Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ПЕТЕРБУРГ: БЛИЦ-ОБЗОР ОПЕРНЫХ ПРЕМЬЕР

Три петербургских оперных театра в первые месяцы нового года выдали по премьере: в Мариинском показали версию «Любовного напитка» Г. Доницетти, «Санктъ-Петербургъ Опера» произвела на свет собственный вариант «Богемы» Дж. Пуччини, в «Зазеркалье» на вновь открывшейся после ремонта сцене осуществили спектакль по Гоголю — «От Петербурга до Миргорода» (состоит из двух одноактовок — «Шинель» И. Кузнецова и «Опера о том, как поссорились Иван Иванович c Иваном Никифоровичем» Г. Банщикова). К ним собирался присоединиться Михайловский театр с «Севильским цирюльником» Дж. Россини, но выпуск отменили за неготовностью спектакля необходимого качества (пресса похвалила Владимира Кехмана за принципиальность и требовательность в отборе «продукции для потребителя»).

Сцена из спектакля «Любовный напиток».
Мариинский театр. Фото Н. Разиной

Сцена из спектакля «Любовный напиток». Мариинский театр. Фото Н. Разиной

При всей несхожести репертуарных пристрастий каждого из театров — в Мариинке ностальгировали по эпохе бельканто в ее комическом преломлении («Напиток» написан в 1832 году); в «Санктъ- Петербургъ Опере» обратились к веристу Пуччини образца 1896 года и дали вволю попеть мелодии, требующие больших голосов; в «Зазеркалье» предпочли музыку нашего времени — есть у этих совершенно разных спектаклей нечто общее.

Первое. Каждый представляет собой законченный в своем роде сценический опус, в котором режиссура опытна и мастеровита.

Лоран Пелли, придумавший «Напиток» (в Мариинке это перенос совместной работы Парижской национальной оперы и Ковент-Гарден, осуществленный Кристианом Рэтом), славится умением ставить комедии, хотя имеет за плечами более полусотни спектаклей самых разных жанров в лучших театрах мира, и является (никак не по совместительству, а органично для себя) кинорежиссером, что не могло не сказаться на решении оперы Доницетти в духе неореализма.

Юрий Александров долго примеривался к «Богеме» — она не так проста и прозрачна, как кажется. Для режиссера — трудоемка, потому что, если не поставить каждый взгляд, жест, чтобы они выглядели как импровизация, получится фальшиво. Веризм для оперы — штука вредная. Александров его требование «правду, ничего кроме правды» решает в пользу правды чувств…

Александр Петров чаще многих имеет дело с произведениями ныне живущих авторов (в силу специфики театра, который возглавляет и который требует бесконечного репертуарного обновления, не имея реального списка детских опер из разряда классики). Его решение «Шинели» и «Как поссорились…» отправляет нас к решениям гоголевской прозы — заостренно ироничным, трагифарсовым или откровенно карикатурным. В этом есть своя предсказуемость — герои не меняют ставшего за десятилетия киноработ и спектаклей привычными облика и манер, но не отнесешь же к недостаткам исполнения выразительность, смысловую и эмоциональную наполненность, точность существования в роли.

Сцена из спектакля «Богема».
«Санктъ-Петербургъ Опера».
Фото Ю. Алимова

Сцена из спектакля «Богема». «Санктъ-Петербургъ Опера». Фото Ю. Алимова

Второе. Все спектакли толково решены сценографически, талантливо решены, несмотря на разницу режиссерских заданий, особенности каждой площадки, собственной практики.

В программке «Напитка» читаем: «дизайн декораций» Шанталь Тома. Действительно дизайн. Стога сена из спрессованных блоков, поднимающиеся к колосникам, походят на египетские пирамиды. По ним лихо передвигаются герои, взлетая ввысь и сбегая к рампе. Вот в стогу уютно устроилась под зонтиком Адина, вот зарылся в страданиях Неморино, вот нелепо вышагивает Белькоре, вытягивая ноги, как страус. Обыгрывается все пространство сцены, картинка стильная в том смысле, что отсылает нас к любимым итальянским фильмам, в которых герои энергичны и эмоциональны, чуть наивны и всегда поданы с симпатией. Нетрудно догадаться, что разъезжают эти герои на допотопном велосипеде, мотороллере, или тракторе, или фургоне — у каждого свой вид транспорта.

Дизайн декораций дополняет дизайн костюмов. Режиссер Пелли чаще всего сам создает костюмы — они чуть утрированы (как одеяние Адины — платье девочки-переростка, или фиолетово-бордовая двойка Дулькамара, или футболка типа тельняшки у Неморино). Пелли явно любит поведенческие детали и подробности, отчего артисты ни минуты не скучают на сцене и выполняют огромное количество задач.

