Петербургский театральный журнал
16+

МЕТЕЛЬ-ПОДЕРУХА

ПУСТОТА И СТРАХ

М. Исаев. «Садоводы». Совместный проект Александринского театра,
Формального театра, Инженерного театра «АХЕ».
Постановщик Андрей Могучий, сценография и костюмы Максима Исаева

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется, —
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать…

Ф. Тютчев

Обычно Андрей Могучий, выбрав пьесу или прозу для постановки, делал ее приблизительный пересказ, полностью подчиняя текст своему нынешнему видению мира, отражению этого мира, нагромождая образы и аллюзии (были исключения, были). Работая с Денисом Ширко и Александром Шишкиным, заваливая сцену «блошиным» хламом или прошлогодними листьями, наслаивая текст на текст, давал точную характеристику своего времени и себя, рефлексируя и ностальгируя, вводил зрителя в мир своих визуальных ассоциаций.

Здесь не то. Специально написанная и скорректированная пьеса Максима Исаева точно воспроизведена в спектакле, практически ничего не прибавлено сверх текста драматурга. Новая комедия в 4-х действиях — отражение сегодняшнего мира, со всеми намеками и постмодернистскими играми.

Сцена пуста — деревянный помост и больше ничего, слишком аскетично для Могучего. Исаев написал пьесу, где действуют персонажи с именами героев «Вишневого сада». Варя (Ольга Муравицкая) — в черном пальто прямо на черное белье (траур по жизни, как у Маши из «Чайки»), женщина-вамп, с шелковым платком на голове — из 1990-х. Ермолай (Александр Машанов) в вязаной дырявой кофте мог бы жить в любое время. Семен (Николай Мартон) — в черном строгом костюме и в цилиндре, как будто из XIX века. Только Внук (это фамилия такая, немец, а может, и не немец) не из пьесы Чехова, но он точно внук Шарлотты Ивановны. Вот этот Внук (Вадим Волков) и задается вопросом, рубить или не рубить сад, конечно вишневый. Он в плаще и синтетическом костюме откуда-то из 70-х. Смешение стилей сбивает с толку, не дает возможности понять, когда все происходит. Другой вопрос — важно это или неважно.

Сначала откуда-то снизу, из помоста, появляется некто, достает стул, садится к нам спиной и начинает диктовать текст. И так минут десять. Иногда он повторяет слова, иногда акцентирует удвоенную согласную. Сидит себе человек спиной к зрителям и говорит про ПУСТОТУ за его спиной, которую он пытался увидеть. А потом надевает маску с длинным носом и красный колпак и поворачивается к нам — Буратино. Звуков, кроме голоса, практически никаких, только постукивание, такое же, как у меня сейчас, когда я набираю этот текст на клавиатуре. По бокам помоста — трое «садоводов», уставились в мониторы и не поднимают глаз, их совершенно не заботит, что там на сцене. Все остальные персонажи будут появляться из помоста и в него же уходить. Мы долго, почти до конца спектакля пытаемся догадаться — что это за помост и что за персонажи. Нас сбивают с толку — то вишневый сад и соседка старушка Аня, то бабушка Шарлотта, то нелепый вопрос «Здесь есть кто-нибудь?» при наличии всех персонажей на сцене. При появлении эффектной Вари Внук спрашивает: «А вы в жизни выглядите ну хоть немножко так же, как здесь?» Где здесь? А то, что актеры нам представляют, не отражает жизнь? Что тогда? Почему Николай Мартон вскакивает и бегает как мальчик, нелепо вскрикивая, демонстрируя нам неврастеничного подростка? Почему застывшие истуканы по бокам сцены в какие-то моменты отрываются от мониторов и по своей воле, не обращая внимания на героев, переставляют предметы на сцене, достают новые, убирают старые. Могут даже стул выдернуть из-под только что усевшегося Внука…

В финале, когда красотка Варя объявляет себя глухонемой, Ермолай—Буратино оказывается обстоятельным пенсионером, а Семен 21-летним парнем, тут-то и нисходит на нас озарение. Персонажи не персонажи вовсе, а аватары в интернете. Кем захотел, тем и представился, скрыл истинное лицо за маской. Теперь возможность стать другим, дать представление о себе вместо себя настоящего есть у каждого, а не только у актера. Например, зарегистрироваться на сайте «Садоводы» под именем — Семен, но поставить чужую фотку-аватарку, допустим актера Николая Мартона в роли Аполлона Аблеухова из спектакля «Петербург».

