Больше пятнадцати лет назад на углу 16-й линии
и Малого проспекта Васильевского острова
был открыт легендарный клуб «ТаМtАm», где молодые,
а иногда еще и талантливые музыканты могли
создавать, репетировать и выносить на суд публики
свои творения. Необходимая на тот момент
альтернативная площадка. Важный этап в развитии
питерского рок-клуба, где родились те группы,
без которых сейчас невозможно представить рок-культуру. Сегодня на этом же месте находится актерский
клуб «Антресоль». Там 27 февраля состоялась
премьера спектакля бывшего участника театра
«Дерево» Романа Габриа — «Баралгин».

…Когда вокруг обилие звуков, может заболеть голова
и кажется, что уши костенеют и отваливаются.
Когда звуки переплетаются, бессмысленно заполняют
собой пустое пространство сцены-квартиры,
человек хочет вырваться из этой давящей атмосферы,
проснуться. А что делать, если ты просыпаешься,
но еще находишься во сне? В спектакле Ромы
Габриа «Баралгин» сон и явь смешиваются, меняются
местами или чередуются независимо от логики
или желания героя.

Полупустая сцена, карты полушарий Земли на заднике, одинокий трехколесный велосипед в углу,
одинокий алюминиевый чайник на авансцене и еще
более одинокий человек, спящий прямо на полу, на матрасе.

Экзистенциальное пространство. Отдельно взятая
квартира. Это могло быть любое пространство,
главное — неопределенность, расплывчатость…
в то же время невозможность выбраться из
него, потому что выбраться из реальности тяжело.
Конкретные бытовые или, напротив, абстрактные
предметы, навевающие ряд ассоциаций. Велосипед,
который радовал каждого из нас в глубоком детстве.
Чайник, живущий своей жизнью (привязанный
к бесцветной леске, он убегает от хозяина, буквально
воплощая слова о сбежавших на плите молоке,
каше и т. д.). Игрушечный самолет, белые уши
главного героя как орган обостренного восприятия
окружающего мира, шприц с красной краской-кровью,
которая выливается прямо на него, напоминая
о том, что все в жизни познается через боль,
и о том, что творческий человек все строит лишь
на своей крови.

Р. Габриа и С. Агафонов в спектакле «Баралгин».
Фото из архива Р. Габриа

Вечно сверлящие что-то, стучащие соседи, которые
врываются в это пространство, наводят
в нем свои, правильные, обывательские, порядки.
«Идеальный сосед» — пузатый дядька в семейных
трусах, уверенно шлепающий тапками по полу и с неизменной папироской в зубах. Он стучит,
сверлит, шлифует — «строит». Или разрушает?
Здесь, в реальном времени и пространстве царят его
законы. Когда приходит утро, он всех будит и начинает
работать, когда наступают именины — приносит
«джентльменский» набор (завернутая в газетку
бутылка портвейна, фрукты и кусочек торта со свечкой) и тщательно раскладывает на импровизированном
столе. Только яблоки рассыпаются по планшету сцены, портвейн разливается, оставляя
кровавые пятна, а свечка затухает.
Во всех этих предметах
слишком много конкретности,
приземленности, они
не дают пищи для размышления,
для творчества, а значит,
неприемлемы для главного
героя.

Борьба двух (или больше?)
миров в этом спектакле создает
драматическое напряжение:
реальность и внутренний мир
человека, их столкновение, мир
обывателя и творца. Там, где
днем с молотком в руках ходит
сытый сосед (Антон Васильев),
ночью появляется огромный
белый аист (Сергей Агафонов),
опасливо озирающийся по сторонам.
Абсурдность их встречи
в темном коридоре, когда сосед,
даже не чувствуя присутствия
Другого, ощущая лишь
какой-то дискомфорт, почесывает
брюшко и идет дальше,
напоминает логические связи
и их отсутствие во взаимоотношениях
героев и их поступках из короткометражных
фильмов Джима Джармуша. Сбрасывая клюв
аиста и перевоплощаясь в иное существо, весь в бинтах
и белых тряпках, актер ползает по-паучьи и прыгает,
повисая в воздухе или задерживаясь на железных
конструкциях. Чуждое, враждебное, нечеловеческое,
бесполое существо или порождение воображения
главного героя — оно притесняет его, заполняет собой
все пространство. Или его второе «я», душа, вся в светлых
одеждах…

Спектакль вызывает у разных людей разные ассоциации,
порой диаметрально противоположные. Цитату
из Дали — по философской многозначности — напоминает
сцена, когда главный герой превращается в стрелку
часов. Держа в руках обломок гитары, он, судорожно
ломаясь и дергаясь, поворачивается вокруг своей
оси — время, как электрический ток, проходит сквозь
тело. Герой находится в смертельной схватке и с пространством,
и с реальным временем, со всем миром.

Кто в ней победит (или предложит компромисс?),
каждый может решить сам, «приняв» «Баралгин»
по-своему.

В любом случае, это один из спектаклей «Антресоли»,
которые делают этот театр таким, какой он есть: альтернативной
площадкой, необходимость которой сейчас
очевидна.

Март 2008 г.