* * * * *

1. Правомерно ли говорить о «новой буржуазности» в современном искусстве и искусстве современного
театра?
2. Каковы ее черты сегодня?
3. Что роднит «новую буржуазность» со «старой» и что в них разнится?
4. Какие формы принимает сегодня «новое буржуазное» искусство? В чем позитив этого процесса?
В чем негатив?

Буржуазность в искусстве,
безусловно, существует.
И так же, как сам
класс буржуазии, буржуазность прошла определенные
исторические этапы. Был неоформившийся
класс с еще неясными импульсами, но уже
с бешеными деньгами, хотелось их тратить на управление
жизнью, на услаждение себя. Зрелая буржуазия
очень часто использует искусство в качестве инструмента
по формированию общественного мнения
о себе. Поздний капитализм включает в себя
искусство как некий бизнес (пример — кинопроизводство,
которое целиком превратилось в делание
денег, за очень небольшим исключением). В театре
пример — бродвейский мюзикл. Создается произведение,
которое тиражируется десятками копий.
Один и тот же спектакль играется по два раза в день
семь раз в неделю 365 дней в году — это к искусству
уже имеет малое отношение.

Когда-то отдельные представители класса буржуазии,
вроде Мамонтова, Морозова, Щукина, верили
в то, что могут способствовать развитию искусства.
Они поддерживали молодых художников, формировали
коллекции, которые стали жемчужинами русских
музеев. Но и они понимали, что это, скорее, исключение
из правил.

Базовые принципы художественного творчества
и буржуазного образа жизни противоречат друг
другу. Для буржуазии во главе угла стоят целесообразность
и получение прибыли. В искусстве об этом
говорить невозможно — произведение есть поиск
целей и смысла человеческого существования, а не
прибыли. Искусство находится в зоне неведомого.
Успешные финансово артисты и художники —
это лишь несколько человек за всю историю (Ллойд
Уэббер, например). О какой целесообразности можно
говорить применительно к импрессионистам,
картинам Ван Гога? Бессмысленно…

Противоречие между базовыми установками неразрешимо.
Новая буржуазность вообще отменяет
искусство по большому счету. Она превращает искусство
в массовый продукт потребления, лишенный
своего первоначального смысла.

Когда мы говорим о базовых различиях, то они
еще и в том, что искусство исходит из конечности
человеческой жизни, над которой есть некая вечность,
некий абсолют. Буржуазия по определению с этим не согласна, потому
что она может все
купить. Но она не может
купить бессмертие,
значит, она должна отменить
все то, что напоминает
ей о конечности.
В первую очередь это искусство
— когда ты слушаешь
музыку Моцарта,
то понимаешь, насколько
ты мал, микроскопичен.
Но если ты слушаешь
музыку Алены Апиной,
то по сравнению с этой
музыкой ты представляешь
собой вечность. Осознание
себя, со всеми своими миллиардами, яхтами,
виллами, как смертного противоречит самой сути
искусства, которое соотносит человека с абсолютом,
с вечным, с Богом — с нравственными, духовными
ценностями, а не материальными.