Это очень гармоничный спектакль. Вдумчивый
и негромкий, интеллигентный и стильный. Да-да,
речь идет о спектакле по пьесе Мартина МакДонаха
«Человек-подушка» в постановке Екатеринбургского
ТЮЗа.
Режиссер Олег Гетце, замечательный актер и педагог,
и его коллеги подошли к пьесе драматурга-провокатора, будто не заметив ее «скандального
шлейфа». Никакого сладострастно-изощренного
смакования подробностей или нарочитого запугивания
зрителя. Спектакль не пытается шокировать,
агитировать, обличать — он, скорее, призывает к соразмышлению,
к тихому и трудному внутреннему
поиску ответов на глобальные вопросы. Эти вопросы — о смысле человеческой жизни, о цене творчества
и об ответственности творца (в том числе
и Творца), о свободе выбора и многом-многом другом — не навязаны, не «выкрикнуты» в спектакле,
а незаметно, как бы сами собой проступают в сознании
зрителя, требуют ответов. Тогда и приходят
эмоции — страх, шок, гнев от собственной беспомощности
и т. д. Актеры на сцене существуют внутренне
неторопливо, и, хотя по действию то и дело
кто-то кричит, бьется в истерике или просто повышает
голос, главную интонацию можно определить
словами негромко и бережно. Думается, именно это
заставляет сложного разновозрастного екатеринбургского
зрителя завороженно следить за происходящим
в течение трех с лишним часов.
Нет ни одной лишней детали. Почти пустая площадка — черный кабинет, куски оргстекла, простейшая
мебель, точечный свет, выхватывающий из темноты
то лицо персонажа, то силуэт, то маленькую
наивную куколку с лицом Катуряна. Аскетичная
и выразительная сценография Анатолия Шубина
подхвачена деликатным световым решением
Евгения Захарова, здесь все работает и на смысл,
и на атмосферу, все соразмерно актеру, проявляет
его, обеспечивает постоянный крупный план.
Разные театральные жанры соединились в спектакле
чрезвычайно органично, Олегу Гетце и его коллегам,
кажется, удалось найти универсальный ключ
к сложнейшей пьесе. Актерские работы Олега Гетце
и Ильи Скворцова (Катурян Катурян), Геннадия
Хошабова (Тупольски) — это пример настоящего
хорошего психологического театра. При этом за
спиной Катуряна маячат за стеклом, как воспоминание,
утрированные фигуры Отца (Виктор Поцелуев)
и Матери (Галина Белова), кукольными движениями
обозначающие избиение младшего сына. Смотреть
на это не страшно, но осознавать, что же на самом
деле происходило в семье будущего писателя, —
страшно очень. Те же Поцелуев и Белова, иллюстрируя
рассказ про маленького Иисуса, выбегают на сцену, свирепо вращая глазами, хохоча и рыча, — гиньоль.
А Катурян, рассказывая своему брату Михалу
историю Человека-подушки, мастерит из носового
платка кукольную головку и надевает на указательный
палец. На поклоны все исполнители выходят
с кукольными двойниками. И «большие» актеры
выглядят адвокатами своих «маленьких» персонажей,
пусть и совершающих самые ужасные, непростительные
поступки…
Успех спектакля лежит где-то в области мотивации
его создателей. Думается, им было интереснее
разбираться с людьми — замученными, подавленными,
ищущими, по-детски наивными и жестокими,
обреченными и побеждающими благодаря
силе духа, — чем просто ставить скандальную, наводящую
ужас на обывателей пьесу популярного
драматурга.
Июль 2008 г.
Комментарии (0)