С. Остен, П. Люсандр. «Дети Медеи». Совместный проект театра-фестиваля «Балтийский дом»
и молодежной сцены Riks театра (Unga Riks, Швеция).
Режиссер Финн Польсен
Примерно за месяц до официальной
премье ры театр «Балтийский дом» пригласил
критиков и журналистов на презентацию
нового проекта. На пресс-конференции вы яснилось, что «Дети Медеи» являются
частью программы «Sweden: Upgrade»,
знакомящей российскую аудиторию с современной
Швецией — и, что самое любопытное,
с концепцией сегодняшнего шведского
театра для детей. Помимо открытых
репетиций будущего спектакля, желающие
могли присутствовать на семинаре,
посвященном проблемам детской драматургии
и театра. Диалог со штатными драматургами
Unga Riks (Малином Аксельсоном,
Андерсом Дуусом и сотрудником литчасти
Йоакимом Стесхэлом) вели петербургские
практики — режиссер Анатолий
Праудин, актеры ТЮЗа им. А. Брянцева, педагоги,
психологи и театроведы.
Дискуссия, развернувшаяся на Малой
сцене «Балтийского дома», не сводилась
лишь к обсуждению фрагмента, подготовленного
Финном Польсеном в качестве
«трейлера». Всех волновал вопрос: насколько
откровенным может быть разговор
с детьми? Должен ли современный
детский театр говорить о неурядицах в семье,
разводах, болезни, смерти? Насколько
жестким может быть детский спектакль,
чтобы, не травмируя психику ребенка, заставить
его задуматься о том, что не все
в жизни бывает по-сказочному безоблачно?
Способен ли театр как-то подготовить
маленького зрителя к будущей «взрослой»
жизни?
Точка зрения гостей семинара была
сформулирована в пресс-релизе следующим
образом: «Шведские театральные
практики видят маленького зрителя существом,
способным воспринимать сложные
проблемы и размышлять над ними.
Спектакли, построенные на острых конфликтах,
несущие серьезную этическую и
психологическую нагрузку, способны развить
мышление ребенка, помочь преодолеть
фобии и неразрешенные комплексы.
Вместе с тем театр, предлагающий детям
непростые вопросы, побуждает их к диалогу
с родителями и сводит вместе разные
поколения». И пьеса «Дети Медеи», никогда
ранее не ставившаяся в России (хотя
была написана еще в
века, переведена на множество языков и
давно стала классикой шведского детского
театра, «первой трагедией для детей»)
была специально взята к постановке как
образец подобного диалога.
К сожалению, то, что мы увидели на
сцене «Балтийского дома» в конце апреля,
не имело ничего общего с декларацией.
«Дети Медеи» оказались симпатичным,
но вполне традиционным детским спектаклем.
Обычным утренником, который
мог бы появиться на сцене любого нашего
ТЮЗа и не вызвал бы решительно никаких
нареканий. Предупреждение Ф. Польсена
в программке, что зрелище рассчитано на
«детей от 7 до 107 лет», — лишь забавная
деталь, не более. Обидно! Вот уж действительно:
«от него зверства ждали, а он чижика
съел»…
Зато теперь мы знаем, что знаменитая
пьеса Сюзан Остен и Пера Люсандра представляет
собой вольный пересказ еврипидовской
трагедии, максимально адаптированный
для детского восприятия. Центральное
событие — расставание Ясона и Медеи глазами их сына и дочки, в канонической
версии убитых отчаявшейся матерью,
в шведской — спровоцировавших
родительский разъезд. Игровая трактовка
мифа заключается в том, что действие перенесено
в условные «наши дни» — прием
не новый, но и не запрещенный. Главные
герои — восьмилетняя Медейка и пятилетний
Ясончик — пытаются осмыслить происходящее
в семье, обратить на себя внимание,
но заигравшиеся в свою «еврипидовскую
трагедию» родители даже не замечают
этого, «спихнув» своих чад на попечение
няньки. Когда испробовано все: слезы,
просьбы, агрессия, мнимый побег из
дома, — ничего не остается, как отпустить
пристыженного отца к разлучнице Креусе,
пообещав навещать его как можно чаще.
