К ЧИТАТЕЛЯМ И КОЛЛЕГАМ

Три месяца собирается — пишется — редактируется — делается журнал, а я думаю: вот напишу
«К читателям» про это, про то… И каждый раз пишу
в последний момент, перед самой сдачей в типографию,
не успевая вспомнить, про что хотела все три
месяца…

Этот номер много раз переименовывался. Дольше
всего мы хотели сделать темой «Контекст и среду»,
но вместо среды получился… четверг. От «Среды»
остался лишь «Домашний кинотеатр» (решение выглянуть
за пределы сценической коробки), интервью
с театральными детьми, выросшими в определенной
среде, и история ДК Первой пятилетки… В остальном
нас опять накрыл театральный процесс, мы
опять попали в театральный муравейник, копошащийся
на необъятных географических и эстетических
просторах: каждый тащит свою былинку, создавая
собственный небоскреб из веточек-иголочек.
Встречаемся на дорожках-тропках… Так и получилось:
театральный муравейник.

АПРЕЛЬСКИЕ ТЕЗИСЫ. ПО ВОПРОСУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Самое важное событие произошло у нас в апреле.

В тот момент, когда петербургские экстремисты
взорвали памятник Ленину, произносящему на броневике
у Финляндского вокзала апрельские тезисы,
молодой театральный Петербург выступил со своими,
вполне революционными, апрельскими тезисами.

В тот момент, когда «новая драма» как идеология
свое отжила, притихла и выцвела, когда пар из нее
вышел на свистки, лидеры разбрелись по своим хоз.
дворам, а московская критика, развернувшись на 180 градусов, вдруг обнаружила, что пьесы «новой
драмы» — маловыразительные опусы «из жизни городского
планктона» (М. Давыдова), и вбила первые
гвозди в крышку «новодрамовского гроба», словно
и не несла еще недавно на золотом блюде, скажем,
«Терроризм» братьев Пресняковых / К. Серебренникова…
Ровно в это неподходящее время московских
траурных маршей у нас вышла интересная «Лерка»
(см. № 55), «Приют Комедианта» сыграл «Лето, которого
мы не видели вовсе» (см. этот номер) в постановке
А. Корионова (не так давно сделавшего в «Театре.
Мой» повесть В. Распутина «Живи и помни», см. «ПТЖ» № 53), но главное — в Питере прошла лаборатория
«ON. Театр» на основе современных текстов
(не путать с «Новой драмой»).

То есть — ОН, Театр!

Следующий номер будет отдан в руки самой зеленой
молодежи, там вы прочтете об этом подробно,
поэтому всего несколько предварительных слов
для интриги.

О том, что петербургский театральный «метеопрогноз» не дает никакой «погоды на завтра», что
молодые актеры и режиссеры эмигрируют из города,
не имея свободной площадки, — говорили постоянно
и практически уже безнадежно. Пару лет назад
в СТД для разговора с молодыми собрались худруки — и ребята ушли униженными и оскорбленными.

Очевидно, было нужно, чтобы примерно год назад
с неба (а если точнее — из Сургута с заездом
в Москву) в Петербург свалилась продюсер, аспирантка
Г. Г. Дадамяна
Милена Авимская. Оглядев
мшистые, топкие берега, она не увидела ни одного
приюта для молодых и основала Молодежный центр
«МИГ». Дальше она пошла искать этих самых молодых,
которых днем с огнем, — и набрела на выпускников
Г. Козлова, в частности — на режиссера Дмитрия
Егорова (он же драматург Данила Привалов),
придумавшего концепцию режиссерской лаборатории.
Егоров отфильтровал тридцать современных
пьес, идущих по стране и миру, но не попавших
в петербургский репертуар (режиссеры были вправе
предлагать свои названия), и стал селектором лаборатории
«ОN. Театр», а Милена буквально за считанные
месяцы «взяла город»: подключился Комитет
по культуре, а руководители театра им. Ленсовета
В. Градковский и Г. Стрелков дали свою Малую сцену.
И это логично: когда-то И. Владимиров открыл
ее именно для учеников, создав Молодежный театр.

Молодым предложили на добровольных началах
найти артистов, за двадцать репетиций собрать и показать
эскизы спектаклей. Заявок поступило около
тридцати, в итоге показали девятнадцать (!) эскизов
(в них участвовало 130 актеров разных театров) —
и это были вполне полноценные спектакли. Никаких
вам листочков в руках… Даже костюмы!

Это была удивительная неделя: с утра до ночи переполненный
людьми и молодой энергией ожидания
зал, зрительские опросы, многочасовые обсуждения
экспертов (Геннадий Дадамян, Олег Лоевский, Павел
Руднев, Евгения Тропп, Гарольд Стрелков, Дмитрий
Егоров и я). Но если на режиссерские лаборатории
Лоевского в Екатеринбург съезжаются руководители
многих театров, то питерские худруки не почтили
вниманием лабораторию. Каждый день ребята и аккредитованные
журналисты отмечали этот печальный
факт, а потом решили — ну и не надо! Правда,
факт остается фактом.

Пять спектаклей рекомендованы к прокату, пять —
к доделке и вторичному «предъявлению».

На закрытии В. Градковский объявил, что отдает
лаборатории помещения, которые занимал до недавнего
времени в Ленсовета НДТ Л. Эренбурга, получивший
статус государственного. А пополняться
репертуар будет именно лабораториями, совокупное
мнение позволит решить, что ввести в афишу. Следующей
весной, говорят, «ON. Театр» раздвоится: дебюты
на основе современных текстов — и освоение
«ветеранами» движения, скажем, советских пьес из репертуара Г. Товстоногова (вариант).

