Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

ART

«ПРОСТО ЖИТЬ ПОТИХОНЬКУ, ОБЩАТЬСЯ С ДРУЗЬЯМИ…»

Беседу с Алексеем Порай-Кошицем ведет Марина Дмитревская

Алексей Порай-Кошиц (р. 1941). В 1958 году поступил в Ленинградский университет. В 1963 году начал работать обивщиком-декоратором в ТЮЗе им. А. А. Брянцева, одновременно поступил на вечернее отделение постановочного факультета ЛГИТМиКа (класс Н. П. Акимова), который окончил в 1968 году с дипломом художника-технолога сцены, уже будучи заведующим художественно-постановочной частью ТЮЗа.

В 1971 году был приглашен главным художником в Ленинградский областной театр драмы и комедии, где проработал два года, в 1973-м вернулся в ТЮЗ на должность заведующего художественнопостановочной частью театра.

В 1976 году перешел в Московский театр на Таганке заведующим художественно-постановочной частью, в 1982-м работал в той же должности в Ленинградском Малом театре оперы и балета. С 1984 года работает в Малом драматическом театре — Театре Европы сначала заведующим постановочной частью, а затем заместителем директора и художникомпостановщиком. С 2003 по 2008 год работал в должности замдиректора по ХПЧ, первого заместителя директора (дир. О. П. Табаков), художественного постановщика в МХТ им. А. П. Чехова. С 2009 по 2011 год — заведующий кафедрой технологии на постановочном факультете СПбГАТИ и главный художник Театрафестиваля «Балтийский дом».

А. Порай-Кошиц. Фото Ю. Богатырева

Основные театральные работы: «Хозяин» (ТЮЗ им. А. А. Брянцева, реж. З. Корогодский, 1968), «Наш Чуковский» (ТЮЗ им. А. А. Брянцева, реж. З. Корогодский, Л. Додин, В. Фильштинский, 1969), «Открытый урок» (ТЮЗ им. А. А. Брянцева, реж. З. Корогодский, 1970), «Наш, только наш…» (1972, в соавторстве с З. Корогодским, В. Фильштинским), «Веселый тракт» (Театр на Литейном, реж. Е. Падве, 1971), «Свидание в предместье» (Театре драмы и комедии, реж. Е. Падве, 1972), «Звезды на утреннем небе» (МДТ, реж. Л. Додин, 1988), «Gaudeamus» (МДТ, реж. Л. Додин,1990), «Клаустрофобия» (МДТ, реж. Л. Додин, 1994), «Пьеса без названия» (МДТ, реж. Л. Додин,1997), «Чевенгур» (МДТ, реж. Л. Додин,1999), «Чайка» (МДТ, реж. Л. Додин, 2001), «Московский хор» (МДТ, реж. И. Коняев, под рук. Л. Додина, 2002), «Жизнь Ильи Ильича» («Балтийский дом», реж. И. Коняев, 2002), «Утиная охота» (МДТ, реж. В. Туманов, 2003), «Кошки-мышки» (МХТ им. А. П. Чехова, реж. Ю. Еремин, 2004), «Одолжите тенора» (Театр им А. С. Пушкина, реж. Е. Писарев, 2005), «Последняя ошибка Моцарта» (МХТ им. А. П. Чехова, реж. Ю. Еремин, 2006), «Жизнь и судьба» (МДТ, реж. Л. Додин, 2007), «Варшавская мелодия» (МДТ, реж. Л. Додин, 2007, с использованием идеи Давида Боровского), «Тутиш» (МХТ им. А. П. Чехова, реж. М. Брусникина, 2007), «Танец альбатроса» (МХТ им. А. П. Чехова, реж. О. Тополянский, 2007), «Белый кролик» (МХТ им. А. П. Чехова, реж. Е. Каменькович, 2008), «Весенняя лихорадка» (МХТ им. А. П. Чехова, реж. А. Марин, 2008), «Дворянское гнездо» (МХТ им. А. П. Чехова, реж. М. Брусникина, 2009), «Фальшивый купон» (СамАрт, реж. А. Праудин, 2010), «Фальшивый купон» (Экспериментальная сцена п/р А. Праудина, реж. А. Праудин, 2010), «Чайка» (СамАрт, реж. А. Праудин, 2011), «Он в Аргентине» (МХТ им. А. П. Чехова, реж. Д. Брусникин, 2012), «Дон Жуан» (Театр им. Янки Купалы, реж. А. Праудин, 2014), «Зойкина квартира» (Омский Пятый театр, реж. А. Праудин, 2014).

