ПОРТРЕТЫ С ЯНТАРЕМ И СОЛЦЕМ

Первую встречу с этими театрами подарил мне
фестиваль «Московские каникулы-2007», один из
самых «несолидных», но демократичных и приветливых
кукольных форумов. В пестрой (и, нельзя не
признать, насыщенной удачами) программе литовские
спектакли предсказуемо выделялись постановочной
и исполнительской стилистикой — особенно
точно выверенной и запоминающейся. «Сказки
ангелов» из Клайпеды и вильнюсская «Эгле, королева
ужей» были восприняты и детской аудиторией,
и коллегами очевидно внимательно и заслуженно
тепло. А самое главное — обе эти кукольные истории
еще долго «не отпускали», их создателям удалось
пробудить неиссякаемое любопытство и эстетическую
жадность: хотелось узнать больше о двух маленьких
частных театрах, их репертуаре, художественной
программе и ежедневной жизни.

Любопытство это тем более обоснованно, что
остались в прошлом времена, когда, благодаря частым
гастрольным поездкам, литовский кукольный
репертуар был неплохо известен и интересен российским
театроведам. С обретением независимости
страна Раткявичюса и Мазураса, лидировавшая среди
прибалтийских республик по количеству театров
кукол (потому что их было целых два — в Вильнюсе
и в Каунасе!), получила в короткий срок больше десяти
новорожденных кукольных коллективов. Но об
их жизни теперешним россиянам почти ничего неизвестно
— культурные связи, увы, сильно потеряли
в интенсивности, чего никак не скажешь о творческом
бытии Клайпедского театра кукол и вильнюсского
«Стало театрас».

При немалых различиях возраста, обстоятельств
судьбы и черт характера, у этих двух театров есть существенное
общее: ими руководят молодые женщины
с «говорящими» литовскими именами.

Одно из них уже появлялось на страницах «ПТЖ»
несколько лет назад*. Гинтаре Радвилавичюте (чье
имя в переводе на русский означает «янтарь») причисляет
себя к «клайпедской школе» — хотя театральная
общественность Литвы далеко не в полном
составе согласна признать ее как самобытное явление.
Тем не менее университетом старинного портового
города с начала 2000-х уже выпущены два
курса кукольников, а старшее их поколение любит
патриотично (и с долей шутки, разумеется) напомнить
о первых неудавшихся опытах привнесения искусства
театра кукол в культурную жизнь клайпедчан,
которые предпринял Стасис Раткявичюс в конце
1940-х годов (в недолгий период сотрудничества
с местным театром драмы).

*  См.: Вискаускас Р. В поисках диалога… Обзор творчества молодых
литовских кукольников // Петербургский театральный журнал.
2005. № 40. С. 86–89.

О Сауле («солнце») Дегутите пока что могли узнать
лишь посетители сайта «ПТЖ»*. Актриса театра драмы
по образованию, она живет и работает в Вильнюсе
и представляет вильнюсскую кукольную традицию,
может быть, в лучших чертах — ведь ее признает
своей ученицей сам Виталиус Мазурас.

* Рецензия на спектакль Сауле Дегутите «Мой город» появилась
в блоге 16 октября 2011 г.

Я ХОТЕЛА БЫ ЖИТЬ С ВАМИ В МАЛЕНЬКОМ ГОРОДЕ…

Клайпедский театр кукол

В упомянутой обзорной статье уже было отмечено
своеобразие почерка Гинтаре Радвилавичюте, молодого
режиссера и сценографа, «вырастающего» из
«театра своего учителя — неагрессивного, минималистического
и проникновенного»*.

* Вискаускас Р. В поисках диалога… // Петербургский театральный
журнал. 2005. № 40. С. 88.

