* * * * *

1. Правомерно ли говорить о «новой буржуазности»
в современном искусстве и искусстве современного
театра?
2. Каковы ее черты сегодня?
3. Что роднит «новую буржуазность» со «старой» и что в них разнится?
4. Какие формы принимает сегодня «новое буржуазное» искусство?
В чем позитив этого процесса?
В чем негатив?

Еще ничего не поймешь,
еще всё — какое-то
колышущееся облако:
то в одну сторону,
то в другую… Я приезжал
в Россию надолго
уже раз пять — и сначала
не чувствовал нюансов
(одна эмоциональная волна), а теперь
чувствую. Ведь, выходя на сцену, я играю тот спектакль,
которого ждут зрители. Каждый раз это новый
принцип, который зависит от зала.

И первые три-пять моих спектаклей сейчас,
в 2006 году, на гастролях в Москве были чисто буржуазным
театром. Они идут сюда, потому что это
модно и дорого, а не потому, что им это нужно. Это
необходимо как галочка в их ранге. Они стараются
купить самые дорогие билеты, реагируя на модные
веяния. Но в моем театре их слой сегодня исчерпывается
тремя-пятью спектаклями. На этих спектаклях
в Москве и в Питере я точно заметил какие-то
вещи, которых раньше не замечал. Например, зрители
первых спектаклей не захотели идти за мной в трагедию.
Я несколько раз старался тащить их в сопереживание,
сострадание — в то, что обычно было так
важно для русской публики. Не хотят идти, не хотят
трогать это! А я ведь как работаю? Если они за мной
пошли — я еще дальше иду, а если не пошли — остаюсь
с ними (не могу же я их бросить!). Всю первую неделю
я пытался подняться на трагический уровень —
они не дали мне этого! И с каждым приездом такая
ситуация усугубляется. Они получили удовольствие,
я получил удовольствие, но не более. Нет того захлеба,
который был в Питере в первый приезд.

Я думаю: может быть, виноват я? Ведь в моей жизни
все стало хорошо (тихо, по-домашнему: природа,
внучка…) — и я не могу дать им напряжения, надорванности?

А потом раз — и замечательнейшая публика, светлая,
простая, любящая театр, открытая, как форточка.
И есть постоянные зрители, которые ходят из
раза в раз, им важна атмосфера, и это больше похоже
на ритуальный древний театр или на соборность.
В Италии, скажем, они рассаживаются по всему залу,
перекликаются: «Я пришел! Сейчас будет!» Обожаю
эти итальянские истории!

Бывают потрясающие спектакли с молодежной
публикой, и бывает борьба с публикой, которая держит
себя и не пускает ни себя, ни меня.