Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ТЕАТР ЗРИТЕЛЯ

ДОГНАТЬ УХОДЯЩЕГО

Дверь за Ним захлопнулась громко. Мой перформанс продолжился. Некоторые зрители восприняли Его уход как часть представления. Другие были слишком сконцентрированы на подписании выданного мной «Информированного согласия», которое заканчивалось словами: «Подписывая эту форму, я подтверждаю, что я готов к действию и беру на себя ответственность за взгляды, выраженные мной в рамках РискЛаб (прим. Риск-лаборатории)».

А. Мухина. РискЛаб. Фото К. Петридоу

РискЛаб — моя выпускная работа на магистерской программе по современным театральным практикам Лондонской Королевской центральной школы речи и драмы. Я задумывала ее как место для исследования того, что значит риск в искусстве в разных странах и контекстах. Каждое представление готовится отдельно и имеет уникальное содержание, поскольку каждый раз я приглашаю нового театрального деятеля из другой страны, каким-либо образом связанного в своей работе или жизни с риском, присоединиться ко мне по скайпу в театре. Вместе с ним/ней мы готовим (но не репетируем) ряд провокаций, а затем приглашаем зрителей прямо во время перформанса, здесь и сейчас вместе опробовать их на себе. В андеграундном Camden People’s Theatre в самом центре Лондона я играю премьеру своего перформанса дважды: один раз — с Анисом Хамдуном, сирийским беженцем и прославленным в Берлине драматургом и режиссером, а второй — с Абишеком Тапаром, индийским перформером, кукловодом и создателем экспериментальных постановок, проживающим в Амстердаме. Как раз на втором представлении Он и отказался подписывать информированное согласие, которое было нашей первой подготовленной провокацией, и ушел с представления.

По окончании перформанса я получила большое количество восхищенных отзывов, вопросов, а также критических комментариев (например, про то, что это не искусство), однако меня продолжал волновать Он, ушедший зритель. По нашей с Абишеком задумке «информированное согласие», выданное после вводной части перформанса, должно было: а) в игровой форме изменить устоявшийся «контракт» со зрителем (при котором перформер «рвет на себе рубаху» на глазах изумленной публики), предложив разделить с нами ответственность и риски данного представления; б) высмеять подписание подобных «согласий» на каждом шагу в Британии, которые призваны максимально снять с организатора ответственность в случае, если что-то пойдет не так; в) поскольку во время дальнейшего перформанса мы делились очень личными, провокационными и потенциально ставящими нас в уязвимое положение историями, заключение контракта с каждым зрителем давало нам ощущение безопасности и возможность отследить, кто пришел к нам на показ; г) и, наконец, нам было интересно «поиграть» с готовностью зрителей перейти от разговора к действию, как внутри театра, так и за его пределами. Мы решили рискнуть по полной и сообщить, что перформанс может продолжаться только после подписания информированного согласия всеми зрителями. В противном случае мы будем рады вернуть стоимость билетов тем, кто не захочет остаться. Провокация была интересной и входила в круг нашего исследования о риске в искусстве. Предложение денежного возмещения звучало как справедливое и этичное решение для ситуации, которую мы создавали. Однако с Ним я прокололась. Он был единственным, кто не вернул мне подписанную форму, и Он ушел так быстро, что я не успела предложить вернуть Ему деньги. Он не выходил у меня из головы. Его мы обсуждали по скайпу с Абишеком после показа. Он мне даже снился. Тогда мы решили отправиться на Его поиски.

Этика работы со зрителем рассматривается в Великобритании как часть общего этического процесса создания театральной постановки. В свою очередь этические вопросы создания искусства являются частью большего движения по переосмыслению этики в науке, бизнесе и жизни в целом. В XXI веке, когда информация распространяется за считанные секунды, наслаждение запахом кофе или вкусом шоколада уже сложно отделить от вопроса о том, где и при каких условиях кофейные зерна или какао-бобы были выращены и получили ли местные фермеры за это справедливое вознаграждение. Вопросы об эксплуатации, властных отношениях, справедливом и открытом распределении ресурсов и признания становятся ключевыми и в академии.