Мне довелось увидеть лишь один спектакль учителя
Гинтаре — Юрате Янушкявичюте (одного из
признанных кукольных мастеров Литвы): сказку
«Золотое яйцо», сюжетом напоминающую русскую
«Курочку Рябу», привезли на «КукАрт» в 2005 году из
Каунаса. История, рассказанная на литовском языке,
оказалась элегантно оформленной, четко выстроенной
и эмоционально очень теплой, словно была
омыта не суровыми балтийскими волнами. Но, увы,
судить по одному спектаклю о преемственности
и школе невозможно, а нынешние характерные черты
постановок Радвилавичюте (которая утверждает,
что все еще находится в поиске собственного театра,
экспериментируя с разными системами кукол и сценографическими
приемами) напоминают мне скорее
о работах известного дизайнера и графика Яны
Франк (она родом из России, живет и работает в Германии).
Они даже внешне немножко похожи: черное
каре с прямой челкой, любопытный взгляд раскосых
глаз… А в творчестве обеих — четкие линии, смелые
ракурсы, яркие краски, сходное чувство пространства
и ненавязчивого, но ощутимо целостного ритма.
Правда, до поступления на факультет искусств Гинтаре
рисованию никогда не училась, но на последнем
туре получила задание: самостоятельно изготовить
театральную куклу. Задание она, видевшая всего
один кукольный спектакль в детстве, выполнила
и была принята.

Гинтаре Радвилавичюте — выпускница Клайпедского
университета. Там, на отделении театральной
режиссуры в 2001 году был впервые набран и обучен
«кукольный» курс. Мастер курса — режиссер,
художник, драматург — студентов обучала по принципиально
«синтетической» программе: в нее, наравне
с режиссерскими и актерскими дисциплинами,
вошли также изготовление кукол и сценография.
Получив диплом, Гинтаре была приглашена в Каунасский
театр кукол (где за несколько месяцев успела
поработать актрисой и поставить спектакль). Но
уже вскоре она возобновила сотрудничество со своими
однокурсниками в спектакле «Единственная»
(на материале ее собственных студенческих этюдных
работ) — с изысканно-лаконичным, практически
монохромным решением, сочетающим кукол,
маски и актерскую пластику, — и этим ознаменовалось
возвращение в Клайпеду.

Сейчас почерк Гинтаре определяет художественное
лицо единственного стационарного кукольного
театра города-порта. В его команде только клайпедчане
— выпускники уже двух кукольных курсов
и «старики», как называют себя основатели бывшего
театра «Ку-Ку», с 1991 года жившего «под крылом»
университета: Юрате Янушкявичюте, Саломея Бурнейкайте
и Линас Зубе.

Этот театр был организован как частная труппа
и знавал нелегкие времена. Приходилось репетировать
в холодных (топливный кризис) университетских
аудиториях, ангелов для Рождественского
представления вырезать из картонных упаковок от
макарон и без устали разъезжать по городским и областным
школам-садикам, зарабатывая на жизнь.
Потом, когда в 2004 году дело своих учителей «подхватили» Гинтаре и ее однокурсница Аушра Даукантайте
(нынешний директор театра), молодой коллектив
приютил Дворец рыбаков. И лишь три года назад
театр получил в аренду помещение в самом центре
старого города, на узенькой, мощенной булыжником
улице Извозчиков — старинный дом с двориком-полянкой,
с огромной плодоносящей грушей у дверей
и еще несколькими садовыми деревьями вокруг.
И хотелось бы сказать, что домик маловат: зал чуть
больше 30 квадратных метров (с деревянными балками
вместо колосников и лестницей, ведущей на
чердак, где хранятся декорации и реквизит), примерно
такую же площадь занимают фойе (оно же кассовый
зал и гардероб) да «директорский» кабинет
(он же — кабинет главного режиссера, администраторская
и гримерка). Но, сидя в зале, на подушках,
брошенных на безукоризненно чистый деревянный
пол, или любуясь зацветающей грушей, сложно избавиться
от ощущения, что именно в таком доме должен
жить кукольный театр. А «старики» непременно
расскажут, как двадцать или пятнадцать лет назад,
проходя мимо, они неизменно мечтали о том, как
когда-нибудь поселятся здесь со своими куклами.

