Фильштинский. В это же время начинал ныне известный в Европе режиссер Латвийского Национального театра Михаил Груздов. Он тогда
только окончил институт, помню, как Марина
Юрьевна обсуждала и его
спектакли.

Я провел в Пятилетке
двенадцать лет. Это было
мое основное место работы после ТЮЗа. Много
сил Пятилетке было отдано… Именно там я начинал
все свои основные репертуарные идеи. «Доходное
место», которое потом стало известным спектаклем «Жадов и другие». Первый мой «Дядя Ваня»
был там. И «Гамлетом» я тоже там стал заниматься. Здесь тоже всплывают два театральных имени.
Сам спектакль состоял из двух частей, первая часть
была по Шекспиру, а вторая — по пьесе Александра
Образцова «Гамлет, принц Датский». И было два
Гамлета. Один — Коля Реутов, а второй — Юра
Бутусов. В Пятилетке родился спектакль «Карнавал
Высоцкого», и уже потом, в институте, возник спектакль «Время Высоцкого» с Шакуновым, Лобачевой,
Хабенским, Пореченковым, Зибровым…

У меня много бумаг сохранилось от нашего периода. Вот, например, летопись одного из сезонов.
Сколько успел за один сезон этот любительский театр! Я перечитываю и сам не верю. Спектакли, репетиции, праздники,
встречи! Одна только
интереснейшая встреча с Борисом Васильевым чего стоила.
Я уж не говорю о том,
что все мои тюзовские друзья там перебывали — и Тоня
Шуранова, и Саша Хочинский, и Коля Лавров. Был сильный размах — не просто театра, а культурного
места, в лучших русских просветительских традициях. У нас
много работал Кирилл Николаевич Черноземов.
Художники — Илларион Белицкий, например…
И, конечно, сами участники коллектива, эти объятые театром души! Таня Козлова, Олег Кузнецов,
Наташа Никитина — русские интеллигенты высокой пробы!
А незабвенные старики — Зоя Иванна
Яшина и Николай Василич Власов…

Народный театр «Перекресток». Начало 1980-х гг.
Фото из архива автора

Впрочем, все, что я сейчас рассказываю, — это
предисловие. А хочу я вспомнить вот о чем. 1982 год.
Народный театр Пятилетки празднует 35-летие, и мы
все этим очень гордимся. Вдруг где-то на чердаке, на
антресолях, находят альбом. И выясняется, что театральное дело в этой самой Пятилетке началось…
в 1934 году! Альбом с множеством удивительных
трогательных фотографий. Я был этим альбомом
буквально пронзен. Руководил тогда театральным
коллективом некто Андрей Михайлович Лапшин.
В начале — объявление о наборе в самодеятельные коллективы ДК, в том числе и театральный. Список
предметов. Среди них, например, биомеханика, которую вела Ирина Всеволодовна Мейерхольд!

Что за человек был этот Лапшин? Как сложилась его судьба? Это в прямом смысле слова кануло в лету. Я про себя называю его «светлый человек». Погиб ли он на фронте, умер ли в блокаду, где
он?.. Кто знает. Были люди, с которых начиналась
культура. Они любили театр, ставили «Вишневый
сад», «Каменный гость»… Все это было еще до войны.
А вот замечательное фото — «шеф коллектива Борис Зон»! «Режиссер-орденоносец Зон» — тогда это было важно. Вот они вместе на фотографии — Лапшин и Зон. Удивительные фотографии, сцены из
спектаклей, наивные гримы, как тогда было принято, но какие лица! Лица того времени. Среди членов
студии и Юрий Хочинский, отец Саши Хочинского,
в будущем знаменитый певец. Когда я был ребенком,
у нас в радиоле были его пластинки. Он потом покончил с собой. Я так Саше этот альбом и не показал, не успел…

Я взял этот альбом и не отдал никому, отнес домой. И теперь Пятилетки нет, все разрушено, а этот
альбом у меня, и я горжусь тем, что он у меня. Потом,
когда Пятилетку ломали, я что-то в последний момент предпринял, организовал, и мы забрали со стены каменную театральную маску. С тех пор она хранится в нашей аудитории.

Я всегда с дрожью в руках открываю этот альбом и думаю: «Черт возьми, почему же всех забывают!» И тут дело не в сентиментальности. Ведь если
бы я тогда не забрал этот альбом, никто бы ничего
не знал, я его буквально выхватил из небытия. Вот
ведь какая подлая вещь — забывчивость. Для нашего времени, к сожалению, это особенно характерно.
У Ольги Берггольц есть такие строки:

Но даже тем, кто все хотел бы сгладить

В зеркальной робкой памяти людей,

Не дам забыть, как падал ленинградец

На желтый снег пустынных площадей.

Как здорово — «в зеркальной робкой памяти людей…». Зеркало же ничего не помнит — мы посмотрели в него, ушли, и все исчезло. Будем надеяться,
как люди верящие во что-то, что ничего не исчезает,
что есть ноосфера, что где-то там есть другая жизнь…
Так хочется, чтобы этот Лапшин, если он где-то там
есть, почувствовал, что его вспомнили. Все уходит.
Остается только надеяться, что все было не зря. Как
сказал однажды Г. А. Товстоногов: «Хочется надеяться, что все, что мы делаем, кому-то нужно». Поэтому
я закончу тем, с чего начал. Спасибо журналу за его
заботу о нашей общей памяти…

Октябрь 2009 г.

Материал подготовила Екатерина ГОРОХОВСКАЯ