«Флегматичный, даже с ленцой, не отягощенный авторскими амбициями, не обеспокоенный минимальной потребностью выделиться, утвердиться, завоевать, доказать, — писал о нем Эраст Кузнецов в нашем № 17. — Непривычно равнодушный к тому, чтобы оставить по себе след: ни собственного архива, заботливо подобранного „портофолио“ (так нынче принято выражаться), ни слайдов, ни каталогов, ни вырезок из газет и журналов. Нет даже эскизов и макетов: макеты шли прямо в дело, там, в деле, и погибали, а он не заботился хотя бы о том, чтобы их сфотографировать… и если у него сохранилась почему-то одна-единственная крохотная почеркушка (на блокнотном листке) к „Звездам на утреннем небе“, то это просто чудо, и теперь уже выкинуть подобный раритет, видно, не поднимется рука».

А. Порай-Кошиц, Л. Додин, В. Галендеев. Фото В. Васильева

Алексей Евгеньевич Порай-Кошиц. Открыв с утра Фейсбук, я часто склонна предположить, что он не спал всю ночь, столько лайков и прогрессивных перепостов исполнены его рукой. Всегда в курсе новостей, возражает, соглашается, комментирует…

А. Порай-Кошиц, И. Бродский. Фото А. Шароградского

Как там писали о Боборыкине? Он «зазнал» за свою жизнь всех великих. Так вот и Порай-Кошиц «зазнал» всех театральных великих: работал с ними и дружил. Видел и делал такое огромное количество спектаклей, что точно может сказать, откуда и что пришло в какое-то нынешнее оформление («Смотрите, как похожи открытые люки планшета в „Гамлете“ МДТ на оформление Давида Боровского к спектаклю „Перекресток“ на Таганке, а купол Зорика Марголина в „Свифте“ у Жени Писарева на мою конструкцию в додинской „Чайке“…»). Оба спектакля рецензируются в этом номере, читатель может сопоставить, но вся штука в том, что Алексей Евгеньевич не осуждает и не удивляется: для него это поток жизни как таковой. Ну, похоже… Бывает…

А уж кто кроме него заметит современный винт, которым скреплен якобы «исторический» стол в академическом спектакле, или современную ткань, из которой пошито послевоенное деревенское платье?.. И на это у него тоже умиротворяющее: «Ну, что ж поделаешь, не переделывать же за две недели до премьеры. А раньше декорацию режиссерам тоже давать не надо: они начнут все переставлять, менять… Учу студентов: не раньше, чем за две недели до премьеры!»

Сидим в редакции, говорим…

Марина Дмитревская Алексей Евгеньевич, бог с ней, со сценографией и педагогикой. Однажды в фейсбучном посте вы обмолвились, что 50 лет играете в бридж. В чем смысл этой игры и почему она вас так увлекает?

Алексей Порай-Кошиц Рассказывать про бридж очень долго. Это такая же игра, как и шахматы, только картами. Это настоящий спорт — не азартный, а требующий думанья: ты зависишь от партнера и решаешь, когда ему уступить, а когда нет.

А. Порай-Кошиц, Э. Кочергин, Л. Додин. Фото В. Васильева

Дмитревская Это хобби, стоящее отдельно от профессии?

Порай-Кошиц Абсолютно. Может быть, это идет от того, что я вначале все-таки почти закончил физфак (плохо, надо сказать, учился, и отец-физик наблюдал из окон нашей квартиры, как я вместо лекций играю в пинг-понг…). Мозги все-таки отчасти настроены на механику, на точные науки и требуют тренировки.