Теперь, когда их мечта сбылась, они щедро и радостно
делят ее плоды со своими учениками.

Саломея Бурнейкайте, актриса, режиссер,
театровед, руководитель социальных программ
театра Они молоды, они хотят делать искусство,
и для этого им нужен свой театр. Они действительно
не похожи на нас, хотя и унаследовали наши
черты. Например, логотип театра, эти три фигурки,
когда-то придумала Юрате, но сейчас они стали более
условными, схематичными — у молодых свой
стиль, и он довольно сильно отличается от нашего,
«стариковского».

А для нас, «стариков», уже важно не только выйти
на сцену. Мы хотим, чтобы, приводя на наши спектакли детей, взрослые не бежали куда-нибудь выпить
кофе, а оставались в зале. Хотим быть еще одним
поводом для общения детей и родителей — дать
им для этого темы, научить общему языку, «джазовому» отношению к жизни, ироничному, светлому,
игровому. Ведь для того, чтобы зритель понял язык
театра кукол, его нужно готовить, работать с ним.
Поэтому деятельность нашего театра не ограничивается
спектаклями — есть еще образовательные программы,
игры, рекламные акции.

Участие театра в жизни города и правда весьма
активное: даже краткое описание совместных проектов
только с факультетом здоровья Клайпедского
университета и городским дневным центром для людей
с ограниченными возможностями, образовательных
и игровых программ (детских и семейных) заняло
бы немало страниц. Особое место в этом ряду
у фестиваля «Каракумский осленок», который проводится
раз в два года, и постоянно действующей при
театре «Школы каракумского осленка». На небогатый,
в общем-то, фестиваль (которому придумали название
намеренно экзотичное, принципиальной была
и ассоциация с шоколадными конфетами и восточными
сладостями — ведь в программе преобладают
спектакли для детей, а в жюри входит детская команда)
раз в два года съезжаются камерные коллективы
как из Литвы, так и из ближней и дальней Европы.
А в «школу» приходят маленькие клайпедчане и их
родители (реже — бабушки или дедушки), чтобы вместе
рисовать, делать кукол, играть с ними, разучивать
стихи и песни. Руководит занятиями с высоты черной
бархатной ширмы солнечно-желтый вихрастый кукольный
осленок — его придумала и сшила Гинтаре,
неизменно водит актриса Анджела Витаускайте, а помогает
ей «в живом плане» Рената Кутайте.

В театре, существующем на средства от продажи
билетов и гранты (на постановку спектаклей, гастрольные
поездки или реализацию социальных
проектов — от городских властей, министерства
культуры, иногда из Фонда северных стран), минимальный
штат: главный режиссер, директор, ведущие
постоянных программ Анджела и Рената. При
этом в спектаклях репертуара заняты больше десяти
артистов. «Старики», помимо непосредственного
участия в жизни театра и идейного руководства,
преподают в университете, пишут статьи и методические
пособия, работают в собственных проектах.
Молодежь — в городских организациях (кто в культуре,
а кто — в банке или в магазине). Кукол, декорации,
реквизит и костюмы изготавливают собственными
силами — в постановочной части спектакля
(даже с приглашенным режиссером) обязательно
участвуют Гинтаре и молодой художник Виктория
Дамбраускайте (с которой театр постоянно сотрудничает
с 2007 года). Виктория «сочинила» новый лаконичный жизнерадостный вариант логотипа театра:
три улыбающиеся фигурки, держащие друг друга
за ниточку, идущую от макушки, — кукла, актер,
режиссер, ниточка от макушки последнего уходит
в «небо». Ее же авторству принадлежит фирменный
полиграфический стиль театра: буклеты, программки,
афиши.

В афише — около двадцати спектаклей, поставленных
Ю. Янушкявичюте, Д. Арманивичюсом,
Ж. Даргуте, Р. Дрежисом, Г. Радвилавичюте.

