С. Маршак. «Теремок». Театр кукол «Бродячая собачка».
Режиссер Николай Боровков
«Теремок», поставленный Николаем Боровковым,
не народная сказка, которая заканчивается
печальным разгромом, а стихотворная
версия С. Я. Маршака. Та самая,
где, как помнится с детства, «петух с колючим
ежиком что-то режут острым ножиком» и вместе с мышкой и лягушкой держат
оборону против сил зла в лице Лисы, Волка
и Медведя. Как выяснилось, сказка Маршака
обладает всеми важными составляющими
динамичного зрелища. Здесь есть все:
мирный быт ежиков-лягушек, злодейский
заговор, батальная сцена, погоня и торжество
справедливости.
В «Теремке», как и многих других спектаклях
Боровкова, исполнители работают в
открытую. Все начинается с парада актеров.
Потом они укроются за декорацией теремка,
за миниатюрными куклами-перчатками
положительных героев. А за неприметной
дверью с табличкой «С. Я. Маршак» обнаружится
теремок-мякиш — уютный микрокосм
с прудом, цветником и грядками, защищенный
от мира надежным забором (художник
Алевтина Торик). Тряпичный теремковый
«быт» абсолютно безусловен. В горшке
на подоконнике распускаются ромашки,
на веревке сохнут одежки и цветастые половики,
в пруду может понырять лягушка, а
если огород как следует полить, то там непременно
вырастет морковка. А какие пышные,
румяные пироги печет мышка! Жаль,
нельзя попробовать. Из героев особенно
запоминается петух, у которого, когда он кукарекает,
смешно вытягивается шея.
«Условность» начинается тогда, когда
трое актеров, занятых в спектакле, предстают
в образах злодеев-хищников. Те родители, которые хотя бы раз с помощью масок
или кукол разыгрывали для своих детей
домашний театр, хорошо знают, что и маска,
и кукла — вещи, изначально вызывающие
иррациональный ужас, связанный и с потерей
лица, и с одушевлением «неживого».
Но стоит папе выглянуть из-под маски волка,
как происходящее становится игрой, где
все и «взаправду», и «понарошку», — хочется
визжать и от ужаса, и от восторга. Примерно
такую же реакцию у трехлеток, возможно
впервые пришедших в кукольный
театр, вызывают Лиса, Волк и Медведь.
Лиса и Волк — не куклы, а, скорее, большие
маски (надо сказать, довольно свирепого
вида), надетые не на головы актеров,
а на их руки. Это позволяет актерам,
чьи лица открыты, общаться как с куклой,
так и со зрительным залом. Стоит Волку
устрашающе заклацать зубами, как кукловод
хитро подмигивает зрителям («что,
страшно?»). А у лобастого Мишки (у актрисы
маска на голове) хрупкая девичья фигурка
и такой смешной фальцет, что его
невозможно испугаться. Спектакль очень
легко, непринужденно и ненавязчиво дает
маленькому зрителю первый урок театра:
вот — кукла, вот — актер, а актер+кукла —
это уже художественный образ. Такой подход
учит тому, что условность в театре не
исключает веру и возможность сопереживания.
Наглядный пример естественной
реакции публики: в сцене героической
обороны теремка мальчик из первого ряда
выскочил на сцену и с кулаками набросился
на волка. И еще неизвестно, к чему бы
привел инцидент, если бы не вмешательство
администрации.
Комментарии (0)