Дмитревская Ваш курс называют акимовским. Но учил ли он вас?

Порай-Кошиц Это был странный сюжет. Займу две минуты. Мои родители дружили с Николаем Павловичем, он бывал у нас на даче в Комарово. А я в 1962 году бросил физфак ЛГУ, начал рисовать (мама у меня художник, занималась литографией) и устроился в ТЮЗ подкрашивать декорации. Акимову показали мои работы, и он сказал: «Мы набираем вечерний курс из тех, кто уже работает в театрах в постановочной части». Написал в приемную комиссию записку: посмотрите, он подходит (это про меня), но конкурса и так особо не было. Со мной учились Игорь Димент (его дипломом была «Новая Мистерия-буфф» Розовского—Фоменко, не выпущенная в театре Ленсовета, потом он оформлял «Дульсинею» Ефремова во МХАТе), Валерий Юркевич — художник кино с «Ленфильма», много хороших технологов, в частности Владимир Разумов, сменивший меня сейчас в институте на кафедре. Днем мы работали, вечерами занимались.

Дмитревская И кто учил вас профессии?

Порай-Кошиц Да никто не учил! Меня учили в ТЮЗе: замечательный главный художник Наталья Николаевна Иванова, очередной художник Гдаль Ильич Берман, я торчал у них в макетной, и, когда великий А. В. Соллогуб научил меня немножко делать макеты, Гдаль это заметил — и я стал макетчиком в ТЮЗе. А потом уже Корогодский сделал меня заведующим художественно-постановочной частью театра.

О. Табаков, А. Порай-Кошиц. Фото Е. Цветковой

Дмитревская А что было дипломом художника?

Порай-Кошиц «Хозяин» по рассказу Горького, в ТЮЗе, с Юрой Тараторкиным. У нас на курсе было всего два диплома со сделанными спектаклями (а не только эскизы-макет): у Димента и у меня.

Дмитревская Алексей Евгеньевич, вы работали в ТЮЗе, на Таганке, в МДТ, во МХАТе. А какой период был самый счастливый и продуктивный?

Порай-Кошиц Трудный вопрос. Самый продуктивный и профессионально важный — в ТЮЗе с Корогодским и Ивановой. Там я научился всему. И после этого Давид Боровский и Юрий Петрович Любимов позвали меня зав. худ. постом на Таганку: тогда я овладел профессией вполне. Боровскому меня «сдал» Эдик Кочергин, с которым я как зав. худ. постом выпускал несколько спектаклей в ТЮЗе («Свои люди — сочтемся» и «Жила-была девочка»). С тех пор мы дружим, хотя чуть ли не до драк иногда доходило.

Дмитревская А у кого не доходило?..

Порай-Кошиц Про Эдика могу рассказать очень много. Одна история замечательная. Мы человечески и профессионально очень дружили с Володей Кувариным, лучшим зав. худ. постом за всю историю БДТ. Каждый раз при встрече он меня спрашивал: «Что это мне Кочерга рассказывает, что я ему не могу там нормально все сделать, а ты можешь?» А я ему отвечал: «Володя, а мне он каждый раз говорит: „Вот ты мне не можешь нормально сделать, а Куварин мне все делает“…» Заводил нас. Для дела. Его нужно понимать и знать.

Дмитревская А если сравнивать ТЮЗ, Таганку, МХАТ, МДТ и какими-то формулами определить, что это были за театры?..

«Звезды на утреннем небе». Сцена из спектакля. МДТ. МДТ. Фото В. Васильева

Порай-Кошиц Ну, самый великий для меня театр — Таганка. Может быть, потому, что там я непрерывно общался с двумя гениями — Любимовым и Боровским. После каждой репетиции собирались у Любимова в кабинете, обсуждали, Юрий Петрович доверял мне… Шесть лет: с осени 1976 до осени 1982-го, когда он остался в Англии. Давид ушел позже, когда назначили Анатолия Васильевича Эфроса. Хотя Боровский уже много сделал с ним до этого…

Дмитревская Тогда говорили, что он просил Эфроса не ходить на Таганку, отговаривал.