Стоит ли говорить, какими разными могут
быть спектакли по этой пьесе! Ф. Польсен
пошел по самому простому пути: немножко
развлечь, чуть-чуть погрозить
пальчиком, а главное — не дать заскучать.
Последнее удалось: дети в зале весело
смеются, когда взрослые дяди и тети бегают
по сцене с игрушечным корабликом
(это, конечно же, «Арго», символ недавнего
семейного счастья, которое теперь разбито
о скалы), показывают им «дракончика»,
шипя и качаясь из стороны в сторону, устраивают
подушечный бой и возятся с мягкими
игрушками, приговаривая «Гав-гав!»
и «Кря-кря!». Но текст, ради которого, собственно,
и затевалась вся эта акция, произносится
чуть ли не впроброс. Ощущение,
что все участники спектакля страшно боятся,
как бы зритель ненароком не вслушался
в него и (упаси боже!) не заплакал. Отсюда
нарочито бодрые интонации, как будто
предупреждающие: мол, ничего страшного,
все кончится хорошо! Так «отвлекают» плачущих младенцев — а вот погремушечка,
а вот зайчик, посмотри-ка, маленький!
Баю-бай…
Структура спектакля проста, если не
сказать — элементарна. Ф. Польсену прежде
всего необходимо было ответить на
вопрос: как будут сопрягаться зоны «античности» и «современности», чтобы их соединение
не казалось искусственным и необязательным.
Режиссер решил эту проблему,
противопоставив мир взрослых
(выспренние монологи, котурны и картинные
позы) простому и искреннему «сегодняшнему» миру детей. Эта нехитрая мысль
транслируется всеми средствами: от сценографии
(Л. Карасева) до манеры актерского
исполнения. Музыкально-поэтические
фрагменты из Еврипида составляют
эмоциональный фон (их под аккомпанемент
фортепиано и бузуки исполняет певица).
Правая часть сцены — колонны из белой
плиссированной ткани, среди которых
мечется Медея (В. Виноградова), заламывая
руки и вопя об измене; левая — стандартная
икеевская «детская» с двухэтажной
кроваткой, мягким ковриком и корзиной
игрушек. Н. Виноградова (Медейка) и
И. Мосюк (Ясончик) существуют в рамках
традиционного психологически-игрового
театра, тогда как их «родители» откровенно
пародийны и больше напоминают персонажей
капустника (это подчеркнуто костюмами,
где причудливо сочетаются греческие хитоны и футболка с логотипом
футбольной команды «Арго»). Нехорошая
женщина Креуса на сцене не появляется,
здесь задействован чисто условный ход:
Ясон (А. Дубанов), глядя на часы, то и дело
спускается в зал, устремляясь к огромному
алому сердцу, спроецированному на одну
из стен, и распластывается на нем, как притянутый
магнитом.
Есть, впрочем, в спектакле еще один
персонаж, без которого было бы гораздо
скучнее. Это няня Аня (М. Мокшина), невероятно
обаятельная маленькая фея, «связующее
звено» между «взрослой» и «детской» половинами. Она болтает по телефону
с мамой и бойфрендом Васей (лицо,
придуманное в процессе репетиций), листает
глянцевые журналы, занимается каратэ
(что пригодится ей, когда нужно будет
защитить питомцев от обезумевших родителей)
и честно отвечает на любые детские
вопросы. Актриса явно симпатизирует
своему персонажу, но не сюсюкает, не
злоупотребляет подачей реприз — сказывается
опыт работы в «Балтийском доме»
и в театре «Экспериментальная сцена п/р
А. Праудина». Няня — безусловная удача
«Детей Медеи», артистке удалось почувствовать
грань, за которой начинается пресловутая
«тюзятина», и не переступить ее.
В целом же, как ни жаль, проект «Дети
Медеи» в замысле оказался интереснее,
чем в результате. Но факт, что проблема наконец
поставлена и петербургский театр
начал искать альтернативу «Энтин-шоу»
и К°, — это уже немало.
Комментарии (0)