16 февраля в Доме актера вспоминали
Н. А. Рабинянц и Л. И. Гительмана.
Никакой формальной даты не было,
и последовательного «изучения жизни
и творчества» не предполагалось.
Прошли пять лет после ухода Нины
Александровны и три года без Льва Иосифовича.
Но они — нынешние, реальные
участники нашей жизни. Собралось столько
их друзей, учеников, и говорить хотели
все — не хватило времени. Пришлось
закончить, когда просто физически наступил
предел любого публичного собрания.
И мне, ведущему этой встречи, очень неловко
перед коллегами, которые хотели
выступить. Им было что сказать. Они готовились,
но не успели выйти к столику
Карельской гостиной в этот день.
В. Дьяченко, В. Дегтярь, о которых
с начала их актерской жизни так внимательно
писала Н. А. Рабинянц; сотрудники
Театральной библиотеки, где в молодости
работал Лев Иосифович, а потом
приходил сюда читателем и без всякой
должности советчиком, Ю. Барбой, руководивший
вместе с Ниной Александровной
секцией критики СТД, В. Максимов,
один из учеников Л. И. Гительмана, возглавивший
теперь его кафедру…
Отношение к памяти наших учителей
я почувствовал, когда приглашал людей
прийти. Все откликались сразу. Несколько
дней не мог дозвониться до Григория
Козлова, когда же дозвонился, оказалось,
что он в Магнитогорске и вернется за три
часа до начала встречи в СТД. Он ответил,
что придет, — мгновенно, без вежливой
паузы, обычной в подобных случаях,
не колеблясь, — потому что эти люди
очень ему дороги.
В этот день нас, в других случаях и несогласных
между собой, они объединили!
Друг за другом, с одинаковым чувством
близости и благодарности двум театроведам,
говорили люди разных профессий,
поколений и художественных направлений
— В. Галендеев из МДТ, В. Фокин из
Александринского театра, Г. Короткевич
из Театра Комиссаржевской, Т. Казакова
из Театра Комедии, И. Шимбаревич из БДТ;
актриса С. Григорьева, чьим первым партнером
в классе Юрьева был Гительман,
нынешний студент-актер А. Вергелис;
А. Белинский, Г. Лапкина, В. Чистякова,
В. Фильштинский, Л. Сундстрем, М. Дмитревская.
Пианист П. Егоров играл для
них Шумана, Ю. Томошевский читал для
них Северянина.
В каком другом обсуждении так совпали
бы интонации совершенно разных
людей и возвращалась бы в разных
вариациях мысль о критиках, искренно,
несомненно, непритворно, с человеческой
чувственностью и с олимпийским
благородством любивших театр и открывавших
его новые пространства
и новые имена.
Такая волна очевидной благодарности
критикам, любви к театроведам —
редкость.
И этой любви были даны убедительные
объяснения.
Нина Александровна и Лев Иосифович
многие годы преподавали, выходя далеко
за пределы учебных программ и форматов,
они годами были внимательными
«играющими тренерами» своих взрослых
учеников. А каким историческим явлением
стало гительмановское СНО, не только
благодаря тому, что тут исследовали
по оригинальным текстам целые континенты
мировой культуры, — здесь и изучение
театра происходило в необыкновенных
формах: поездки в города со
своей оригинальной культурой и интенсивное
общение в этих поездках, подготовка
научных бюллетеней (они вскоре
стали книгами и докторскими диссертациями),
приглашение артистов нетрадиционных
техник, собственные праздники,
пародии и карнавалы…
Эти нужные артистам и режиссерам
театроведы были глубоко образованными
и доброжелательными собеседниками,
даже в случайной совместной поездке
в троллейбусе, во время прогулок
в Доме творчества, в длинных разговорах
по телефону (кто не помнит: набираешь
238-59-17, и всегда гудки «занято»)
они давали другую перспективу и другой
объем понимания театра, причем
уровень общения никогда не опускался
до житейского, он всегда поднимался
к духовному.
И еще: с ними никогда никто не был
в ссоре…
Комментарии (0)