Порай-Кошиц Не уверен, что так было, Давид в такие вещи никогда не вмешивался. Но он ушел. И, несмотря на его дальнейший уход и от Любимова (это было уже после его возвращения, когда Боровский, по его словам, почувствовал, что театр стал превращаться в парикмахерскую, не художественно, а по интерьеру, который принципиально был связан с сутью старой Таганки, и написал об этом письмо Любимову), у Давида до самого конца жизни и в мастерской и дома были разные портреты Юрия Петровича. Он их никогда не убирал. Это был главный режиссер его жизни.

Дмитревская Большего театрального восторга, чем испытанный в молодые годы на Таганке, у меня не было. А изнутри это тоже было такое же вдохновение? Так же интенсивно и горячо?

Набросок. Из архива А. Порай-Кошица

Порай-Кошиц Давид рассказал мне как-то. Любимов практически никогда не опаздывал на репетиции. Его можно было видеть бегущим по этому длиннющему коридору, но репетиция начиналась ровно в 10: он врывался, иногда даже скидывая по дороге пальто: «Ну что, начнем?» А однажды ворвался — и вдруг начал: «Ребята, я видел вас вчера по телевизору, как вы можете в таком сниматься?!» И тут кто-то (кажется, Ваня Бортник) говорит: «А „Кубанские казаки“?» И все захохотали. Вот атмосфера. И он никогда не ругал артистов по-хамски, как некоторые (не буду называть). Конечно, потом он изменился, в этом помогли ему и слава, и уход старых артистов, и отчасти Каталин…

Дмитревская А после Таганки?

Порай-Кошиц Короткий, хороший период в Малом оперном. А потом меня стали звать в МДТ. Но тогда там конфликтовали директор Роман Савельевич Малкин и Фима Падве — и я в конфликтную ситуацию не пошел (я с обоими очень дружил, что ж я буду с кем-то из них ссориться?). А когда главным стал Додин — я оказался в МДТ, в 1984-м. Это была совершенно другая атмосфера. Леву долго пинали до МДТ, хотя он делал замечательные спектакли. И когда он стал главным, ему надо было утвердиться. Это проявлялось во всем, в разных бытовых подробностях. У Любимова этого не было, потому что он со своим курсом с «Добрым человеком из Сезуана» сразу стал театром. Его не пинали и сразу признали. А Лева со своими прекрасными спектаклями долго-долго выкарабкивался — и когда это произошло, он стал главным, он, естественно, стал утверждаться именно как главный.

«Чайка». Макет. Из архива А. Порай-Кошица

Дмитревская Я когда-то писала об этом. Человек, которого унижали, сам никогда не унизит другого… или отыграется за все.

Порай-Кошиц Я не говорю, что он унижал. Он требовал к себе отношения как к первому.

Дмитревская Монархия?

Порай-Кошиц Да, и жесткая. Но хорошо это или плохо — никто никогда не скажет. Судить можно только по результатам, а результаты и там и там выдающиеся. Дай бог каждому. Правда, в Ленкоме у Марка Анатольевича такой монархии нет, там помягче…

Дмитревская На Таганке — демократия, Ленком — просвещенная монархия, а МДТ — абсолютизм?

«Чайка». Сцена из спектакля. МДТ. Фото В. Васильева

Порай-Кошиц Да. С Додиным есть и еще одна подробность. Когда мы только начинали выезжать на гастроли, я заметил, что окружавшие его люди старались все решить за него, чтобы ему было комфортно, удобно. Лева в чем-то похож на Славу Полунина, который не хочет никакого негатива, — и близкие к нему люди стараются оградить его от посягательств окружающих, стараются, чтобы его не коснулся негатив. Так же и окружающие Леву стараются оградить его от этого. Иначе они будут виноваты, а им зачем? И половину того, что происходит в театре, Лева достоверно не знает. И это не потому, что Слава или Лева нехорошие. Просто их берегут, а сами они из своего мира выходить не хотят. Потому, с моей точки зрения, блестящим был тандем Додина и Кочергина, но Лева немного подустал от того, что Кочергин может накричать, напрячь, нарушить его покой.

