Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

ПОМНИ ИЛИ ЖИВИ

«Беглец» (по повести В. Распутина «Живи и помни»).
Литературно-мемориальный музей Ф. М. Достоевского. Режиссер Андрей Корионов

Музей Достоевского в театральном отношении уже давно и прочно занимает должность альтернативной площадки (в них остро нуждается город), принимая под своей крышей небольшие и экспериментальные проекты, спектакли, встреча которых со зрителями иначе могла бы и не состояться.

«Беглец» подчеркнуто традиционен по структуре, ритмам и способу актерского существования, прочитывается даже намек на некую стилизацию — под лучшие образцы театральной «советской классики», но намек робкий, не убеждена даже, что сознательный. Неожидан сам факт обращения к распутинской прозе семидесятых, оказывающейся сегодня актуальной не только своим острым драматизмом, но, главное, целостной и ясной картиной мира, включающей в себя и небо, и землю, и человека — во взаимосвязи космоса и природы. Условием этой гармонии является понятие моральной нормы в человеческом существовании, жизнь в согласии с Богом, с высшими законами, в согласии с совестью. Как бы пафосно это ни звучало, «Беглец» ценен поиском нравственной опоры, стремлением восстановить утраченную в погоне за временем систему этических координат. Особая, хрустальная чистота спектакля связана, конечно, с образом Настёны в исполнении Светланы Вагановой. Такой тип русской женщины — неброской, скромной красавицы — относится к исчезающим, почти исчезнувшим со сцены, с экрана — и из жизни. Мода диктует свои стандарты — и в столичной уличной толпе трудно сегодня отыскать женское лицо, не подсвеченное умелой яркостью макияжа, а освещенное внутренним светом. Конечно, они еще есть, тургеневские барышни, чеховские Вари и Сони, только их почему-то не видно, не видно. Светлана Ваганова обладает именно такой внешностью — хрупкостью сложения и особенной, акварельной чистотой лица, затаенной одухотворенностью. Она настолько органична и естественна, задает такую планку жизненной правдивости, которой — и это редко, но проглядывает — трудно соответствовать даже ее опытным партнерам, заслуженному артисту Василию Реутову и народному артисту Георгию Штилю. Последнему — исключительно потому, что является популярным, узнаваемым лицом и зритель в своей реакции на появление артиста на мгновение «выпадает» из пространства спектакля.

Надо отметить, что молодой режиссер А. Корионов не сам выбрал повесть Валентина Распутина «Живи и помни», инициаторами постановки были актеры, материал им близок, и энергией «выстраданности» заряжен спектакль. При его описании и оценке всплывают определения, о наличии которых в своем лексиконе я не подозревала, режиссуру Корионова, к примеру, я бы назвала, хоть и боюсь этого слова, трепетной. Он крайне внимателен и тактичен по отношению к артистам, но присутствие режиссерской, и довольно твердой, руки явственно: ритмически действие простроено безукоризненно, точно распределены эмоциональные и смысловые акценты, осознанны отношения с пространством.

В. Реутов (Андрей), С. Ваганова (Настёна). Фото из архива А. Корионова

В. Реутов (Андрей), С. Ваганова (Настёна).
Фото из архива А. Корионова

В. Реутов (Андрей), С. Ваганова (Настёна). Фото из архива А. Корионова

В. Реутов (Андрей), С. Ваганова (Настёна).
Фото из архива А. Корионова

В. Реутов (Андрей), С. Ваганова (Настёна). Фото из архива А. Корионова

В. Реутов (Андрей), С. Ваганова (Настёна).
Фото из архива А. Корионова

В. Реутов (Андрей), С. Ваганова (Настёна). Фото из архива А. Корионова

В. Реутов (Андрей), С. Ваганова (Настёна).
Фото из архива А. Корионова

Нельзя не сказать о сценографии — художник в программке не указан, но спектакль абсолютно решен визуально и действенно: в темном пространстве оживает спускающееся сверху белое полотнище — светится, течет, пенится, окутывает, скрывает и поглощает. Это и дорога, ведущая героиню, и снег, в котором роет себе укрытие сбежавший с войны Андрей, и река, где Настёна вместе с помогающим ей свекром (Г. Штиль) полощет простыни. Эта сцена замечательна — помимо произносимого бытового текста между героями ощущается внутренний неслышный, но напряженный диалог, а совместное физическое действие — они выжимают, скручивая, белье, в которое тут же превратилась вода реки, — подчеркивает их человеческую связь, взаимочувствование. Тайна, возникшая между ними, близкими людьми, мучает обоих, затемняет прозрачность деревенского бытования, ведь здесь ясность отношений, честность — залог нравственного благополучия. Для распутинской мифопоэтики образ воды чрезвычайно значим — вспомним уходящую под воду деревню Матёру как символ гибели крестьянского мира. В «Беглеце» белое полотнище «Ангары» предстанет метафизической Летой, разделяющей жизнь и смерть, ведь каждый раз, навещая мужа, Настёна переплывает реку, воды которой в финале навсегда примут ее, сделавшую свой трагический выбор. В сценической версии не утеряны масштаб и взаимосвязь событий — закон жизни, однажды нарушенный, влечет за собой необратимые последствия, обрыв рода. Дезертирство Андрея, его трусость отзовутся самоубийством беременной Настёны, горячо любившей венчаного мужа, страстно желавшей ребенка. Режиссер не упускает возможностей, которые дает сценография, не раз используя полотнище в предметно-условном плане: Настёна сообщает мужу о том, что ждет ребенка, он недоверчиво смотрит на ее плоский живот, тогда она собирает край ткани в комок, прикладывает к животу, и он, сразу убежденный очевидностью, склоняется к ней нежно, прислушиваясь к новой, зарожденной им жизни.

Страшен звериный вой Андрея, скрывающегося от людей и властей в волчьей норе на острове, — на наших глазах происходит утрата человеческого облика, одичание, превращение в недочеловека. Для интеллигентнейшего Василия Реутова определенную сложность представляют взрывные моменты роли, грубость, «животность» поведения на сцене, чувствуется усилие, которое он прилагает, чтобы «вынуть темперамент», но в целом можно говорить об исключительно успешной актерской работе, о воплощении очень сложного образа.

Сюжетная, строго психологическая линия действия прерывается интермедиями: контрастные к основному действию сказочные, лубочные сценки освещены розоватым, теплым светом (свет в спектакле — удача А. Махаловой). Меняется пластика (хореограф Н. Осипова), герои, пританцовывая, двигаются стилизованно-степенно, общаются с подчеркнутым достоинством, возникают рожденные их воображением картинки из счастливой, ладной, дивной жизни: она встречает «свово» с войны хлебом-солью, он, сияя бутафорскими медалями, кланяется ей, окунает нос в солонку, она, качая головой на его озорство, вытирает ему, как ребенку, нос полотенцем. Чем счастливее и милее эта воображаемая идиллия, тем суровее возвращение к реальности, где никак не удается свести в гармонию противоположные начала бытия и где каждую вину обязательно искупает и человек, и целые народы, и все человечество.

Июнь 2008 г.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.