Гинтаре Радвилавичюте Я главный режиссер
— это очень сложно, когда все на тебе, нет цехов
и штата. Но все же так лучше: когда не только
знаешь, что ты хочешь сделать, но и понимаешь
как. Ведь другой человек и задачу увидит совсем по-другому.
А сделать спектакль самой от начала до конца
— это классно!

Но у меня вообще-то все сложно. Даже когда беру
материал, который очень нравится, в процессе работы…
от него мало что остается. Для того чтобы
рассказать любую историю своим языком, я должна
ее сначала своим же языком переписать. Наверное,
сейчас мой театр — это импровизация с объектами
и куклами на те или иные темы.

Пожалуй, я уже не вижу актера как такового
в своих спектаклях — думаю куклами или объектами,
визуальными образами, картинками, оживающими
в окошечке сцены. По-моему, это очень интересно:
предметы, в которых можно увидеть героев,
персонажей. Кусочек меха или ткани может оказаться
даже выразительнее, чем человек-артист! Одну из
сцен в спектакле «Убю» у нас играют рюмки и бокалы
— и у каждой из этих стеклянных посудинок есть
тайное имя. Имя какой-нибудь знаменитой актрисы,
звезды литовской сцены, характер которой так ясно
виден в стеклянной форме! Мы очень смеялись: вот
бы и на афише эти имена написать…

Наверное, наш театр все-таки правильно было бы
назвать визуальным. Хотя у нас играют замечательные
актеры, редкие кукольники, и им интересно работать
здесь.

Актеры в спектаклях Гинтаре,
которые мне довелось увидеть,
работают и правда замечательно:
будь то «Сказки ангелов», где открытым
приемом движутся крайне
условные персонажи (непоседа-мальчишка
с разноцветными ножками-ручками-палочками, или его
мама, «состоящая» из юбки и шляпки,
или усатый торговец — тантамареска,
пристегнутая к полосатым
штанам, надетым на актрису);
или детективная история со счастливым финалом, в которую превратилась сказка
о Золушке (героиня живого плана, похожая на
сварливую, но очень любопытную и активную старуху
Шапокляк, перелистывает на столе ярко раскрашенную
книжку-раскладушку, из которой «выскакивают» плоские нарисованные персонажи); или
упомянутый «Убю» по мотивам знаменитой пьесы
А. Жарри (за рамкой из золоченого багета действуют
кусочки ткани и меха, ножницы и ножи, перья
и нитки, рюмки, зажженные свечи и актерские руки
или ноги).

Справедливости ради стоит сказать, что среди
спектаклей Гинтаре есть и такие, что предоставляют
достаточную территорию для темпераментной
импровизации, вполне способной удовлетворить
самые амбициозные артистические натуры. В том
же «Волшебном времени Золушки» азартно работает
Рената Кутайте, а о спектакле «Курочка и петушок», где она играет вместе со «штатным волком»
театра, «стариком» Линасом Зубе, и вовсе рассказывают
легенды — как о «самом блистательном актерском
дуэте» (примечательно, что эта народная сказка
с очень условными, характерными куклами «выросла» из студенческой работы Гинтаре, в которую она
не постеснялась пригласить Зубе — одного из своих
преподавателей, по сей день с удовольствием играющего
Дедушку, уже не в университетской аудитории,
а на сцене театра).

Линас Зубе, артист, режиссер, доцент факультета
искусств Клайпедского университета
Юрате говорит, что между драматическим искусством
и изобразительным — огромное расстояние
и на каждом его сантиметре может расположиться
театр кукол. Где-то он окажется ближе к драме,
где-то — ближе к скульптуре. Вот мы и путешествуем
в этом пространстве туда и обратно.

И, хотя я до 30 лет не подозревал, что буду заниматься
куклами, и мечтал о том, чтобы попасть
в какой-нибудь драматический театр, сейчас уже думаю:
большое счастье, что я туда не попал. Потому
что вижу, как живут театры, какова социальная роль
актера и как она отличается от его реальной жизни.
Может быть, какой-нибудь психолог скажет, что это
я так сам себя уговариваю, от зависти. Нет. Я действительно
свободный человек, и здесь, в этом кукольном
мире, меня никто не заставляет делать то,
чего я не хотел бы.