Дмитревская Но образно Кочегин был полезен Додину как никто! Он очень его драматизировал, в хорошем смысле строил.

Порай-Кошиц И если б не черты характера Кочергина и не свойства Додина — это мог бы быть союз, по силе и продолжительности равный Любимову—Боровскому. Но один не любит, чтобы его тревожили, а другой не может не скандалить…

«Жизнь и судьба». Сцена из спектакля. МДТ. Фото В. Васильева

Дмитревская Мне кажется, додинское окружение ведет себя куда хуже, чем он сам. Меня два десятилетия не зовут на спектакли, хотя первые годы Додина в МДТ я была «живописцем» каждой постановки. Но, что бы я ни писала последние полтора десятилетия, помнят только период, когда я эстетически и этически с театром разошлась… Я, например, единственный критик, не смотревший «Вишневый сад», хотя много раз просилась…

Порай-Кошиц Не зовут, потому что заранее не могут предсказать, что вы напишете. А вдруг это расстроит Льва Абрамовича?

Дмитревская Во МХАТ вы попали, когда Ефремов был уже болен.

Порай-Кошиц Я бывал там немного в таганский период, с О. Ефремовым практически не общался, я сделал несколько макетов для Давида.

Дмитревская Алексей Евгеньевич, а какие спектакли вас потрясали как зрителя?

Д. Козловский (Виктор), У. Малка (Геля). «Варшавская мелодия». МДТ. Фото В. Васильева

Порай-Кошиц Я очень субъективен. Если я в чем-то участвую, мне так хочется, чтобы это получилось, что я наделяю спектакль несуществующими чертами и потом не вижу реального результата. Из сильнейших впечатлений — ранние спектакли Корогодского, где уникально существовали артисты («Тебе посвящается», «Трень-брень», «После казни прошу…»), позже в Нью-Йорке бруковский «Вишневый сад» и, конечно, мощнейший удар — Таганка: «Гамлет», «Деревянные кони», «Послушайте!», «Обмен». Там все было прекрасно! И, конечно, додинские «Дом», «Братья».

Дмитревская Это правда. А сейчас в театр ходите?

Порай-Кошиц Очень редко. Не хочется.

Дмитревская Почему? Я вот себе ответила: то жизненное время, что я провожу в зале, не окупается той художественной и человеческой информацией, которую дает мне театр.

Порай-Кошиц Я так не формулирую. Но, во-первых, не хочет ходить моя жена Света, мы стали старые. А во-вторых, так много видел хорошего и великого! Порой и хочется: вот сел бы в поезд, поехал в Москву посмотреть кулябинских «Трех сестер» (много слышал, помоему, это очень интересно, вижу в этом спектакле большую перспективу), но не могу заставить себя. Я даже к Грише Козлову за мост Володарского выбраться не могу…

«Осенний марафон». Эскиз декорации. Театр-фестиваль «Балтийский дом». Из архива А. Порай-Кошица

Дмитревская Театры стареют, как люди?

Порай-Кошиц Конечно! Из многолетних остались только Ленком и МДТ… Стареют сами люди, теряют силу, энергию, меняют позиции (не бывает, чтобы всю жизнь стоял на одних и тех же).

Дмитревская То есть прав Товстоногов: «мой театр умрет вместе со мной»?

