…И снова в конце Мастерской они сели на край
Малой сцены Екатеринбургского ТЮЗа и рассказали
о себе.

Студенты РАТИ (курс О. Л. Кудряшова) Никита
Гриншпун, Вероника Родионова, Тимофей Кулябин,
Полина Стружкова, Андрей Неделькин, Нияз Гаджиев
и Чой Ю Ри, студенты курса С. Голомазова Андрей
Малашкин и Александр Баринов, Юрий Алесин
из «Щепки» (курс В. А. Сафронова), Олег Еремин
с курса В. М. Фильштинского (СПГАТИ) и Арсений
Эпельбаум (курс В. Б. Гаркалина в РАТИ).

Будни Мастерской. После показа отрывка. М. Чумаченко утешает П. Стружкову,
на которую только что накричал О. Лоевский

Показы, показы... По три отрывка в день
Обсуждение в последний день.

Налицо задумчивость лиц М. Чумаченко и О. Лоевского (в центре)

Постоянным зрителем была собака В. Кокорина. Она засыпала, когда становилось
скучно, и лаяла, если на сцене кого-то обижали

Это была уже III Всероссийская творческая мастерская
«Молодая режиссура и профессиональный
театр». О первых двух мы писали в № 31 и № 38, знаю доподлинно,
что Вторая так сдружила «гинкасовцев»,
«женовачей» и «козловцев», что они с тех пор общаются,
болеют друг за друга, ездят на премьеры…

Каждый из них заранее заявлял отрывки, писал
письма актерам и собственные CV. Публикуем несколько
отрывков, тайно полученных от агента литчасти
театра по прозвищу Киса.

Юрий Алесин — актерам. «Здравствуйте, господа
актеры. Пишет вам ваш далекий и неизвестный
друг — режиссер Юрий Алесин. Свидание наше
будет очень коротким, практически ми молетным,
и мне, безусловно, хочется, чтобы эти несколько
дней про шли в приятной творческой атмосфере.
Поэтому и материал я выбрал такой иронично-лирический.
Я ничего про вас не знаю и вполне могу до пустить, что предстоящее мероприятие является
для вас обузой и не вызывает вашего интереса. Однако
очень хочу верить, что это не так. Понимаю только
одно: если мы с вами начнем работать 27-го, то
почувствуем себя скорее спортсменами, нежели
артистами. Это все равно как бежать стометровку
в Лувре».

Тимофей Кулябин — оргкомитету. «Я очень рад,
что представленный мною материал устроил организаторов
фестиваля, но все-таки я отдаю предпочтение
„Маскараду“, а не „Невскому проспекту“.
Объясню почему. Дело в том, что 25-го января у меня
в омской драме премьера спектакля „Гоголиада“
по „Петербургским повестям“ Гоголя (в том числе
и „Невскому проспекту“), в композиции которого
есть заявленный мною отрывок с участием немцев
и поручика Пирогова. Более того, этот отрывок был
и в моем спектакле на курсе „На Невском проспекте“.
Честно говоря, я бы не хотел повторяться и делать его
в третий раз. Дело в том, что когда я заявил „Невский“
на участие в лаборатории, то и предположить не мог,
что Марчелли так срочно вызовет меня на постановку,
поэтому на сегодняшний день, мне думается, более
целесообразно будет остановиться на „Маскараде“,
так сказать, для чистоты эксперимента».

Арсений Эпельбаум — миру. «Дорогие мои эпельбаумоведы
и эпельбаумоведки! Поскольку вы только
начинаете изучать феномен моего гения, то, естественно,
не подозреваете о его размерах и высотах,
поэтому скажу сразу — мой гений неизмерим.
Посему сегодня я покажу вам только верхушку айсберга,
об остальном умолчу в целях экономии моего
бесценного времени. Вы ждали творческую биографию, но что такое творческая биография? Это биография
творчества, а не человека! А как быть, когда
человек и творчество едины? Если они представляют
собой единое целое?.. А вот как! Я предлагаю вам
биографию не творчества и не человека, но ТВОРЦА!
Итак, начнем… Держитесь крепче… Я РОДИЛСЯ!
В 1987 году! Это событие так потрясло мир, что мне
пришлось ждать 14 лет, пока дрогнувшая земля приходила
в себя. А когда горы выпрямились, и моря
вернулись в свои берега, и я закончил 8-й класс —
Константину Райкину посчастливилось набрать курс
в Школе-студии МХАТ. Я сжалился над ним и поступил
на этот курс без документов и проучился на нем
2 года, за это время я не только освятил своим присутствием
стены подгнивающего МХАТа, но и успел
окончить школу экстерном. Но когда пришло время
отдавать аттестат в деканат (Сенька-стихоплет)
и юридически зачисляться на третий курс, я понял,
что настоящий ТВОРЕЦ не имеет права так обделить
мир, он не может посвятить свою жизнь актерству,
изучению себя в искусстве. Он обязан смотреть
шире, он должен взять на себя тяжкое бремя
правления душами мира и страстями людей, он должен
стать РЕЖИССЕРОМ!!! В 17 лет свет моего гения
покинул стены Школы-студии и освятил стены
ГИТИСа. Я поступил в режиссерскую группу второго
курса эстрадного факультета, осчастливив на
этот раз Мастерскую В. Б. Гаркалина, где и сейчас
обитаю на 4-м курсе. За годы моих скитаний по театральным
вузам я породил несметное количество отрывков
из пьес различных классических авторов.
Конечно, в моей интерпретации они получили совсем
другие, доселе неведомые формы, грани и стали
поистине великими после соприкосновения с моим
гением. Таким их и запомнит человечество будущих
веков: Шекспир, Чехов, Островский, Мольер в постановке
Эпельбаума!

