Петербургский театральный журнал
16+

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА

НЕПРИБЫТИЕ ПОЕЗДА

В. Дашкевич. «Зойкина квартира» (либретто Ю. Кима по пьесе М. Булгакова).
Новосибирский театр музыкальной комедии.
Дирижер Александр Новиков, режиссер Михаил Заец, художник Алексей Паненков

Оказывается, «Зойкина квартира» М. Булгакова удивительно ладно и удобно укладывается в рамки и законы музыкального театра. Во всяком случае, такое убеждение возникло после спектакля по этой пьесе в Новосибирском театре музыкальной комедии. Прекрасные и, может быть, даже утонченные внешне, но крепкие духом, решительные и небезупречные в нравственном отношении дамы, аристократы-кокаинисты, забывающие про свою дворянскую честь ради денег, экзотичные китайцы, обаятельные проходимцы из родственников Остапа Бендера, колоритная тангово-фокстротная интонация бытовой музыкальной среды и вообще все эти ателье-дефиле — чем не компоненты для самой что ни на есть настоящей оперетты или мюзикла? Известный и плодовитый тандем Ю. Ким — В. Дашкевич определил жанр своего нового творения (в Новосибирске состоялась, так сказать, мировая премьера) как «трагифарс», избегая дефиниций музыкального театра, однако булгаковская история рассказывается по законам музыкальной драматургии, а значит, перед нами — явление музыкального театра, некая разновидность мюзикла.

А. Леляк (Алла Вадимовна), Е. Дорофеева (Зоя). Фото Д. Худякова

Произведение получилось добротным, качественным, а на новосибирскую труппу «село» прямо по мерочке, как влитое, простите за навеянный сюжетом портновский сленг. В нем все сошлось: удачно найденная литературная основа, как обычно ловкие, изобретательные и с подтекстом стихи, лучшие стороны композиторского дарования Дашкевича — его мелодический дар, блестящие стилизаторские способности, умение создавать хиты, ударные номера. И еще ценные качества партитуры: вкус, чувство меры и великолепная динамика в развитии действия, достигаемая, в том числе, и стремительной (но не суетливой) сменой музыкальных номеров. Композитор щедр — вокальные мелодии разнообразны, оркестровая партия ярка и насыщенна (новосибирские музыканты с ней справляются достойно), и вообще — музыки так много, что поначалу даже кажется, что это так называемый мюзикл sung-through, то есть без прозаических диалогов. Последние все же есть, но они органично вписываются в музыкальный контекст, поэтому швов и досадных зазоров между разговорной речью и пением не возникает. И артисты, кстати, дают «мастеркласс» по сложнейшему навыку — умению свободно переходить от разговора к вокалу и наоборот.

Вообще новосибирская труппа, благодаря по преимуществу мюзикловому репертуару последних лет, хорошо приноровилась к микрофонному пению, делает успехи в овладении эстрадно-джазовой манерой вокализации и раскованно-кабаретным способом сценического существования, без видимых усилий соединяет пение с танцами и даже акробатическими номерами. Касается это, прежде всего, молодежной ее части, которая в последнее время успешно пополняется, хотя и некоторые опытные артисты удачно вписываются в современную репертуарную линию.

Д. Савин (Аметистов), Н. Литвинцев (Херувим). Фото Д. Худякова

В «Зойкиной квартире», безусловно, два актерских центра — опытная и известная за пределами Новосибирска Елизавета Дорофеева (Зоя Пельц), находящаяся не только в хорошей вокальной и актерской форме, но и в расцвете своей женской красоты, и молодой, но уже имеющий гвардию поклонников и, конечно же, поклонниц Дмитрий Савин (Аметистов).