Порай-Кошиц Рецептов нет. Можно звать кого-то, но это будет тогда другой театр, приглашенные режиссеры работают по-разному, и вот что забавно: я не могу припомнить ни одного блистательного результата приглашенного режиссера при лидере, который в силе. Другое дело — когда он потухший и театр потухший…

«Фальшивый купон». Сцена из спектакля. Экспериментальная сцена п/р А. Праудина. Фото Д. Пичугиной

Дмитревская Все-таки были исключения: «Вишневый сад» Эфроса в любимовской Таганке, «Фантазии Фарятьева» Юрского в товстоноговском БДТ. Но немного — да. Поговорим о Боровском? Если о других выдающихся художниках в цеху могут рассказывать байки, анекдоты, то о Боровском я всегда слышала только абсолютно высокое. Правда ли, что он был непререкаемым авторитетом, образцом? Или это уже легенды?

Порай-Кошиц По большому счету он был абсолютно безупречен. Не рвался никуда, преданно работал с Любимовым, с незнакомыми режиссерами старался не работать. Позвонил он мне как-то: Кама Гинкас предлагает сделать спектакль в Финляндии, а я с ним не знаком. Я сказал: это интересно, а человек сложный и очень талантливый. Они сделали неплохой спектакль и в хороших отношениях с Камой остались, но больше вместе не работали. Давид не отказывал только друзьям, например Ефиму Кучеру (он был очередным на Таганке, потом уехал в Израиль, ставил там). Никогда не отказывал Михаилу Резниковичу, хотя и не получалось у них великих спектаклей, но он вышел из этого театра, из Киева…

«Ольга. Запретный дневник». Сцена из спектакля. Театр-фестиваль «Балтийский дом». Фото Ю. Богатырева

Дмитревская Театр Леси Украинки хранит память о нем, сделали маленький музей, хотя спектакли я видела там ужасные… А с кем из режиссеров вам было интереснее всего работать как сценографу?

Порай-Кошиц С Додиным. Но сейчас уже не так интересно: меня тормозит его желание благополучия. Ну, и он не зовет, надо сказать (последние были «Жизнь и судьба» и «Варшавская мелодия»). Он работает с Сашей Боровским — и слава богу.

Дмитревская Но Александр — не Давид.

Порай-Кошиц Не будем это обсуждать.

Дмитревская Просто — совершенно другая природа, как раз бестревожная…

«Зойкина квартира». Омский Пятый театр. Фото из архива А. Порай-Кошица

Порай-Кошиц И, к сожалению, очень цитатная. В каждом спектакле я вижу цитаты из Давида. Внешние. В «Коварстве и любви» — из «Гамлета». Может быть, это намеренно, но зрителю-то что до этого? «Гамлет» в Александринке цитирует «Восточную трибуну» Давида в «Современнике».

Дмитревская Отличный, кстати, был спектакль! Когда они работают с Женовачом, этого меньше… А чем вам интересно с Праудиным? Ведь сейчас это уже тоже другой Праудин… Пора академизма.

Порай-Кошиц Меня подкупает его абсолютное доверие художнику. Он не лезет в не свои мелочи. Мы с ним выработали новую программу обучения режиссеров как соавторов сценографов. Такого не было никогда.

Дмитревская В чем соль?

Порай-Кошиц В том, чтобы научить их думать пространством. Я занимаюсь с ними как с художниками. Вот сейчас работаем над «Вием», они сами делают макеты, декорации…

Дмитревская Это похоже на то, что делали Каменькович и Крымов, учившие вместе режиссеров и художников? По моему опыту они больше все оказались режиссеры, чем собственно художники.

Д. Боровский, Ю. Любимов. Фото И. Пальмина

Обсуждение сценографии к спектаклю «Он в Аргентине». МХТ им. А. П. Чехова. Фото Е. Цветковой

Порай-Кошиц Мы учим именно режиссеров, но вот сейчас они работают над «Мертвыми душами» и должны сделать макеты для общего спектакля. А мы с Толей будем уже выбирать. Мне важно, чтобы они понимали, что такое «в плане», «в боковом разрезе», понимали, что им предлагает и говорит художник, и могли бы общаться с ним на его языке и в его категориях. У меня сохранилось много почеркушек, которые я приносил режиссерам или они мне («Звезды на утреннем небе», «Утиная охота» в МДТ), и учу и прошу их (студентов) делать такие…

Дмитревская Сейчас в театре меняются технологии. Макет уходит?

