Петербургский театральный журнал
16+

ДОМАШНИЙ КИНОТЕАТР

ВНУТРИ ЛЕХИ

«Зимний путь». «Mika Film». 2013 г.
Режиссеры Сергей Тарамаев, Любовь Львова

Да, нам везде и всюду мерещится это, как говорит герой Евгения Ткачука, «г… про любовь». Все про любовь и только. И когда Леха, разодравшись с кем-то в троллейбусе, теряет свой талисман — ящерку и потом нагло требует ее обратно у Эрика (у которого только что украл телефон), это тоже про любовь. И когда друг Эрика Слава, в прошлом подававший надежды вокалист, сдает в ломбард свое наследство — это тоже про любовь. И когда врачу-патологоанатому Паше предстоит найти труп своего нерадивого возлюбленного, замерзшего в алкогольном опьянении под забором, — это точно про любовь. Не взаимную. Дикую. Нелепую. Чудовищную. И про отсутствие любви.

Фильм, стилистически напоминающий кино нулевых, с легким флером странности от плавающей камеры Михаила Кричмана, от затуманенного пространства, фильм, в котором мало слов и много крупных планов, дает повод для размышлений. Еще больше поводов замкнуться в себе, уйти в пугающий обывателей мир беспредела, где спасает тебя только твоя собственная наглость и злой цинизм, и, пожалуйста, никакой этой романтической фигни про любовь.

Злые и правдоподобные диалоги выламываются из умиротворяющей действительности фильма. Реплики Лехи «режут» слух обсценной, но такой родной лексикой, слова Эрика благопристойные, не менее уничижительные по отношению к семье, друзьям. Два героя — ничем не схожие — вдруг оказываются нужны друг другу. Эрику предстоит конкурс, где он должен исполнить шубертовский «Зимний путь»: утром он репетирует, а вечером напивается до бесчувствия. Лехе ничего не предстоит — вся жизнь в один день: подрался, забрали, выпустили, украл, избили, попал в розыск и т. д. При этом Эрик непроницаем, как камень, неподвижен, он чего-то, наверное, ждет, но неясно чего. Он «темный», хотя и благополучный. Леха — за словом в карман не полезет, «отбреет» — мало не покажется. Заберет поднос с едой в столовке у какого-то тихони, и никто ему и слова не скажет. И он — «светлый», потому что понятный (хоть и не приятный) и узнаваемый. Леха — бес, мелкий черт, наглый, выносящий всем мозг, гопник. Злой к людям и добрый к животным, даже плюшевым или пластиковым. Образ получает завершение, когда Леха, избитый, размазывающий по лицу кровь и грязь, сидит на остановке в окружении мягких игрушек, таких же ненужных, выпотрошенных, выброшенных.

Ну, конечно, он — демон, падший ангел и все-такое, и режиссеры с оператором только и делают, что намекают нам на это. То у него появятся дьявольские рожки от новогоднего костюма, то сам он в наркотическом приходе мечется по клубу, схожий с тьмой, из которой выглядывают все время разные лики. Плачет сентиментальный хулиган Леха горючими слезами из-за шубертовского «Зимнего пути», и понятно, что теперь все не может быть так же, как было. Прорвало. Дальше события развиваются стремительно: до того неспешный фильм меняет ритм — длинные планы сменяются короткими, реплики спрессовываются, нет времени обращать внимание на мотивы. Надо бежать: по сценарию от преследующих Леху полицейских, а по сюжету развития отношений — от нахлынувших чувств. Лехе влюбиться невозможно, не то что в мужчину или женщину, а вообще — невозможно ни в кого и ни во что. Финальный разговор, после которого Лехе в женской шубе и с накрашенными глазами идти по длинному мосту, а Эрику в концертном фраке замерзать под забором, произойдет в подземном переходе, где гулко отзываются голоса и где навсегда ударом кулака в стену впечатается нелюбовь в жизнь героев. Леху настигает какое-то непонятное, невиданное чувство, и ему проще разбить кулаки, ударяя в стену рядом с лицом Эрика, чем прикоснуться к нему и самому поверить, что он может чувствовать, жить, быть счастливым. Речь не о любви в принципе, а о полноценности жизни.

Сквозь внешнюю «недоговоренность» сюжета проглядывает жесткий сценарный каркас, выверенный и точный. Но насыщение истории «жизнью» выглядит немного неряшливо: персонажи, не двигающие сюжет, но необходимые для объема, даны в одно касание. Гости на дне рождения врача Паши описываются одним словом — псевдобогема, родители Эрика — обыватели, консерваторские коллеги — завистники. Авторы фильма Сергей Тарамаев и Любовь Львова не стремятся проговорить все, они скупы на слова и ставят многоточие, предоставляя нам возможность догадываться о развитии событий, о причинах и самое важное — о том, что происходит внутри персонажей. Внутри Лехи. Фильм держится на его темпераменте, на стремительных метаморфозах его скуластого, крупной лепки лица от подростковой обиженной серьезности к звериному оскалу. От разболтанности, веселости дворового пса к делячеству, необузданному желанию урвать чужое, своего ведь нет. Вихрастый Леха никому не позволит себя одурачить, за словами и жестами сразу видит суть. Может, еще и поэтому сладкоголосый Эрик все больше молчит и пьяно улыбается. Но, видно, Леху часто обманывали, поэтому и привык доверять только тем, кто плачет кровавыми слезами, как его пластиковая ящерка. «У вас, с**а, п***сов, ничего святого нет», — и это ко всем относится. Ни святого, ни дорогого, ни близких, ни далеких, ни любви, ни жизни, ни счастья. Только долгий мучительный зимний путь.

Апрель 2014 г.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.