Забытый в книге вижу я.
И вот уже мечтою
странной
Душа наполнилась моя…
Потому что цветок этот (правда, не
в книге, а в альбоме) — василек. А также
барская спесь: персонажи «Снегурочки».
Восхитительные эскизы их костюмов Николая
Клодта представлены на восхитительной
и в целом выставке «Флора и фауна
императорской сцены», которая учинилась
в Театральной библиотеке.
Под выставки нынче отведен скромный
уголок, изгиб коридора, куда помещается
лишь факультативная часть хранящихся
тут сокровищ.
В
библиотека императорских
театров, где, например, эскизов костюмов
Ивана Всеволожского к одной только
«Спящей красавице» хранилось полторы
сотни. Всего же эскизов в художественно-
постановочном отделе — 30 тысяч. Но
и того, что сейчас отобрала куратор «Флоры
и фауны» Анна Хитрик, довольно, чтобы
совершенно очароваться.
Театр ведь, кроме того, что кафедра,
с которой проповедуются идеи, и храм,
возбуждающий совесть, еще и место, где
взрослым позволено на время впасть
в детство, погрузиться во всяческие волшебные
чудеса. Сценографы выдумывали
сказочные миры, художники по костюмам
населяли их сказочными персонажами.
Есть что-то совершенно ребяческое
и бесконечно обаятельное в работе
по превращению человека на сцене в ту
самую барскую спесь. Или — в канарейку,
которая еще и нотариус (эскиз Виктора
Гартмана к балету «Трильби»). Или в персонажей
балета Петипа на музыку Дриго
«Роман бутона розы и бабочки», так и не
выпущенного, но оставшегося в эскизах
все того же Всеволожского.
Некоторые искусствоведы его третируют,
а выставка как бы берет под
защиту. Иван Александрович в самом
деле был профессиональным дипломатом
и директором императорских театров,
а художником вроде как самодеятельным.
Но мне, например, «Спящая»
Сергея Вихарева в Мариинском театре
с костюмами, выполненными по эскизам
из ГТБ, рассказала про аристократический
Петербург
труды историков. Равно как и вихаревская
реконструкция «Баядерки», также
обязанная визуальным обликом Театральной
библиотеке: когда вышла Дарья
Павленко — Никия в полупрозрачных
шароварах цвета желтого тюльпана
(костюмы Евгения Пономарева к постановке
1900 года), в этом было столько
чувственно воспринимаемого аромата
эпохи модерна, сколько никаким чтением
не ощутить.
Так вот, на выставке дивный, на мой
вкус, Всеволожский на равных соседствует
с непререкаемо признанными Константином
Коровиным (эскизы к балету
Фомы Гартмана «Аленький цветочек»),
Сергеем Малютиным (одевавшим «Младу» Римского-Корсакова), Борисом Анисфельдом,
сочинившим облик обитателям
«Подводного царства» (балетная картина
на музыку «Садко», поставленная у Дягилева).
А кроме того, косвенно достоинства
Всеволожского подтверждает то обстоятельство,
что нынче, когда Монтировочная
библиотека доступна не только служащим
императорских театров, но всякому
желающему, легко проследить, глянув
хотя бы на эскизы костюмов к «Щелкунчику», кто и что у Всеволожского без
зазрения совести стырил.
Под эскизами Анисфельда — бутафорские
камушки и раковины, неподалеку,
подле соответствующих эскизов,
бутафорские же птицы повисли в воздухе,
а еще имеется шляпка в виде корзины
с фруктами, все это одолжили в безразмерных
двухсотлетних реквизиторских
кладовых Александринки. В общем,
прелесть что такое эта выставка.
Комментарии (0)