Мы никогда беспардонно не халтурили, хотя
в нынешней конъюнктуре очень просто сориентироваться:
включить «бу-бум-бум», покричать «похлопаем,
ребята», собрать деньги — и все. Элемент
развлекательности, который сейчас непременно требуется,
можно придумать и сделать очень интересным,
а мы это умеем.

Значит — у нас хороший театр.

КУКОЛЬНЫЙ ВЕРНЫЙ СТОЛ

Вильнюсский «Настольный театр»

«Stalo teatras» («Настольный театр») чуть больше
года назад приобрел самостоятельный профессиональный
статус. Хотя с его спектаклями, несомненно
авторскими и ощутимо продолжающими лучшие
из традиций вильнюсской кукольной школы, немногочисленные
(увы!) российские зрители знакомы как
минимум с 2007 года. Создатель и руководитель этого
молодого коллектива Сауле Дегутите язык кукольного
искусства постигала «самоучкой», но вот в прошлом
году одному из спектаклей «Stalo teatras» досталась
высшая театральная награда Министерства
культуры Литвы — Золотой крест сцены.

Путь к официальному признанию для этого молодого
постановщика был вовсе не так уж стремителен.
И, как часто случается, начинался не с увлечения
театром кукол, даже рисованию Сауле (теперь —
автор сценографии большинства своих спектаклей)
в детстве не училась. Мечтала стать актрисой, но сначала
получила среднее специальное образование хорового
дирижера, потом закончила два курса консерватории
по той же специальности, а уже потом
(преодолев жуткую стеснительность) отправилась
в Вильнюс, чтобы освоить актерское ремесло на курсе
Альгирдаса Латенаса.

Там и произошла ее встреча с Мазурасом: он пригласил
нескольких третьекурсников в «Снежную королеву», которую ставил в Молодежном театре. С этим
спектаклем Сауле много гастролировала, играя в нем
сразу нескольких персонажей — физически это было
очень тяжело, но, увидев изнутри «кукольную кухню»,
молодая актриса «заразилась» ею всерьез.

Сауле Дегутите Посмотрев своими глазами
на то, как творит Мазурас, я почувствовала, что словно
подключилась к какому-то мощному источнику творческой
энергии. Увидеть вдруг, что у Снежной королевы
может появиться какой-нибудь ярко-зеленый
плащ, — это уже была такая школа свободы художественного
мышления! И однажды я сама себя поймала
на том, что постоянно что-то придумываю, что у меня
в голове непрерывно идет созидательный процесс…

Но до прихода в собственное кукольное творчество
ей было еще довольно далеко. Сначала она получила
актерский диплом (а попутно вышла замуж
и родила двоих сыновей), потом отработала два года
в театре «Вайдила», осваивала художественные ремесла
в маленьких частных студиях и начала руководить
детским театральным кружком. Уже как-то
и не думала о возвращении в театр, где, несмотря на
детскую мечту и вполне яркую актерскую природу,
всегда чувствовала себя «психом-одиночкой». Но однажды
к ней на занятия в детский кружок пришла
молодой композитор Снеголе Дикчюте и сказала:
«Ну, показывай, чем ты тут занимаешься!»

Сауле Дегутите Первый раз мы с ней встретились
еще в театре, когда делали спектакль «Кошкин
дом», я там играла козу и показывала свой неколлективный
энтузиазм, режиссировать пыталась. А Снеголе
— она уже тогда была звезда, я даже гордилась
тем, что она на улице со мной здоровается! Может
быть, поэтому, когда она предложила мне делать совместный
кукольный спектакль, я даже не подумала
о том, что это новый для меня вид искусства. Вообще-то
я авантюристка. Поэтому сразу сшила скатерть, куколку,
сплела из лозы лодочку и домик… И начала репетировать
во время занятий с детьми: показывала
им эпизоды спектакля и смотрела, как они реагируют.

