ПАМЯТИ ВЛАДИСЛАВА ПАЗИ

Владислав Пази явился в родной город издалека, словно ниоткуда, — и так же стремительно ушел.
Название его недавней книги, так изумительно сохранившей его живую, ироничную, мудрую интонацию, — «Театральный транзит» — трагично, что стало пронзительно ясно только теперь.
На месте ДК им. Первой пятилетки, где когда-то
директорствовал его дядя И. Е. Скляров, сейчас отчаянно пустое место. Там на гастролях Таганки
и Малой Бронной, Берлинер Ансамбля и Пикколо
ди Милано проходили театральные университеты
Владислава Пази, наравне с уроками М. В. Сулимова,
Р. Р. Сусловича, Г. А. Товстоногова. Вот он ушел —
и возникло то же скорбное зияние. Он столько
оставил по себе благодарной памяти и боли утраты — от Бишкека и Софии до еще не родившихся
театральных душ его предполагавшегося актерского набора.
Вновь осиротел театр Ленсовета, и весь театральный мир Петербурга, оказалось, осиротел: с его мудрой сдержанностью, человеческим достоинством
и благородством было как-то защищеннее жить
и работать.
До того он руководил Русской драмой во Фрунзе — Бишкеке. Это был счастливый театральный
роман. Его давние гастроли запомнились: «Плаха»,
«Ночевала тучка золотая» — острые театральные
решения, живой драматизм, жгучая актуальность!
В самый разгар киргизской «революции», уже в нынешнем сезоне, он поставил там «Бориса Годунова»,
этот яркий и резкий спектакль был показан весной
на фестивале в «Балтийском доме».
В Петербурге Пази, после ударных дебютов в Комиссаржевке и на Литейном («Самоубийство влюбленных на острове Небесных Сетей», «Тойбеле и ее
демон»), вновь впрягся в руководство театром. У него
был счастливый дар увидеть и расслышать партнера.

Театр Ленсовета не только не распался, но уверенно
продолжил свой путь. Союз с ленсоветовцами оказался
прочным. В лучших спектаклях театра получалось
настоящее созвучие художественной воли режиссера
и культурного опыта ленсоветовской, бывшей
владимировской, труппы. Студенты курса Пази
вливались в спектакли театра на диво органично.

Менялось время, Пази оставался верен себе, театру,
публике. Бульварная критика еще с владимировских
времен носилась с жупелом «бульварного театра». Пази, как и его предшественник, слышал голос
современной улицы и знал ему цену. Агрессивность,
растерянность, драматическая энергия «улицы»
ухвачена им и в «Кабаре», и во «Владимирской площади», где эту стихию прорезают индивидуальные,
иногда гротескные, иногда остро лиричные, темы
в исполнении артистов великолепной ленсоветовской
труппы. Театр был открыт режиссуре разных
поколений и творческих устремлений, тут было характерное
для него явление высокой профессиональной
этики. Но он и сам был творчески широк
и щедр. Театральное зазеркалье с такой любовью, так
задорно и мощно представлено во «Фредерике, или
Бульваре преступлений». И с такою нежностью и мужеством
звучит тема прощания с жизнью в «Оскаре
и Розовой даме»…

Последняя его постановка в Петербурге —
«Пышка» по Мопассану в Театре на Литейном, —
изящна и остра, с прелестным женским образом
в центре. Опера-буфф, сплав мудрой печали с театральным
праздником, характерный для Владислава
Пази.

Смысл его жизни был в театре, в работе. Он ставил
драму и оперу, в России и за рубежом. Трагическое
известие пришло из софийского театра «Слеза
и смех». В субботу 13 мая в гостиничном номере режиссер
прилег отдохнуть перед репетицией, открыл
книгу (он ставил «Игрока»). Сердце остановилось.

На Литераторских мостках было море цветов,
множество людей, пораженных внезапной и необратимой
утратой. В непосредственной близости
оказалась могила Бориса Михайловича Сушкевича.
Словно было подтверждено: Театр на Владимирском
проспекте не случайно стал вехой «театрального
транзита» Владислава Борисовича Пази. И сам он
вошел в историю театра и в историю нашей жизни,
стал ее дорогой и памятной страницей.