Как известно, во времена премьеры булгаковской «Зойкиной квартиры» все ее герои воспринимались как «отрицательные». Сегодня мы склонны к более сложной трактовке, и особенно это касается главной героини. Вот и Зоя Дорофеевой — яркая и, как говорится, недюжинная натура, сильная самоотверженная женщина. Она не получает удовольствия от той власти над людьми, которую дают ее обольстительная красота и деньги, она служит Цели (в Париж, в Париж!) и в своей целеустремленности даже не лишена фанатизма, легкого безумия. Однако актрисе удается избежать опасностей исполнения вамп — аффектированности, фальши и заигрывания с публикой.

Дмитрий Савин одарен природой на зависть — у него чарующий лирический баритон, привлекательная внешность и сильнодействующее обаяние. К тому же он прекрасно тренирован физически — танцует, выделывает всякие трюки, летает по сцене. Артист с легкостью берет острый рисунок роли, в котором есть и откровенная буффонада, и гротеск. Он не пытается «искать в плохом хорошего» и придавать своему герою дополнительный объем — его остроумный и артистичный (мастер переодеваний-перевоплощений) Аметистов прекрасен в своей целостности — убежденный плут и проходимец.

Е. Дорофеева (Зоя), А. Штыков (Обольянинов). Фото Д. Худякова

Вокруг этих энергетических центров спектакля концентрируются тоже вполне убедительные и яркие типажи: то нервно-возбужденный, то заторможенный, с интересной бледностию на лице Обольянинов — Алексей Штыков; узнаваемый по благопристойно-строгой внешности, но широкой душе советский чиновник Гусь — Андрей Алексеев; сексуальная повелительница-надсмотрщица, так сказать, dominatrix Мымра — Вероника Гришуленко. Неожиданно скромно заявляет о себе Анна Леляк в роли Аллы Вадимовны, кажется, она способна на большее; несколько стереотипно, по-опереточному комикуют Наталья Зотова (Манюшка), Николай Литвинцев (Херувим), Андрей Пашенцев (Алилуя), но рисунок роли все держат уверенно и постепенно органично включаются в общее стремительное действие. За трогательную ноту и сложный исторический фон в спектакле отвечает безымянный Беспризорник (Анастасия Качалова), который распевает жалостливые песни, не включаясь в действие, в качестве сторонней символической фигуры.

И весь этот пестрый хоровод ярких героев и колоритных типажей (а есть еще целый ряд второстепенных и эпизодических персонажей) в стильных, хорошо пошитых костюмах режиссер Михаил Заец отправляет… на вокзал: объемный павильон в стиле техно, где разворачивается действие, постоянный стук колес за сценой, паровозные свистки, тусклые, еле различимые фразы в репродуктор: «…п’езд отпр… ся с …ятого пти»… Решение лаконичное, но очень емкое и точно вскрывающее суть происходящего: эти мечущиеся, пребывающие в приподнято-возбужденном состоянии люди со своими судьбами — всего лишь транзитные пассажиры, застрявшие в зале ожидания в связи с неприбытием поезда. Временные они. Поэтому так суетливо живут — быстро, безвкусно и бессмысленно. И все их страсти, любови, разочарования, самопожертвования и подлости — на бегу. И нет у них других Мечты и Цели, как только сесть наконец-то в поезд и выдохнуть. Оттого спектакль задает такой темп, в котором даже дивертисмент показа мод, то есть моделей («Ателье!»), поставленный, к слову, весьма изобретательно, без излишней разнузданности и исполненный, включая танцы, солистками-вокалистками зажигательно и с полной отдачей, — так вот, даже этот вставной эпизод не тормозит действие, а нагнетает напряжение и концентрирует внутреннюю взрывную энергию, выплескивающуюся в кровавой развязке.

Сцена из спектакля. Фото Д. Худякова

Однако поезд не приходит. Но почему-то на драму, не говоря уж о трагедии, финал не тянет, и Беспризорник не помогает. Зрителям весело, временных не жалко, пусть даже красивых, обаятельных и несчастных. Видимо, по сути советские зрители почти столетней давности были правы — все они «отрицательные», и мы это своим историческим чутьем хорошо улавливаем. Так что получилась увлекательная музыкальная сатира, не трагифарс.

Февраль 2014 г.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.