Тот первый спектакль по детской книге (современной
интерпретации народной сказки), в котором
Сауле и Снеголе работали и пели вместе, ездил
по Литве целый год. И принес двум «авантюристкам» известность, вполне достаточную для того, что
бы получить приглашение на кукольный фестиваль
в городе Алитусе. Тут-то, как рассказывает Сауле,
и произошел «творческий перелом».

Сауле Дегутите Была очень тяжелая зима:
болела я, болели дети, денег не было… Но я всегда верила
в то, что не бывает ничего плохого, которое не
превратилось бы потом в хорошее. Потому что когда
тебе плохо, то всегда задумываешься: кто ты и зачем
пришел на эту землю? А для женщины еще и интуиция
значит немало…

Летом я была в деревне, раздался звонок — нас со
Снеголе приглашали в Алитус. И тут я подумала:
надоело хохотать, пора уже придумать что-то посерьезнее.
Прекрасно помню, как сидела одна во
дворе за столом, покрытым белой скатертью, прижатой
четырьмя камнями, чтобы ветром не сдуло.
Сижу и чувствую: надо делать «Эгле»! Я тут
же взялась за кучу книг, и начался период проникновения
в миф, растворения в нем. Это огромное
счастье: ощущать себя словно радиоприемником,
принимающим сны и образы, которые посылает
природа, и потом строить из них спектакль.
И хотя показывать «Эгле» на фестивале, перед нашими
«театральными акулами» было страшновато
— все равно главным было чувство, что у нас
будто крылья выросли.

В Алитусе «Эгле, королева ужей» (2005) получила
сразу два приза: за концепцию и как лучший
спектакль. Там же впервые и прозвучало название:
«Stalo teatras». Прозвучало очень логично
и органично, ведь все сказочное действие вращалось
вокруг стола — подобно жизни хозяйки крестьянского
дома. Сауле в своем спектакле сыграла
этакую женщину-демиурга, чей ежедневный
рутинный ритуал смыкается с поистине космогоническим
мифом, в котором действуют предметы
деревенской утвари. Скалка, ведра, платье,
полотенца, бревнышки и прочее, и прочее то
иллюстрировали сюжет, то становились истинно
театральными, выразительными в своей подчеркнуто
фольклорной стильности персонажами.
Только натуральные материалы: дерево, лен, глина.
Только рукотворные звуки: плеснет вода, стукнет
дерево о дерево, всхлипнет скрипка.

Когда сорокапятиминутный спектакль был показан
в Москве (перевод текста на русский язык
оказался очень удачным), то главным впечатлением
от него стало ощущение целостной полноты
мира — утраченный взрослыми «хомосапиенсами» младенческий рай, который им вернули на краткий
срок с помощью экологически чистых визуальных
и звуковых средств и почти шаманской харизмы
исполнительницы. Никому и в голову не пришло
не послушаться, когда со сцены прозвучало: «Повторяйте
заклинание трижды!» — литовские слова из
древней сказки полушепотом выдохнул весь зал.

Сауле Дегутите С самого начала мой театр
был театром предметов, театром объектов, женским
театром — ведь мы, женщины, все время имеем дело
с ложками, тарелками, кастрюлями. И готовим с их
помощью еду для детей — или спектакль, которым
«угощаем» зрителей.

«День рождения» (2007) по фрагментам книги
о Мэри Поппинс, знаменитой английской гувернантке-волшебнице, стал таким же «настольным»
и таким же женским. Всех персонажей в нем «играли» перчатки, чайники, очки, носки, ботинки. Спектакль
был сделан на средства социального гранта,
для показа в детских домах. Придумывая его, Сауле
хотела помочь своим маленьким зрителям научиться
творчески преодолевать одиночество, видеть друзей
даже в окружающих предметах: надел перчатку
— и вот у тебя словно появился друг!