Перед тем как приступить к работе над своим выпускным проектом, я должна была пройти через этическую комиссию моей драматической школы, так как для своего документального исследования «художников в зоне риска» я планировала брать интервью у людей за пределами нашего образовательного учреждения. Первым этапом было заполнение анкеты с вопросами о том, как именно я планирую работать с этими самыми людьми. Вопросы были, например, такие: объяснишь ли ты заранее участникам своего исследования его цели и процедуру, чтобы они понимали, чего им стоит ожидать? Объяснишь ли ты им, что их участие добровольное и что они могут выйти из исследования в любой момент и по любой причине? Что они могут отказаться отвечать на вопросы? Поставишь ли ты их в известность, что ты будешь записывать интервью на камеру или диктофон и что они имеют право отказаться от такой записи? Объяснишь ли ты участникам, что, если ты будешь использовать часть сделанной записи в своем проекте, ты попросишь их разрешение на это отдельно? Расскажешь ли ты интервьюируемым, как и где ты будешь хранить запись их интервью и как ты обеспечишь ее безопасность? Включает ли твой проект введение людей в заблуждение? Будет ли какая-то часть твоего исследования или перформанса проведена без предварительного согласия на то участников твоего исследования или зрителей твоего итогового спектакля (скрытая видео- или фотосъемка, невидимый театр, скрытое наблюдение и т. д.)? Может ли твой проект оскорбить кого-то, или вызвать чувство тревоги, или иметь другие негативные последствия (например, оскорбительное представление на сцене, вторжение в личное пространство)? Отдельно и более пристально рассматривается работа с животными, детьми, заключенными, людьми с особенностями развития, находящимся на лечении или в тяжелой жизненной ситуации, поскольку здесь в игру вступают вопросы врачебной тайны и разглашения информации, которая может принести вред, а также получения согласия от человека (или живого существа в случае работы с животным), находящегося в неравном с тобой положении с точки зрения возраста, возможностей или социальной иерархии.

РискЛаб. Фото Б. Чан

При этом важно отметить, что задачей заполнения этого вопросника и дальнейшего обсуждения его с руководителями драматической школы является не запрет «нежелательного», «неудобного» или «провокационного» арт-проекта, а переосмысление своих художественных замыслов с точки зрения отношения с Другим (интервьюируемым, участником творческого процесса, зрителем) и осознание своей художественной мотивации: зачем тебе нужно то или иное действие? Чего ты хочешь добиться? Какие последствия твои действия могут повлечь? Какие из них входят в твои творческие планы и как предотвратить те последствия, которые ты как художник не хотел бы иметь в качестве результата своего спектакля?

Этические вопросы не только сопровождают авторов в процессе подготовки и создания спектакля, но часто становятся и его центральной темой. Например, спектакль «Деньги» британской компании Калайдер (Kaleider) построен вокруг темы товарно-денежных взаимоотношений. При покупке билета зритель может выбрать себе одну из ролей: «игрок» или «молчаливый свидетель». Чтобы стать игроком, зритель должен сделать пожертвование (не менее 10 фунтов), а затем вместе с другими игроками за один час спектакля совместно решить, на что будут потрачены собранные деньги. Если единогласное решение не будет достигнуто за отведенное время, право определения судьбы денег, а также сама сумма будут переданы группе игроков на следующем показе. Зритель, выбравший роль молчаливого свидетеля, покупает билет на места, окружающие стол игроков, откуда он сможет наблюдать за процессом принятия решения, а если захочет высказать свое мнение, сможет вступить в игру, сделав свое пожертвование в общий фонд. Деньги не могут быть переданы на благотворительность или разделены между игроками. В остальном, если это в рамках закона, игроки вольны решить, на что стоит потратить деньги, по своему усмотрению. Спектакль был придуман пять лет назад и с тех пор гастролирует по всему миру: от британского парламента до сиднейской оперы, от тяньцзиньского большого театра в Китае до городского совета Дублина. Две актрисы-распорядительницы спектакля не вмешиваются в ход обсуждения и контролируют только соблюдение процедуры: молчаливые свидетели должны держать свое мнение при себе, а все игроки за столом к концу отведенного часа должны подписать соглашение с четким указанием, на что они хотят потратить деньги и кто из игроков будет ответственным за его выполнение, иначе деньги перейдут следующей команде.

