Блокада Ленинграда — тема сложная и опасная
не только для театра кукол, но и для любого художественного
осмысления. Обращение к ней требует
от режиссера необычайного эстетического
чутья, чувства меры (ведь чуть сфальшивишь —
и обречен на провал!), да и смелости тоже, потому
что в зале могут оказаться те самые ленинградки
и ленинградцы, непосредственные участники
и очевидцы трагических событий 40-х… Примут
ли, не покажется ли им спектакль кощунственным?
С другой стороны, в том же зале — молодежь,
дети и подростки, для которых блокада —
преданья старины глубокой, что-то вроде войны
с Наполеоном… да, было когда-то, слыхали,
в школе рассказывали, кино смотрели… На каком
языке говорить с ними, воспитанными в совершенно
иной реальности, — да и нужно ли «подстраиваться» под этот новый тип сознания, с его
размытыми критериями, идеологическим хаосом,
переизбытком информации в одной сфере и вакуумом
в другой?..
Создатели «Ленинградки» попытались. Не адаптируя серьезную тему «для чайников», стараясь
не спрямлять проблематику, а выбрав для
постановки выигрышную, если адресат — подросток,
форму сказки, почти фэнтези (жанровые
признаки налицо: произведение нереалистического
толка, где вымысел тесно сплетен с реальностью
и волею автора рождается уникальный
«параллельный» мир со своими законами и традициями,
населенный сказочными и мифологическими
существами; в мире этом герою надлежит пройти некий путь, выполнить «квест», и от
того, будет он выполнен или нет, зависит в итоге
судьба Мира). Выигрышный еще и потому, что
формальная сложность, многосоставность сценической
ткани (проекция — звук — свет, «кукольный» план — «живой» план, документальные
материалы — и чистая игра) требует и жанрового
обоснования тоже.
Спектакль получился спорным, «рыхлым», вызвал
множество вопросов — и тем не менее получился.
Да, есть некоторая наивность (особенно
в финале, где настойчивый музыкальный рефрен
группы «Сплин» «никто не хочет войны» звучит
слишком уж пафосно и прямолинейно, а уж
в экранных сценах «банного рая» постановщикам
явно изменил вкус), где-то излишняя «проговоренность» выдает недоверие к публике (портрет
«отца народов», незримое присутствие которого
только что было выражено вполне художественно,
языком сценического образа — к чему
дублировать?)… Грешит спектакль и композиционной
незавершенностью (видеоряд в начале заявлял
отчетливый «второй план», историю современной
«ленинградки» с маникюром, — и эта линия
вдруг оказывается брошена, ничем не поддержана,
как, впрочем, и прием «рассказа о событиях» с проникновенным «закадровым» голосом постаревшей
героини, то ли живого человека, то ли
призрака…). Но, честное слово, не хочется, не интересно
копаться в недочетах. Когда есть главное.
Комментарии (0)