Потом появился «Мышонок в гитаре» — результат
сотрудничества со знаменитым томским «кибернетиком» Владимиром Захаровым*. Это, можно
сказать, самый кукольный из всех спектаклей «Настольного
театра», ведь его главный герой — кукла
на запястье, волшебным образом «самостоятельно»
поворачивающая голову, моргающая глазами и шевелящая
пальчиками крошечных ручек.

*  О В. Захарове см.: История одного кукольника: Беседу с Владимиром
Захаровым ведет Ридас Вискаускас // Петербургский театральный
журнал. 2006. № 45. С. 96–101.

За четыре года, прошедших с того времени, как
«Эгле, королеву ужей» увидела московская публика,
«Настольный театр» стал довольно активным гастролером
в рамках социальных проектов (поездки в деревни,
где нет театров, в детские дома или больницы
обычно финансирует Министерство культуры Литвы),
а у Сауле родилась дочка. И, наконец, прошлой
весной на тех же «Московских каникулах» мы увидели
«Путешествие ягненка» (2009).

Открыв возможности графопроекции, Сауле тем
не менее осталась верной примитивно-рукодельно-магическому
стилю, приобретшему в этом спектакле
еще более очевидные черты «театра художника».
С помощью воды, цветной туши, зернышек, цветных
стеклышек, перышек, ниток и других «домашних» средств, под живое фортепианное сопровождение
три «волхва» в разноцветных сказочных плащах
с остроконечными капюшонами поведали нам о сотворении
мира и (не пугайтесь!) о возникновении
христианства. В высшей степени поэтическое высказывание
содержало минимум слов и максимум символики
— малышовая аудитория с огромным энтузиазмом
вслух расшифровывала миф о рукотворном
мироздании, которое можно смотать и размотать,
подобно клубку ниток из шерсти озорной любопытной
овечки. Взрослым досталось не меньшее удовольствие
— вновь на сорок минут «стать как дети»,
наблюдая за удивительными превращениями самых
простых составляющих визуального действия в масштабные
метафорические смыслы.

«Подарок аиста» (2010), награжденный Золотым
крестом вскоре после возвращения театра из
Москвы, увы, пока незнаком россиянам. В «этномузыкальном
действе для всей семьи», как обозначили жанр спектакля его создатели, ни единого слова
— только звуковой ряд, а персонажей и декорации
играют детали старинного ткацкого станка и другие
предметы деревянной утвари (на этот раз — никак
не декорированные, привезенные из старых сельских
домов или найденные у антикваров). Городским
зрителям наверняка не удается распознать их
функциональную принадлежность, но очевидная
натурально-брутальная фактура со следами трудов
и лет наделяет «героев» жизнью не меньше, чем сценический
сюжет. А в сюжете — снова космогонический
миф, где оживает древнебалтийская пантеистическая
«религия жизни», почитавшая весь сотворенный
мужским и женским началами мир, от небесных
светил и священных рощ до пернатых и пресмыкающихся.
Его разыгрывают женщина (Сауле Дегутите)
и мужчина (Якобас Вилюс Турас), одетые в тяжелые
одежды из серого войлока, похожие на древние
латы. Они появляются из-за черного задника и начинают
действо… исполнением литовского гимна
на ткацких бердах (звук получается похожим на тот,
который дает игра на расческе, обернутой папиросной
бумагой). В мизансценическом рисунке сорокаминутного
спектакля под живой аккомпанемент
(Валдас Наркявичюс) соединяются элементы танца
и театра предмета, трактующие миротворчество как
подобие крестьянского труда, а крестьянский труд —
как подобие миротворчества. Солнце и Луну представляют
сито, «набитое» красной тканью, и лубяной
бочонок. Аист, борющийся с клубком нитяных
змей, сначала рождается прямо на наших глазах из
нескольких прутьев и пушистого белого и красного
флизелина (в этом процессе синтетическая фактура
выглядит на диво чистой, уместной). Деревянные
«первые люди» — тоже более чем условных, рубленых
форм детали каких-то сельских орудий. Но «танец
любви», который они исполняют на топорно сколоченном
деревянном столе, строен и эмоционален.

