Р. Гари. «Обещание на рассвете».
ТЮЗ им. А. Брянцева.
Режиссер Владимир Гурфинкель
В книге Ромена Гари «Обещание на рассвете» персонаж исходит словами, пытаясь
именно что выговориться, и в то же
время прячет за завесой слов невыговариваемое.
У Владимира Гурфинкеля на Малой сцене
ТЮЗа получилось воплотить едва ли
не само это невыговариваемое. Здесь тот
случай, когда не возникает вопроса, зачем
театр берется за непростой материал.
В романе автор говорит от первого
лица, а главный персонаж — его мать.
Личностная нота звучит в спектакле явственно,
и далеко не только в устах героя,
которого тонко играет Андрей Астраханцев.
Роман строится как воспоминание.
Театральная рельефность сюжетных ситуаций
хорошо прочувствована и в инсценировке
Ксении Гашевой, и в постановке.
Но главное, перед зрителем предстает
театр наслаивающихся друг на друга
визионерски отчетливых образов сознания.
Это черно-белые, с вкраплением красного
цвета, эпизоды-мотивы спектакля.
Жизнь прожита, но душа помнит свой
путь. Вновь и вновь в центре лаконичных
эпизодов неизбежно оказываются мать
и сын. Россия, Польша, Франция, мир
и война — все становится неспокойным
фоном и условиями игры в театре Ромена
Гари, как его понимает режиссер. Это
именно театр: буйная фантазия матери героически
превозмогает и быт, и катаклизмы
истории и воспитывает бесстрашие
в сыне. Пророчества о будущем сына —
героя Франции — осуществляются. Это
почти смешно: когда дело доходит до явления
на сцену де Голля, патетика с иронией
здесь на равных. Но титаническая
самоотдача матери, но ответная любовь
и вера сына! Они без обиняков подлинны.
Остальные актеры составляют обобщенный,
сознательно более схематичный
«второй план», даже когда он принимает
активное участие в действии. При всем
том «хор» (Игорь Шибанов, Радик Галиуллин,
Александр Иванов, Эрик Кения, Виталий
Кононов, Юлия Нижельская) выразителен
— интонационно, пластически:
ведь это яркие вспышки эмоциональной
памяти героя.
Наталья Боровкова нашла точную грань,
где сходятся эксцентричность персонажа,
стихия материнской энергии и интуиции
и, наконец, ощутимая явленность ее героини
из «страны воспоминаний», говоря
по-метерлинковски. Поражают строгая
сосредоточенность этой работы, внутренняя
психологическая интенсивность
и четкий рисунок.
Это и закон спектакля. Каждый из цепочки
эпизодов афористичен по рисунку,
артистичен, чему способствует и сценографический
минимализм (художник
Ирэна Ярутис). В распоряжении спектакля
ряд обточенных морем камней и подвижная
рама с лампочками. Можно сказать,
что упомянутый минимализм обратно
пропорционален максимализму внутреннего
сюжета о взрослении, о «вытачивании» души. Происходящее не реально,
это одухотворенное преломление
образов прошедшей жизни, отчасти уже
мифологизированных в сознании героя.
При том, что каждой ситуации сопутствует
солоновато-ироничный комментарий
героя, эпизоды подлинно драматичны.
Нейтральной окраски тут просто не
может быть, ведь играется не что иное,
как квинтэссенция истории личности, ее
«становления». Спектакль в этом смысле более чем законен на тюзовской сцене.
Он укоренен здесь еще и потому, что
эстетически родствен памятному тюзовскому
«Рождеству
артистизм эпизодов и щемящая нота —
вот качество этого «Обещания на рассвете», с неожиданным и подтвержденным
в действии подзаголовком «Личное».
Комментарии (0)