МДТ сделал поворот в своей интерпретации театра
Шекспира. Многие критики обнаруживали
в «Лире» фундамент театра психологически конкретных
характеров, могли объяснить мотивы трагедии
в категориях семейной драмы. Новый спектакль
другой. Шекспир разворачивает, как обычно, балаган,
в котором «человек предполагает», наивно верит
в свой разум и волю, запутывается в страстях,
а рок «располагает» человеческими судьбами самым
драматическим образом. Общее свойство спектакля — его стильность, единство поэтического языка.
Комедия сыграна как бы вне времени и «внелично».
Игра речи, игра чувств и игра разума преодолевают
реальность обыденного плана. Абстрактен визуальный
образ, лишен реальных характеристик ровный
белый свет, нарядно пустое пространство. Черные
колонны-стволы, полые, тяжелые, неправильной,
искаженной формы, с изъеденной, выщербленной
поверхностью, выросли из почвы бессознательного.
Два трио близнецов, мужское и женское, ведут
между собой игру по воле неподвластного им разума,
все очень молодые (что не обязательно предполагается
пьесой). Призрачно неопределенны характеры
в каждой группе лиц. Остраненный, без быта,
но физически наполненный и подлинный принцип
существования
актеров — это новое качество игры
на сцене МДТ. Полутанец-полуакробатика молодых
героев в первой сцене начинает мотив непонятной
воли, управляющей
жизнью. Владимир Селезнев,
Александр Морозов, Павел Грязнов объединили своих
персонажей в команду, составленную не из «характеров», имеющих конкретные свойства, а из особенных
физических и эмоциональных существований,
в характеристиках психологического театра безличных.
Девушки тоже вместе, напряженное внимание
то одной, то другой иногда направлено за пределы
сцены. Просится ассоциация с Данаей, изображаемой
в неясном ей самой предощущении чувственного
«золотого дождя»… Дарья Румянцева, Елизавета
Боярская, Елена Соломонова, вместе с мужским
трио, играют музыкально, кантиленно — нарастающие
мотивы удивления происходящему с ними,
опьянения
собственным бессознательным. Их тащит
в любовную стихию сила, безусловно противостоящая
их разуму (они дают обеты, выстраивают
очередные планы, оценивают друг друга, и что-то их
обманывает). Плюс к перепутанной арифметике любовных
историй даны два ее отражения: драматически-абсурдное — дон, сыгранный Игорем Ивановым,
безумно страдающий, буквально сходящий с ума от обожания крестьянки, предпочитающей ему деревенского
идиота, и буффонное — сам этот идиот,
сыгранный Олегом Рязанцевым. С влюбленными
сопоставлен вельможа Александра Завьялова, который
как будто знает о следующих шагах тайной силы
(может, в нее посвящен).
Кульминационная ночная сцена, когда все наслаждаются
встречей со случайным «не тем», вроде
понимают, а все равно наслаждаются, — играется
с иронично-«оперными» вариациями. После
этого тотального помешательства начинается рождение
грустных людей из чувственной тусовки.
Замешательство, бегающие глаза, сломленный гонор — психологические знаки переключения в философском
плане спектакля. Первый итог — признать,
что, вообще-то, любят «лживую мечту, безжизненный
мираж», отказаться от логики жизни,
основанной на самонадеянности сердца и воли.
И для лучшего усвоения урока трагическая перипетия
(смерть отца героини) прерывает все дальнейшие
порывы нокаутом, «love’s labour’s lost» — «любовная
игра проиграна», как заранее предсказал
заголовок пьесы. Наваррская компания пытается
снова заняться своей акробатикой, но у нее ничего
не выходит. Любовь где-то там. Недаром МДТ прочитал
комедию Шекспира после трагедии.
Комментарии (0)