Блистательные «Записки провинциального врача»
А. Корионова (пьеса Е. Исаевой) с удивительным Василием
Реутовым в главной роли и «Галка Моталко»
М. Романовой (пьеса Н. Ворожбит) с отменным актерским
составом едут на «Реальный театр».

А вообще (на правах рекламы) — еженедельно
с 22 августа на Малой сцене Ленсовета будут идти
спектакли, которые — «ON. Театр». Это по вопросу
глобализации процесса. А теперь…

ПО ВОПРОСУ АНТИГЛОБАЛИЗАЦИИ

Привезенный в Петербург спектакль А. Херманиса
«Рассказы Шукшина» (см. этот номер), спектакль
сколь вдохновенный, столь и хитроумно интеллектуальный,
неожиданно встретился в муравейнике моего
сознания… со спектаклем из Тарноги. То есть, может
быть, не конкретно из Тарноги, а из Тарноги вообще — того места, что в 360 км от областного центра
и где профессиональные театры не бывали последние
лет двадцать… А сколько сельсоветов вокруг самой
Тарноги! И они не знали бы о существовании театрального
искусства, если бы не любительский театр,
которым много лет руководит Нина Ильинична
Верцинская, а играет в нем местная интеллигенция.

Широка страна моя родная, ничего не знаем мы
о ней. Как культура Прованса отличается от Бретани,
так культура Нюксеницы — от Чагоды, Усть-Кубенского, Тотьмы, Грязовца, Великого Устюга
или Верховажья. Вологодская область — почти
три Франции, и кирилловская «уточка» — это вам
не ферапонтовская кадриль! Усредненное «вологодский
фольклор» или еще пуще — «русский танец»
оскорбительно звучит для тех, кто, тихо сопротивляясь
глобализации, хранит и восстанавливает традиционную
культуру, которой, надо сказать, стал
уже и любительский театр. Там играют так же, как
играли сто лет назад, уж пятьдесят — точно. Играют,
словно (слава Богу!) нет телевизора: театр и масс-медиа прочно разделены в сознании.

Спасибо судьбе и вологодскому искусствоведу
Наташе Серовой, благодаря которой я узнала поразительных
людей, работающих в тридцати (!) театрах
Вологодчины (а еще есть 500 детских коллективов).

Я не об общей театральной «маме», режиссере Галине
Алексеевне Дудиной, которая «по-пластунски
проползла всю область», колесит по бездорожью,
собирает фестивали. И не о руководителе лучшего
российского Центра поддержки народной культуры
Ольге Алексеевне Денежкиной, я о тех людях, которые
работают в народных театрах.

Возьмем крайние точки: самый дальний район —
Тарнога, ближе всего к Питеру — Чагода. Когда
я спросила Нину Ильиничну, как удалось сохранить
коллектив в труднейшие годы, она скромно сказала,
что годы всегда были трудными, а они как жили, так
и живут (летом — знаменитые грузди, грибы да ягоды,
а после уборочной начинают репетировать). Зарплата
(уточню: 2 000–3 000 рублей) не важна, о ней
тут говорить неприлично, были бы деньги на бензин —
возить спектакли по району. (Волей-неволей
вспоминаю цены на питерские гастроли «Рассказов
Шукшина»…) Но на бензин часто денег нет, и тут
приходит на помощь Павел Викторович Родичев —
во всех смыслах крупный человек и коммерческий
директор Чагодощенского стекольного завода, одного
из крупнейших производителей тары из коричневого,
оливкового и зеленого стекла. Страстный театрал
и руководитель тамошнего Народного театра,
он, объединяющий своей неуемной энергией театральные
земли Вологодчины, сказал мне, что без театра
не выжил бы, сдох от работы. Зато теперь может
одеть-обуть спектакли и своего театра (на свои деньги,
не на заводские!), и театральному братству помочь
транспортом, бензином… Потому что люди редкие!

И правда, здесь много удивительного. В Тарноге,
например, собрался зал на премьеру «Самоубийцы»,
а исполнителя главной роли, заслуженного врача
Сергея Костюченко, неожиданно вызвали на операцию.
И зал сидел целый час и ждал! И никто не ушел!
Верцинская спрашивала: «Перенесем?» — нет, ждали.
Костюченко сделал кесарево и вышел на сцену…

Это неведомая, тихая и неизвестная жизнь дальних
муравейников. Становится почему-то стыдно за свою.

…В деревне Пожарище Нюксенского района восстановили
подлинный обряд северной свадьбы.
Восьмидесятилетние старухи вытащили из сундуков
костюмы, а из сознания — воспоминания, и вместе
с детьми, внуками, правнуками и тридцатилетним
руководителем коллектива, отцом троих детей, играют
фрагменты. Но — у себя дома. Съездив однажды
в Москву, сказали: «Нет, больше не поедем, там
страшно». И играют дома, чаще всего для туристов,
а на Троицу Пожарище становится местом фестивалей,
перед которыми всей деревней прибирают село,
пекут-парят-жарят угощение… Судя по рассказам,
это не напоминает пьесу М. Дурненкова «Экспонаты»
(видели бы вы домишки этой деревни!), это — антиглобалистские
настроения Вологодчины, давшей,
кстати сказать, России самое большое число святых
и недаром названной Северной Фиваидой.

Нет, я не в пику «Рассказам Шукшина», это копошится
в голове театральный муравейник, и ничто ни с чем не смыкается… Пора отдыхать.

Июнь 2009 г.