Судьба денег решается по-разному: от покупки лодки в одном из нидерландских городков, с помощью которой игроки хотят собирать мусор с каналов, до передачи денег зрителям, чьи престарелые родственники живут в другом городе или стране, чтобы они смогли их навестить; от совместного похода в бар и казино до полной блокировки принятия решения одним или несколькими игроками. Поведение игроков проявляет их привилегии, социальный статус, отношение к благотворительности. Для кого-то сумма на столе является ничтожно маленькой, а для другого — состоянием. Кто-то может заплатить за свое право говорить, а кому-то придется молчать по «экономическим» причинам. Молчаливые зрители выходят к игрокам, чтобы презентовать свои проекты и бизнес-идеи, и не на шутку борются за победу в этом конкурсе. Игроки пытаются выгнать из-за стола несогласных с общим решением или даже «купить» их голос. В редких случаях, по словам режиссера Сефа Хоннора, участникам удается порефлексировать на тему, насколько наши взаимоотношения и наши представления о мире завязаны на деньги и есть ли этому какие-то альтернативы. «Нашу постановку называют неэтичной, — говорит он, — хотя именно этические вопросы стоят ее центре. Кроме того, мы предельно честны с нашими зрителями. При покупке билета они получают приглашение с описанием спектакля и ролей. Перед началом также сообщается, что игроки могут выйти из игры и перейтив статус молчаливых свидетелей, а последние в свою очередь могут покинуть зал в любой момент. Мы решаем за зрителей гораздо меньше, чем это делают в большинстве театров. Мы приглашаем к участию и оставляем выбор за ними».

Другим примером постановки вопроса об этичности участия зрителя и вообще феномена «соучастия» через процесс наблюдения извне является пьеса британца Тима Крауча «Автор» (премьера в лондонском театре Роял-Корт, 2009). Она рассказывает историю создания некоего вымышленного спектакля, содержащего жестокое насилие и поставленного по пьесе некоего драматурга Тима Крауча в некоем театре Роял-Корт. При этом образы насилия Крауч создает в воображении зрителя только с помощью слов из монологов главных героев, а не показа чего бы то ни было на сцене. Актер, актриса, драматург и зритель, уже посмотревший провокационный спектакль, являются главными действующими лицами пьесы. Каждый из них рассказывает о том, как тотальное погружение в исследование темы насилия и желание его показать на сцене максимально достоверно и эффектно повлияли на их жизнь и психику.

В самом спектакле зрительские ряды стоят вплотную друг напротив друга без пространства сцены между ними. Актеры, играющие четырех персонажей, сидят среди зрителей и открыто к ним обращаются. Ведь спектакль как раз о зрителях и о связи того, что мы видим и что мы делаем. «Я убежден, что мы потеряли чувство ответственности за то, на что мы сами выбрали смотреть», — пишет о пьесе Тим Крауч. Аннотация на сайте театра Роял-Корт добавляет: «Новая пьеса Крауча о насилии, совершенном во имя зрителя… Спектакль содержит шокирующий материал. Рекомендуется лицам старше 18 лет». Сама пьеса-провокация написана с учетом и даже расчетом на то, что зритель будет уходить со спектакля: между сценами есть специальные паузы для этого, а исход первого зрителя прописан в структуре пьесы. «Автор» исследует границы того, что театр может показывать и что зритель может смотреть, и приглашает каждого сделать свой выбор: уйти или остаться.

РискЛаб. Фото Б. Чан

В обоих приведенных примерах важно само слово «приглашение». Британский исследователь современного театра Гарет Уайт выбрал именно его для заглавия своей книги об участии зрителя в театре «Эстетика приглашения» (2013). В ней Уайт вводит понятие «процессуального авторства» как пространства сотворчества художника и приглашенного им зрителя, в котором само приглашение становится актом искусства, а публика — его медиумом. Момент приглашения является в глазах Уайта критически важным для успеха зрительского участия в целом, силы его включенности, а также этических вопросов публичной трансформации того, кто смотрел, в того, на кого смотрят.

Мы нашли Его — зрителя, отклонившего наше приглашение к участию в перформансе РискЛаб. Все случилось каким-то волшебным образом: Абишеку написал восторженный отзыв в Фейсбуке один из наших зрителей, который, как я запомнила, сидел рядом с Ним. Уточнив, не знакомы ли они, мы узнали, кто был Он — студент моей же драматической школы, обучающийся перформансу на параллельной магистерской программе. Я никогда не писала писем ушедшему с моего спектакля зрителю (не уверена, что такой жанр в театральных кругах в принципе существует), поэтому очень волновалась. Я предложила вернуть Ему деньги за билет, а заодно попросила поделиться своими мыслями и впечатлениями. Через несколько дней Он ответил. Наш последующий открытый и доброжелательный разговор стал для меня самым что ни на есть продолжением моего перформанса в интернете. О риске и ответственности художника, делающего провокационное приглашение к участию. О риске и свободе зрителя ответить как «да», так и «нет» в момент его получения. О совместной осознанности, открытости и добровольности.

Ах, да… от возврата денег Он отказался.

Октябрь 2018 г.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.