«Подарок аиста» вызвал в литовской театральной
среде не только восторг, но и ожесточенные споры:
когда обсуждался вопрос о присуждении ему Золотого
креста, один из критиков даже вышел из экспертного
совета, категорически не желая признавать
этот спектакль достойным внимания. Но позже Петрас
Бельскис, профессор Клайпедского университета,
театральный критик и автор трудов о фольклорном
театре Литвы, убежденно голосовавший «за»,
так прокомментировал присуждение награды: «Может
быть, эти молодые ребята что-то делают „неправильно“,
но считать их погрешности — не подходящее
мерило. В них есть влюбленность в то, что они
делают, они удивлены и восхищены, и это впечатляет,
и это — в творчестве самое важное».

«Настольный театр», созданный когда-то двумя
«авантюристками» — режиссером и композитором,
за время своей пока еще совсем недолгой жизни
«притянул» к сотрудничеству самых разных талантливых
людей. Кто-то приходил на один проект (как
тот же Владимир Захаров или режиссер Альгирдас
Микутис, в соавторстве с которым создавался «Подарок
аиста»), а кто-то странствует из одного «настольного» спектакля в другой (участвуя в действии,
как музыкант Валдас Наркявичюс и актер Якобас
Вилюс Турас, или помогая советами и придумывая
костюмы, как художник Лигита Скукаускайте).

Сауле Дегутите Я всегда была «неколлективной», но прошлой осенью поняла, что с командой
— куда лучше. Бывало всякое: мы и ссорились,
и мирились, и снова расходились, но все это только
из-за искусства и потому, что мы все разные. Это здорово,
что теперь нас много и каждый приносит часть
себя в спектакль.

В 2011 году «Настольный театр» выпустил еще две
премьеры. Среди них — уже упоминавшийся «Мой
город», посвященное Вильнюсу видеомузыкальное
представление, где действуют забавно стилизованные
фигурки легендарных и символических персонажей
(позаимствованные из собрания водяных знаков
XIV–XVI веков). Здесь коллективу, до сей поры
работавшему в подчеркнуто камерной манере, удалось
выйти в полноценно мистериальный масштаб
(«Мой город» создан для демонстрации на открытом
пространстве, экраном для проекции должны служить
стены домов, а звук — отражаться от них и растворяться
в глубине улиц), с гипнотическим ритмом
оригинальной музыки, в которую вплетается сильный
медитативный вокал (Раса Кулите).

В декабре на свет появилась «Мать ветров» —
моноспектакль-сказка, его стилистика в черно-белой
гамме напоминает японскую, бумажные
веера-крылья-лепестки, которыми взмахивает
актриса-рассказчица, разносят по залу ароматы лаванды,
хвои и роз, а в текст вплетены слова-рефрены
литовских многоголосных песен. И, конечно же, на
сцене в центре действия снова стол — круглый, черный,
с вращающейся столешницей. Этот спектакль,
совсем еще свежий, сыгранный на публике всего
пару-тройку раз, в чем-то очень не похож на предыдущие.
Но почерк постановщика и исполнителя
в нем не менее очевиден: та же магическая харизма
голоса и эмоциональная наполненность пространства,
та же неслучайность каждого сценографического
и мизансценического элемента, позволяющая
зрителю увидеть «в единой горсти бесконечность
и небо в чашечке цветка»…

Логотип театра тоже придумала Сауле: по-детски
неуклюже очерченный овальный стол на четырех коротких
ножках, с надписью «Stalo teatras» во всю длину.
Кажется, вот-вот у него вырастут мягкие развевающиеся
уши, тонкий виляющий хвостик — и стол
превратится в озорную, но благородную и верную
собаку таксу, которая и гостей встретит радостным
лаем, и хозяина никогда не предаст, и бережно пронесет
на спине целое кукольное мироздание.

Январь 2012 г.