М. МакДонах. «Лейтенант».
Санкт-Петербургский общественный
фонд «Театральный остров» — Театр на Васильевском. Режиссер Алексей Утеганов

«Лейтенант с острова Инишмор» — самая смешная
и самая кровавая из пьес Мартина МакДонаха.
Наверное, поэтому и не пользуется такой популярностью
у режиссеров, как «Сиротливый Запад»
или «Калека с острова Инишмаан». В «Лейтенанте»
МакДонах выводит ирландский национальный характер
как патологию, этический парадокс. Его герои — безумцы, чье очарование — в неспособности
к рефлексии. Им категорически неведом страх,
в том числе и за собственную жизнь. Здесь террорист,
только что вырывавший ногти наркодилеру,
рыдает как дитя, получив известие о болезни любимого
кота. А девушка, нежно обнимающая своего
героического возлюбленного, через минуту выстрелом
размажет его мозг по стене. Единственные,
кто может рассчитывать на наше сочувствие, —
это несчастные животные или пара перепуганных
пьяниц, которые гуталином перекрашивают рыжего
кота в черного, чтобы избежать страшного
лейтенантова гнева.

Что можно сказать о спектакле Алексея Утеганова?
То, что в ходе работы над спектаклем ни один
кот не пострадал. И если говорить о сверхзадаче, то она, скорее всего, состояла в том, чтобы зритель, не дай бог, не подумал, будто что-то из происходящего
на сцене происходит всерьез.

Роль сценографии играют подвижные ширмы,
очертаниями напоминающие кошачьи силуэты. Составленные
вместе, они образуют фотообои с банально
«среднеирландским» видом. Визуальная
формула происходящего — веселенький, в цветочек,
фартук Дейви, который тот надевает перед
тем, как приступить к расчленению трупов бывших
соратников Падрайка. Если бы у Алексея Утеганова
было свое знамя, то на нем аршинными буквами
было бы выведено: «ПОНАРОШКУ». Режиссерская
задача свелась к надсадной, поминутной демонстрации
условно-театральной природы происходящего.
Но вместе с «водой» — кровавым макдонаховским
натурализмом — выплеснулся и «ребенок», гротескная образность пьесы, в которой жестокость
и чувствительность образуют фантастически
цельный сплав.

Сцена, в которой Падрайк пытает Джеймса, напоминает
пионерскую «Зарницу», где один игрок
изображает хладнокровного «гестаповца», а другой
трусливого пленника. Один зловеще поигрывает
щипцами, другой визжит и стенает. Разница
в том, что дети, играя, не фальшивят так отчаянно,
как это делают профессиональные актеры. Провалена
сцена, в которой пьяные Донни и Дэйви красят
гуталином кота. Вместо того чтобы изобразить
буквально помешавшихся от ужаса и потому заглушающих
страх алкоголем людей, Леонид Алимов
и Александр Куликов выдали набор замшелых театральных
штампов на тему алкогольного опьянения.
Живая полосатая Мурка в руках актеров, видимо
насильственно отловленная где-то за кулисами
и отчаянно не желающая играть, только подчеркнула
целлулоидную игру актеров. Так же неприятно
было наблюдать, как с якобы связанного двойным
морским узлом Леонида Алимова свалились кое-как намотанные веревки, а актер продолжал держать
руки так, как будто они остались связанными.

Наиболее симпатичным из всех персонажей
получился террорист Падрайк Сергея Перегудова.
Просто потому, что актер пытается играть по-настоящему увлеченного своим делом человека, в котором действительно много мальчишески непосредственного.
Остальные, не имея конкретных задач,
отчаянно и безуспешно комикуют. Трагизм ситуации
в том, что «Лейтенант» выходит не смешным.
Потому что по-настоящему комично только то, что
сыграно с абсолютно серьезной миной. Так смешны
философствующие гангстеры Тарантино или скучные
серийные убийцы братьев Коэнов.

Самую дикую вещь актеры приберегли напоследок.
У МакДонаха в финале Мейрид продырявливает
голову жениху спокойно, без лишних слов
и колебаний. Но разве может чувствительная русская
актриса Екатерина Рябова застрелить партнера
без того, чтобы предварительно не пострадать
и не порефлексировать? Как же! Убийство должно
быть нравственно обоснованным. Как результат
мощной во всех отношениях режиссерской редактуры
текста из дрожащих ангельских уст доносится
что-то вроде: «Что такое для тебя любовь?».
И только неверный ответ Падрайка провоцирует
разочаровавшуюся Мейрид на убийство любимого.
На этом пытка драматизмом не заканчивается.
Склонившись над телом, актриса «на бис» исполняет
что-то чувствительное по-ирландски. Признаюсь
честно, что, наблюдая эту «клюкву», самой хотелось
взять оружие калибром покрупнее и отправиться
вслед за Падрайком.

А теперь попробуем вместе с авторами спектакля
ответить на принципиальный для МакДонаха
вопрос: может дохлая кошка стать поводом
для кровавой вендетты? В спектакле Театра на Васильевском — ни в коем случае. У МакДонаха —
может вне всяких сомнений. И в этом трагикомическое
величие его характеров. Наверное, поэтому
в Петербурге пока нет удачных постановок МакДонаха,
и разговоры о сходстве русского и ирландского
менталитетов — это, извините, враки. Русский,
а точнее, петербургский режиссер слишком сентиментален
и пуглив, слишком отравлен «театральностью». Вот и получается, что и без того сентиментальный
«Калека» выходит сиропным, а кошмарный
«Человек-подушка» — чопорно схоластичным.
А ситуация с Утегановым усугубляется тем, что
в комплексе эмоций, испытываемых режиссером
к пьесе драматурга, преобладает пренебрежение.
А возможно, и неприязнь. Что тут сказать? Если не нравится пьеса, то зачем так мучиться?