Эта формула покойного Бориса
Понизовского из фильма про самиздат,
снятого в сентябре 1991 года братом
моей жены Михаилом Таршисом
(я там был консультантом), для меня,
как художника, является определяющей.

Сразу оговорю, что считаю себя
художником в широком, а не узкопрофессиональном смысле этого слова,
ибо получил в юности экономическое образование,
всему остальному учился сам. Говоря по-западному,
я автодидакт.

Так вот, работы, представленные здесь, сделаны
методом размыва: тушь наносится (кистью, пером,
пипеткой, чем угодно) на мокрый лист бумаги.
Процесс разбегания «китайской гущи» по бумаге завораживает,
ни один фильм или спектакль не сравним
с этим действом. Да, художник, практикуясь десятилетиями,
может прогнозировать последствия
того или иного приема, он может наклонять лист,
чтобы вся эта влажная блестящая картинка разом
поплыла в ту или иную сторону, вверх или вниз, но
он не может предугадать окончательный результат.
Он не Бог, и в этом его счастье. Когда тушь подсыхает,
я начинаю крутить картинку так и эдак, чтобы
обнаружить сюжет (абстракционист из меня, увы, не
вышел). Сюжет всегда есть. Просто страшно, до чего
он вездесущ, этот сюжет. В нас, видимо, мифа больше,
чем воды.

Обнаружив промысел, остается только обвести
его как можно незаметнее и создать фон, если таковой
необходим. Как правило, своей продукции я не
даю никаких названий, чтобы зритель сам поучаствовал
в акте творения. По прошествии нескольких
недель созданные картинки меня перестают волновать
совершенно. Душа уже в чем-то новом. Может
быть, в этом и кроется тайна проклятия богооставленности.
С Богом только меняющееся, закостеневшее
— с самим собой.

Сейчас учусь рисовать дымом.

На прощание цитата из Леонардо да Винчи: «Вообще
не хочется в руки брать кисть, когда в облаках
уже есть все».

Июнь 2006 г.