В Театральном музее в начале декабря
проходила выставка, по меркам городского
масштаба весьма скромная, но удивительная
по атмосфере и художественному
решению. Выставка была посвящена
чеховским пьесам, поставленным на сцене
МДТ. Здесь состоялась презентация
новой книги Льва Додина «Чехов. Погружение
в миры», выпущенной издательством
«Балтийские сезоны». Книга, в которой,
по словам автора, он «ни строчки
не написал», — третья в серии «Путешествие
без конца», она содержит документальные
записи репетиций «Чайки»,
«Вишневого сада» и «Дяди Вани». Только
вот… Чехов, как известно, с иронической
неприязнью и даже раздражением относился
к юбилеям, название же выставки —
«Чеховиана Льва Додина» — как раз из
ряда официально-искусственных, с усилием
и запинкой произносимых слов. Но
если «отключить звук» и переступить порог
небольшого зальчика, то охватывает
щемящее чувство, ностальгическая радость
узнавания и одновременно — горечь
от «милого запустения».
В зале — предметный мир спектаклей,
инсталляции из фрагментов декораций
и вещей, с которыми артисты работали на
сцене, реквизита и костюмов, музыкальных
инструментов, макетов и эскизов сценографии
замечательных художников —
Давида Боровского, Эдуарда Кочергина,
Алексея Порай-Кошица, Александра
Боровского. Старинные рамы зеркал из
«Вишневого сада» 1994 года организуют
пространство, они по-разному обыграны,
в одной из них — стилизованные фотографии
спектаклей, на тусклом стекле
другой торопливым почерком начертаны
реплики пьес, а эти — пусты, кажется,
шагнешь туда и окажешься в ином времени,
почти исчезнувшем мире… Вот среди
осенних листьев венский диванчик с «сидящим» на нем платьем, а рядом «застыли» на вешалках-распялках два мужских
костюма. Никуда не едущий велосипед из
«Чайки», женская шляпка, «многоуважаемый
шкаф», пожелтевшие письма и открытки
на нитках — послания, возникающие
из воздуха.
Вещи со своей историей, вобравшие
в себя энергию сцены, еще как будто хранящие
тепло от софитов и дыхания актеров,
поданы с таким деликатным вниманием
и любовью, что вызывают мгновенный
эмоциональный отклик, пробуждая
в памяти интонации и мизансцены
спектаклей.
Глядя на не прибранный после
чая стол, вспоминаешь вдруг, как в «Дяде
Ване» Елена Андреевна в исполнении Ксении
Раппопорт пытается на склянках от
лекарств сыграть какой-то мотив, у нее
не получается, и она бросает, безнадежно
проводя рукой, опрокидывает пузырьки…
Почти случайная, но очень существенная
деталь: зал музея готовили к ремонту,
штукатурка потолка снята, смыта до
дранки, и это порождает печальное сопряжение
с сегодняшним днем, разрушением
города и культурными утратами,
ощущение сильнейшей, неразрывной
связи с чеховскими героями, сожаление
о несостоявшемся счастье, упущенных
возможностях. Ведь «если бы я жил
нормально, то из меня мог бы выйти Шопенгауэр,
Достоевский…».
Впечатление это поддерживает и концентрирует
один из главных экспонатов,
позаимствованный на Ленфильме на время
выставки, — большие песочные часы
в центре зала, молчаливый символ. Авторы
столь серьезной дизайнерской удачи
не обозначили себя в афише, но они известны
— куратор, работник музея театровед
Роза Садыхова, директор музея
Наталья Метелица, сотрудники литературной
части МДТ Елена Александрова,
Владимир Кантор. Спасибо!
Комментарии (0)