В «Богеме» проявил себя многоопытный Вячеслав Окунев. Он выстроил почти по центру крошечной сцены винтовую ажурную лестницу с расширяющимися кверху ступенями: она никуда не ведет, зависает неким знаком вопроса. Лестницу в «Богеме» в свое время использовал и Александр Орлов в спектакле для «Зазеркалья», но ставил при этом другие цели и задачи — там она поднималась в небеса, в горние выси, в обитель музыки и поэзии и неслучайно размещалась в гуще рядов оркестрантов, сидящих прямо на основной сцене. По ней дирижер спускался с колосников к своему пульту. В таком решении была своя определенность — в этом, окуневском, ее нет: точка заменена многоточием. Здесь герои вьются вокруг лестницы, и черные ступени, веером расходящиеся на черном столбе, будто размывают представления о том, что это: мансарда или подвал, вокзал или надземный переход, экстерьер или интерьер. Жизнь вне времени и пространства, вернее, без точной привязки к чему-либо — так прочитана история богемы на все времена. Меняются одежды — людей и сцены, неизменными остаются только чувства…

Сцены из спектакля «От Петербурга до Миргорода».
Театр «Зазеркалье». Фото С. Пьянковой

Сцены из спектакля «От Петербурга до Миргорода». Театр «Зазеркалье». Фото С. Пьянковой

В «Зазеркалье» молодой художник Александр Храмцов дал возможность знаменитым гоголевским персонажам ощутить себя в адекватной происходящим событиям среде. На сцене расположились и зрители, и герои двух сюжетов. Все оказались максимально приближены друг к другу. При этом в «Шинели» пространство кажется большим, объемным — середина пуста, и лишь в глубине есть двухпролетная лестница на балкон, где восседают картонные фигуры чиновников. Акакий Акакиевич задержался посередине. Его стул приютился на первой крошечной площадке, будто Башмачкин так и застрял на полдороге к верхним чинам, заработался, не до продвижения — дел много. Оркестр расположен здесь же, на подмостках, справа и закрыт черной занавеской. Тьма способствует ощущению, что все это — черная дыра и люди здесь случайны, появляются лишь на миг, потому и высвечиваются направленным светом. В такой темноте снять с кого-то шинель просто, потерять человека — просто, заблудиться расстроенному, больному сознанию — еще проще.

В «Опере о том, как поссорились…» решение пространства принципиально иное. Совсем на носу у зрителей первого ряда стоит клавесинчик, а дальше — море подсолнухов в человеческий рост. Два героя-помещика пребывают в центре этого радостного желтого поля. Но они же и как растения на этой грядке, столь вздорной кажется их ссора, именно что растительной, глупой… Они дети природы, не способные справиться с эмоциями, причина которых в праздности, а может, в усталости от этого бесконечного подсолнечного праздника жизни.

«Картинки» всех трех спектаклей современны, по-своему красивы и, главное, содержательны. В них есть сочетание конструктива и образности, чувство стиля. Все они содержат потенциал драматического развития сценических положений, в них есть внутренняя динамика.

Третье. Актеры. Именно на них проверяются достоинства режиссуры. Точно поставлены задачи и определены правила игры — и исполнитель куда ближе к успеху, нежели если бы был предоставлен сам себе. Так во всех трех спектаклях, невзирая на разницу актерского состава с точки зрения звездности, раскрученности, опытности, мастерства. Все намерения читаемы по тому, как они выполнены, — будь это звезда мировой величины Анна Нетребко (именно по ее инициативе, говорят, появился спектакль Пелли), или ее муж и партнер Отто Шрот в Мариинке, или начинающие свой путь студенты СПбГАТИ, участники спектакля «Зазеркалья», в партнерстве с более опытными артистами — Андреем Матвеевым (Акакий Акакиевич), Елена Поппель (Петровна, Дама, Хозяйка, Баба), Сергей Ермолаев (Иван Иванович), Александр Подмешальский (Иван Никифорович). Отдельные слова — «Богеме». Потому что и здесь исполнители молоды, хотя и натренированы актерской школой Александрова. Не случайно в «Богеме» три состава, чем может похвастать не всякий большой театр, а этот ведь камерный. Премьеру пели Евгений Наговицын (Рудольф), Алексей Пашиев (Марсель), Евгения Муравьева (Мими), Евгения Кравченко (Мюзетта) — с успехом, помноженным на истинное воодушевление.

Во всех спектаклях разница опыта велика, а вот разница возраста — не очень. Премьерные составы свидетельствуют о практически уже произошедшей смене актерского поколения, при том, что кто-то уже в расцвете сил, а кто-то делает первые шаги. Все равно — молодость всех объединяет, и это особенность сегодняшней ситуации.

О дирижерах требуется сказать особо. В Мариинке за пультом стоял Лучано ди Мартино. Оказалось, что это сродни катастрофе. Оркестр и певцы в спектаклях Мариинки на моей памяти так «не слышали» друг друга едва ли не впервые. Оркестр плелся за певцами или гнал вперед, поняв, что расхождение уже в такты и такты…

Дальше впечатления идут по нарастающей. Много работает, старается Александр Гойхман в «Санктъ- Петербургъ Опере» — и у него получается. Оркестр звучал полноценно, он действующее лицо спектакля. Иногда слишком громко, хотя и не в ущерб подаче певцов. Но в целом несколько усиленная динамика звука в камерном помещении могла бы быть скорректирована в пользу более тонких нюансов, полутонов, легкости. В «Зазеркалье» особые трудности выпали на долю молодого дирижера Анатолия Рыбалко, которого лишили возможности видеть певцов. Надо отдать должное — с ситуацией он справился, современную музыку, столь сложную жанрово и ритмически, почувствовал и передал — партнерам-вокалистам и залу.

Три премьеры со своими достоинствами и недостатками из разряда тех, что, безусловно, закрепятся в репертуаре, они добротны, в них есть чем занять и чему поучить каждую труппу, невзирая на ранг театра. Они не из числа откровений и прорывов — такое вообще встречается не часто. Но и уровень культуры — музыкальной и театральной — они держат на высокой отметке, достойной Северной столицы.

Февраль 2011 г.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.