В. Смирнов (Ломов). «Предложение» А. П. Чехова
(режиссер Чой Ю Ри)

«Буря»
(режиссер В. Родионова)

Если честно, моя культурная миссия в ГИТИСе
завершена, и сейчас, в ожидании пресловутого диплома,
я коротаю время следующим образом: играю
в театре «Сатирикон» в спектакле, который нам
с Райкиным поставил мой коллега Роберт Стуруа,
играю мальчика-зрителя в спектакле А. Васильева

«Мизантроп» в ТЕАТРЕ ТЕНЬ, поставил одну из сцен
в спектакле Д. Крымова «ДОНКИЙ ХОТ», что идет
в старом здании театра Васильева. Сейчас участвую
в постановке спектакля Д. Крымова «Торги» по Чехову
и занимаюсь осуществлением моего проекта,
который не сегодня-завтра станет манифестом всех
театральных институтов России. Проект носит гордое
название «Каждому выпускнику актерского факультета
по главной роли в дипломном спектакле!»
Таким образом я собираюсь поставить полифонический
спектакль с двадцатью главными ролями,
который будет занимать всю территорию ГИТИСа
с первого по последний этаж, включая лестницу,
крышу и фасад здания. Вот так я коротаю свое бесценное
время.

После лаборатории, дорогие эпельбаумоведы,
я устраиваю пресс-конференцию, где расскажу о своей
жизни в искусстве подробнее. Ваш Ильич».

В этом году Мастерской руководили не только
О. С. Лоевский и В. В. Кокорин, но и декан режиссерского факультета РАТИ М. Н. Чумаченко. Он был
в Екатеринбурге таким же дебютантом, как и его студенты, и его восторг от увиденного был не ниже градусом,
чем их восторги.

М. Н. Чумаченко. Когда прошла Вторая лаборатория,
на которой были ученики Женовача и Козлова,
третий этаж ГИТИСа сильно изменился, он четыре
месяца жил рассказами-пересказами о Лоевском,
имя Замараевой звучало там чаще, чем имя Чулпан
Хаматовой. Ситуация вызывала некоторое недоумение,
и мне захотелось на это посмотреть.

Подводя итоги, могу сказать, что идея, принадлежащая
Олегу Лоевскому, — из великих идей. Я ни
в коей мере не преувеличиваю. Потому что разрыв
между театральным образованием и профессиональным
театром огромен. Это пропасть, которую
молодой режиссер преодолевает обычно с ужасными
потерями, катастрофами. Хорошо, если ты попадаешь
после института в театр, где тебя любят. Но такого
почти не бывает, обычно ты оказываешься в незнакомом
мире, где тебе за два месяца надо сделать
не отрывок, а спектакль, в котором этих отрывков
должно быть тридцать или сорок. Исчезают все дружеские
отношения («давай порепетируем в ночь») —
и возникает жуткая дыра. Лоевский заделывает эту
дыру, он дает молодому человеку возможность за три
дня окунуться в профессиональный театр.

Е. Стражникова (Соня), С. Замараева (Елена Андреевна). «Дядя Ваня» А. П. Чехова(режиссер П. Стружкова)

Н. Кузнецова и И. Иваней в отрывке из «Комедии ошибок» У. Шекспира (режиссер Н. Гриншпун)

У меня редко бывают выступления панегирического
характера, но несколько дней жизни этой лаборатории
очень точно определил один из участников,
Никита Гриншпун. Он сказал: «За эти три дня
я понял про профессию больше, чем за несколько лет
института».

Остановить работу на несколько дней может только
абсолютно уверенный в себе театральный организм. Екатеринбургский ТЮЗ может. Приятно, что
Вячеслав Кокорин занимает позицию советчика.
Редкое ощущение от актеров. Степень нервных затрат
в работах молодых людей, в единственном показе,
поражает. Они не просто участвуют в работе, учат
горы текста. Уходя отсюда ночью, я вижу, как актеры
продолжают репетировать со «своим» режиссером:
завтра показ. Представить себе такую самоотверженность
в профессиональном театре тоже почти
невозможно: они вытаскивают, выручают в какую-то
секунду режиссерской растерянности. Они готовы
пробовать варианты — и это тоже счастье.

Невозможно переоценить тот факт, что на лабораторию
приезжает вся Россия и она, лаборатория,
становится неким критерием.

И вообще увидеть одновременно Лоевского, который
начинает разговаривать про вертикаль поэтического
театра, Дмитревскую, которая видит всю
Россию и соединяет работы «лаборантов» с реальностью
этого театра, увидеть в зале огромное количество
режиссеров и директоров — это разве не
счастье? Никогда в жизни у ребят не будет ситуации,
чтобы зал состоял из людей, реально представляющих
российский театральный процесс. И когда
сегодня кого-то останавливают и зовут куда-то на
постановку — не в этом для меня ценность. Гораздо
ценнее, когда они стоят с режиссерами и разговаривают
на достаточно серьезные темы: «Для отрывка
ход хороший. Но как ты сделаешь на нем целый
спектакль? А почему ты это не попробовал…»
Привыкшие к одиночеству зубры русской режиссуры
относятся к этому поколению с огромным вниманием
и любовью. Они сегодня не конкуренты.

Материалы собрала
и что могла сфотографировала М. Дмитревская