* * * * *

1. Правомерно ли говорить о «новой буржуазности»
в современном искусстве и искусстве современного
театра?
2. Каковы ее черты сегодня?
3. Что роднит «новую буржуазность» со «старой» и что в них разнится?
4. Какие формы принимает сегодня «новое буржуазное» искусство?
В чем позитив этого процесса?
В чем негатив?

Не знаю, насколько это
«новая буржуазность», но
это — «сделайте нам красиво!». Это желание уйти
от жизни человеческого
духа, от решения каких-то социальных проблем.
Начиная с Шекспира
и заканчивая Володиным, Вампиловым, Петрушев
ской, все, что поворачивало драматургию, было
связано с жизнью улицы, с жизнью за пределами
театра. В идеальных случаях жизнь духа и жизнь
улицы соединялись, как это было у Володина или
Петрушевской. Буржуазность — уход от этого.

Буржуазность — это когда крик становится «фенькой». Это когда Треплев становится Тригориным,
поняв, что за крик хорошо платят. И какой должна
быть сила творческой личности, чтобы крик не
стал модным звуком? Даже Женя Гишковец этого
не избежал.

А дальше — подробности: антерприза или нет,
французская мелодрама или чернуха (права была
Ахматова, когда сказала, что первый человек, произнесший
«жопа», был поэт, а второй — пошляк).
Когда ты первый раз кричишь о чем-то — ты Треплев.
А когда твой репертуар начинает играть Аркадина —
это буржуазность.