Вот он, виртуальный мир, глазами режиссера Могучего — ПУСТОТА, в которой неизвестно почему появляются и неизвестно куда пропадают люди и предметы и непонятно, кто есть кто.

Для сомневающихся зрителей — на вытащенных из помоста телевизорах, намеренно стилизованных под 60-е, 70-е или еще какие-то, но точно не на новых жк-мониторах, демонстрируются истинные лица персонажей. Варя — старомодная толстушка, Ермолай — лысоватый дед в очках, Семен — длинноволосый юноша, беспрерывно поправляющий прическу. Внук такой же, как на сцене.

Раньше слово в театре Могучего было лишь одной из составляющих сценического решения (это почти всегда титры) и только иногда обретало смысл, а не теряло его. Здесь же создатели спектакля задумались даже не о том — как слово отзовется, а о том, останется ли что-нибудь после. После них (буквально — Чехова и его героев) останется вишневый сад и стопка никому не нужных писем Ани (дочери Раневской) — старушки-соседки Ермолая (Лопахина). А после нас — что? Пустота, которой так боялся Ермолай. И страх. Страх новых переживаний и чувств. Мы от нахлынувших эмоций можем даже умереть, как Семен, страдающий выдуманной болезнью Дафниса.

Сцены из спектакля. Фото В. Красикова

Сцены из спектакля.
Фото В. Красикова

У Николая Мартона роль молодого человека, чья аватарка — лик Аполлона Аблеухова. Все движения и повадки степенного актера Мартона должны быть как у молодого, и это он старательно исполняет. Семен — легко возбудимый, с быстрой реакцией, его движения кажутся слишком суетливыми не только для возраста Николая Мартона, но даже для молодого парня. Он моментально заводится, обижается, выбегая из своего шкафа-дома, хлопая дверями. Когда появляется Варя, все мужчины наглядно демонстрируют оторопь от появления красавицы и только Семен реагирует не так. Он подскакивает и замирает, затаив дыхание, надевает и снимает очки. У Внука и Ермолая — заинтересованность, у Семена — тщательная паника. Обычно молодым актерам приходится играть возрастные роли в студенческих спектаклях, здесь — наоборот. И Мартон поражает легкостью, точностью наблюдений, подтверждая, что возраст только внешняя характеристика, особенно для актера. Семен — трепетное и нежное существо, пытающееся скрыться, как в раковину, в образ старика Аблеухова. Внук — самый пытливый и наивный. Его аватар соответствует его истинному лицу, он новичок в интернете, не научившийся ловчить. Мужчина средних лет, все время задающий вопросы, ответы на которые его не устраивают. Говорит ему Ермолай — «Руби!», а он сомневается, потому что у его деревьев предназначение есть, а когда они зацветают, у него «в голове дверца приоткрывается». Именно поэтому он готов мыло запихивать в лунки, а на деревья натягивать колготки, чтоб не замерзли. Он поэт, и его занимают последствия его действий.

Все в этом спектакле меняет смысл и значение и, в конечном счете, оказывается совсем не тем, что мы видим. Пьеса только кажется абсурдистской. Появившийся из помоста дачный рукомойник на самом деле емкость для чая. А пианино — это узкая раковина, где есть кран с холодной и горячей водой и мыльница. Шкаф — вот, но в него ничего нельзя повесить. Там живет Семен — сквозь открытые створки виден фасад типично питерского здания. Сценография Исаева — с инженерным подходом к решению пространства. Когда догадываешься, что речь про интернет, то все встает на свои места и уже никакие вскрики «Сейчас администратора позову!» не сбивают с толку.

Весь спектакль намекает на рефлексию человека, успевшего пожить в Советском Союзе, хорошо помнящего заставку к «Спортлото» и к «Международной панораме», на эту же рефлексию ориентируют и финальный монолог Внука, который просит записать его лицом чеховской национальности, и тот самый последний вопрос: а что останется после нас? А нам не дано предугадать, да и зачем? Страх пустоты закономерен, но и к нему привыкаешь.

Октябрь 2008 г.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.