Порай-Кошиц Это не совсем верно. Пока еще нет. Режиссеры среднего и старшего поколения в мониторе декорацию не видят или не чувствуют. А молодые много работают с компьютерными технологиями в спектаклях, им макет не нужен. Конечно, Саша Орлов или Коля Симонов в МХТ работают только в компьютере, и очень подробно. И молодые эту технологию уже считывают. Понимаете, ведь сейчас многие режиссеры — сами себе художники, и часто напрасно (Серебренников работал с Симоновым интереснее, чем сам с собой, когда решил, что он художник). Но я вообще не очень хорошо знаю молодых, могу и ошибаться. Мне, например, кажется, что очень одаренный художник Саша Шишкин не слишком понимает именно в сценографии, не знает технологии. Вот почему Давид знал, что из чего и как сделать? Потому что он начинал с того, что помогал подкрашивать декорации. Как и я. Но я не сравниваю себя с Давидом.

Дмитревская Да, помоганцем быть очень правильно и полезно.

Порай-Кошиц Самый лучший технолог Коля Мурманов, который сейчас в Москве нарасхват у великих и невеликих, начинал в ТЮЗе, потом был монтировщиком и зав. худ. постом в Молодежном — короче, он знает, с какого конца и за что взять декорацию. Потом под моим давлением окончил наш институт, уехал во МХАТ. Помню его первую работу, «Белую гвардию» Женовача и Саши Боровского. Огромный наклонный металлический помост, говорили — не сделать, столько тонн железа! А Коля сделал. И остался технологом в МХТ: все вычерчивает, все делает, высчитывает и для Ломакиной — Богомолова, и для многих других, в частности для Ленкома.

Дмитревская А наши технологи выучиваются хорошо?

«Дон Жуан». Сцена из спектакля. Театр им. Янки Купалы. Фото из архива А. Порай-Кошица

Порай-Кошиц Не очень. Могу сказать, почему я ушел с заведования кафедрой. Вся институтская система построена неверно. Когда я вижу дипломный спектакль курса Фильштинского, оформленный Орловым и подсвеченный Глебом Фильштинским, я не понимаю, для чего мы их учим. Есть свои студентыхудожники, художники по свету, технологи. Почему декорации на учебную сцену заказывают на стороне, когда их можно сделать здесь, двумя слесарями и одним столяром? А уж рассчитать — есть четыре курса технологов. Я пытался добиться, чтобы на курсы режиссеров приглашались художники покурсно, по параллелям. Я видел такое в американских университетах — и это правильная система. Тут могут появляться творческие тандемы, которые должны развиваться. Обучение — это взаимодействие. А у нас технолога посылают куда-то на сторону рассчитывать спектакль, а там об этом первый раз слышат. И зав. худ. постов просто нет. И мастерских. Первое, что делает новый директор, — он разрушает мастерские. Раньше, когда я работал в ТЮЗе и театры свозили декорации на общий склад, я видел: это везет Комиссаржевка, сделано у них, а это Ленком… Каждый театр имел свои мастерские и свою школу. Но это огромная, совсем другая тема.

«Голос отца». Сцена из спектакля. Театр на Таганке. Фото из архива А. Порай-Кошица

Дмитревская Ну, заказ декораций на стороне — это известная технология директорских откатов.

Порай-Кошиц Не хочу об этом говорить, потому что слишком хорошо это знаю.

Дмитревская Что вам сейчас интереснее всего в жизни?

«Иванов». Сцена из спектакля. СамАрт. Фото из архива А. Порай-Кошица

Порай-Кошиц Просто жить потихоньку, общаться с друзьями, с замечательными художниками. Очень люблю Сережу Бархина, с его страстью писать заветки. Мне безумно нравится то, что пишет Кочергин, но вообще они все стали слишком много писать…

Апрель 2016 г.

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.