Петербургский театральный журнал
16+

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА

«ФАМА»: РОНДО-ВАРИАЦИИ

Безвременье, бессобытийность… Основополагающие принципы режиссуры Кристофа Марталера. Уже в «Трех сестрах» и «Прекрасной мельничихе» — спектаклях, знакомым российскому зрителю, — отчетливо явлено мировоззрение режиссера: для него обыденный мир скучен и однообразен. Жизнь героев в его спектаклях сводится к бесконечному механическому повторению социальных ритуалов. Лишь изредка персонажам удается вырваться в мир духовный, чтобы затем опять застыть в нелепой жизненной рутине…

Безвременье, бессобытийность… Даже в контексте творчества Марталера новая работа швейцарского режиссера становится более чем новаторством. Она тот самый прорыв к горним высям, материализовавшаяся духовность, столь чуждая прежним его персонажам. В спектакле «Фама» (опус композитора Беата Фуррера) Марталер совершает, казалось бы, невозможное — он лишает театральное действие одного из главных звеньев — действующего лица. В спектакле присутствует актер, вернее актриса Изабелл Менке, но важно, что режиссер выдвигает на первое место не человека, а его голос, именно он как зримое существо разыгрывает перед зрителем действо. Но словно и этого мало — в игру вступают в качестве равноправных партнеров еще два компонента: пространство и музыка.

Голос, пространство, музыка… В их сплетении и столкновении рождается нечто новое, еще плохо понятное, но ощущаемое каким-то шестым чувством. Все в спектакле именно ощущается, здесь нет привычных визуальных образов, вообще зрение тут ни к чему. На первое место выходят слух и какие-то глубинные, ранее не задействованные чувства и эмоции, которые позволяют видеть незримое и слышать не звучащее.

Голос, пространство, музыка… Это не просто театр, это «аудиотеатр для большого ансамбля, восьми голосов и актрисы», как заверяет программка. Драматический сюжет в обычном понимании этого слова отсутствует, он не развит до уровня либретто и не несет привычной для оперы смысловой нагрузки. Текст «Фамы» составлен из скрытых цитат из «Метаморфоз» Овидия и монолога Эльзы (которая в программке почему-то превратилась в Элсе), героини новеллы Артура Шницлера «Фройляйн Эльза». Элсе нужны деньги, чтобы спасти от разорения своего отца. Богатый торговец готов дать ей необходимую сумму с условием, что Элсе позволит увидеть себя обнаженной. Героиня Шницлера предпочитает смерть позору.

Изабелл Менке — актриса поразительно тонкая и музыкальная. Громкий крик, иступленное рыдание, журчащий шепот, переходящий в пение, в немой стон ужаса, в бормотание безумной, обрывающееся на предсмертном полувздохе. Голос существует наравне с шелестом струнных, всхлипами кларнета, рокотом фагота. Из темноты неожиданно рождается оглушительное «Warum?» — Почему?.. Это не просто текст или голос — это целая партитура человеческой жизни…

Сцена из спектакля. Фото В. Луповского

Сцена из спектакля.
Фото В. Луповского

Сцена из спектакля. Фото В. Луповского

Сцена из спектакля.
Фото В. Луповского

Сцена из спектакля. Фото В. Луповского

Сцена из спектакля.
Фото В. Луповского

Голос, пространство, музыка… Создателей у спектакля сразу три: режиссер Кристоф Марталер, композитор Беат Фуррер и группа архитекторов Limit. Зритель во время спектакля находится внутри специально сконструированного павильона-куба. Его стены и потолок составлены из вращающихся широких вертикальных панелей. Театральные кресла занимают практически все внутреннее пространство куба, актрисе остается узкая полоса, отделяющая кресла от стен. По замыслу авторов — это дом древнегреческой богини молвы Фамы, который расположен между небом, морем и землей. Он проницаем для всех звуков, даже тишина приобретает здесь свое звучание. Пространство вторит звукам. Створки то распахиваются перед слушателем, то тесно смыкаются. В напряженные музыкальные моменты панели приходят в движение и через открывшиеся провалы в павильон проникает свет. Источники света расположены за пределами куба, таким образом, свет становится сильнейшим средством эмоционального воздействия на зрителя. На кульминации все створки одновременно распахиваются и зрительный зал заливает слепящий, всепроникающий свет…

Голос, пространство, музыка… Музыка написана в традициях авангарда второй половины XX века. Композитор стремится изобразить не только дом Фамы, погруженный в разнообразные звуки, но и все повороты чувств героини. Оркестр, руководимый самим Фуррером, вынесен за пределы павильона, и зритель сквозь поочередно раскрывающиеся створки может наблюдать за музыкантами. Во время спектакля оркестранты неоднократно перемещаются в пространстве, и невозможно определить местоположение звучащих инструментов, что создает ощущение невероятного объема. В каждом отдельном месте в каждую секунду зритель слышит звук по-разному: стереосистема surround в сравнении с акустическими экспериментами Марталера и Фуррера кажется линейной дорожкой. Только дирижер не меняет своего места. На протяжении всего действия он стоит за своим пультом, а исполнители видят его через специальные мониторы, встроенные в пульты. И когда передние панели открываются, зритель может наблюдать поразительную картину — человек, дирижирующий пустотой. Складывается ощущение присутствия внутри музыки, внутри звука. Он рождается из пространства вокруг тебя, материализуется из воздуха, и ты уже звучащий инструмент, неотделимая часть музыки, самая ее сердцевина…

В спектакле Марталера нет человека, он растворен в бушующем потоке мироздания, в звучащей материи. Режиссеру более интересно превращение смысла в звук, растворение драмы в музыке, нежели обычные сюжетные перипетии. На глазах у зрителей рождается новый жанр, новое искусство — безвременье, бессобытийность, беспредметность

Февраль 2008 г.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.